Очень скромно, очень мило, очень осознанно

Первые лучи рассвета пробиваются сквозь шторы, а теплая, властная рука Кингсли сжимает меня крепче, притягивая ближе. Его дыхание ровное и спокойное у самой моей шеи — резкий контраст с той грубой интенсивностью, которую он обычно излучает. Его запах, древесный, с оттенком чего-то более темного, окутывает меня, создавая чувство безопасности, которого я никогда раньше не испытывала.

Я медленно открываю глаза, отгоняя остатки сна. Кингсли еще спит, его лицо расслаблено и безмятежно — он выглядит красивее, чем я могла себе представить. Бо в постели нет, должно быть, он ушел ночью. Я мечтала проснуться в объятиях Кингсли, но никогда не думала, что это действительно произойдет. Осторожно, чтобы не разбудить его, я провожу ладонью над его лицом, очерчивая каждую черточку. Его густые темные брови и острые скулы завораживают, и я не могу устоять перед искушением полюбоваться им.

Но когда я слегка отодвигаюсь, чтобы продолжить свое исследование, я замираю. Что-то твердое давит мне на внутреннюю сторону бедра, и оно продолжает расти. Мои глаза расширяются, и я быстро прикрываю рот, чтобы подавить вздох, а щеки вспыхивают от осознания. О боже! Это его эрекция, или, по крайней мере, я думаю, что это она. Любопытство берет верх. Я всегда любила исследования, и это кажется тем видом «исследований», которые мне нужно провести. Медленно я трусь своим бедром о него, и в ответ он подергивается. Господи… Я делаю это снова и снова, каждое движение усиливает ноющую боль между моих ног.

Я бросаю взгляд на Кингсли, чтобы убедиться, что он все еще спит, но он уже проснулся, и его пронзительные глаза с непоколебимой сосредоточенностью прикованы ко мне, от чего мое сердце начинает бешено колотиться. Моя кровь стынет, когда я издаю писк, пойманная на месте преступления.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — бормочет он, его голос — глубокий, хриплый рокот, от которого мурашки бегут по моей спине. Его рука, большая и сильная, нежно ласкает мою щеку, и я таю под его прикосновением. — Доброе утро, бабочка, — говорит он, его взгляд блуждает по моему лицу и задерживается на губах.

— Доброе утро, — шепчу я в ответ, мой голос едва слышен, а сердце колотится в груди.

Он переворачивается, наклоняется, чтобы поцеловать меня в макушку, а затем освобождается из моих объятий и встает. Я не могу удержаться и опускаю взгляд на огромную эрекцию, натягивающую его пижамные штаны.

— Давай, почистим зубы и позавтракаем, — говорит он, беря меня за руку и вытягивая из постели. Заметил ли он, как я пялилась, или решил проигнорировать — не знаю, но я иду за ним в ванную как в тумане.

В ванной нахожу новую зубную щетку и пасту, оставленные для меня у одной из раковин. Кингсли идет к другой, и мы начинаем чистить зубы, как будто делали это тысячу раз. Я украдкой бросаю на него взгляды, замечая татуировки на его руках, выглядывающие из-под футболки. Одна из них особенно привлекает мое внимание — пара стукающихся кулаков на предплечье, такая же татуировка есть у Джастина на том же месте. Приятно видеть эту сторону Кингсли — сторону, которая глубоко связана с теми, кто ему дорог. Его тело вылеплено до совершенства: высокое, жилистое и мускулистое. Даже то, как на нем сидит футболка, кажется несправедливо привлекательным.

— Ты не можешь выйти из этой комнаты в таком виде, — говорит Кингсли, когда мы заканчиваем чистить зубы.

Я хмурюсь.

— А что с ней не так? — огрызаюсь я, более защитно, чем намеревалась. Мне нравится носить его футболку; я бы провела в ней весь день, если бы могла.

Кингсли приподнимает идеальную бровь — безмолвный упрек, от которого я чувствую себя отчитанным ребенком.

— Прости, — бормочу я.

— Как бы я ни любил видеть тебя в своей футболке, я не хочу, чтобы кто-то еще видел тебя в таком виде, — говорит он мягким тоном. — Я посмотрю, не оставила ли Меган здесь запасную одежду, которую ты могла бы одолжить. Думаю, было бы неплохо оставить здесь и некоторые твои вещи, на всякий случай. — Он уходит, поцеловав меня в лоб, а я стою ошарашенная.

Он что, только что предложил мне оставить мои вещи здесь? Мысль о том, что я проведу еще не одну ночь в его объятиях, наполняет меня головокружительным восторгом, который я едва могу сдержать.

Через несколько минут он возвращается с одной из сумок Меган и протягивает мне.

— Она сказала, что забрала кое-что из твоей квартиры прошлой ночью.

— Спасибо. — Я забираю сумку.

— Дай я быстро переоденусь, пока ты еще не начала, — говорит он, кивая на свою пижаму, и идет в гардеробную.

Я роюсь в сумке и с облегчением нахожу джинсы, рубашку и нижнее белье — к счастью, потому что всю ночь я была без него. Меган даже положила мой набор для волос, я не могу обойтись без масла ши.

Кингсли выходит из гардеробной, безупречно красивый в темно-синем джемпере на молнии, надетом поверх белоснежной футболки, и брюках цвета хаки. В этом образе он выглядит утонченно, хотя я не могу не думать, что он выглядит еще лучше со своими взъерошенными волосами — тот вид «только что проснулся», который я тайно предпочитаю.

— Не торопись, — говорит он мягко, наклоняясь, чтобы оставить нежный поцелуй на макушке. — Я начну готовить завтрак.

Когда он выходит, я не могу не улыбнуться, воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня. Он заботился обо мне, он пригласил меня на свидание! Мы спали в одной кровати, и теперь он целует меня в голову, как будто это самая естественная вещь в мире. Я сплю? Потому что это похоже на сон, и, если это так, я никогда не хочу просыпаться. Человек, в которого я была почти нездорово влюблена годами, относится ко мне так, как я всегда воображала. Это все, чего я хотела, и, хотя я не могла быть счастливее, часть меня знает — нужно успокоиться. Все кажется слишком идеальным, словно происходит слишком легко… хотя я знаю, что это было совсем нелегко, и мы шли к этому так долго.

Я не спешу собираться, следя за тем, чтобы каждая деталь была идеальной. Мои кудри аккуратно уложены, я уделяю особое внимание увлажнению кожи, прежде чем надеть наряд, который принесла Меган. Когда я наконец выхожу, то направляюсь в комнату Бо, которая находится прямо рядом с Кингом. Заглядываю внутрь, вижу, что он отдыхает, поэтому не тревожу его и спускаюсь вниз, слыша знакомые звуки смеха и разговоров. Я была здесь достаточно раз, чтобы знать дорогу на кухню, поэтому иду туда, чувствуя смесь нервозности и восторга.

Пентхаус просто захватывает дух. Расположенный на вершине одного из самых престижных небоскребов Бостона, это шедевр роскоши и современного дизайна. Когда выходите из частного лифта, вас встречает двухэтажное фойе с блестящими мраморными полами и величественной люстрой, которая отбрасывает мерцающий свет по всему пространству. Гостиная открытой планировки — это воплощение элегантности, с окнами от пола до потолка, предлагающими потрясающий вид на городской пейзаж. Роскошная дизайнерская мебель в нейтральных тонах расставлена вокруг гладкого камина, выполненного по индивидуальному заказу, а предметы современного искусства украшают стены, добавляя нотку изысканности.

— А вот и она, — говорит Джастин, когда я захожу на кухню.

Кингсли стоит у плиты, сосредоточенный на готовке, а Джастин и Меган сидят на барных стульях у острова, наслаждаясь завтраком. Когда Меган видит меня, она вскакивает и крепко обнимает.

— Привет, детка, как ты себя чувствуешь? — спрашивает она с беспокойством в голосе.

— Я в порядке, честно. Я просто забыла поесть, вот и все, — отвечаю я, пытаясь ее успокоить.

Кингсли поворачивается, его взгляд встречается с моим.

— Да, и мы договорились, что она больше так не сделает, правда ведь, бабочка?

Я киваю и закатываю глаза, садясь рядом с Меган. Кингсли тут же ставит передо мной миску овсянки с яблоками и грецкими орехами.

— Спасибо, Кинг, — говорю я застенчиво, чувствуя тепло от того, насколько он внимателен.

— Пожалуйста, Королева, — отвечает он, его голос смягчается, когда он встречается со мной взглядом.

— Оу, вы, ребята, такие милые, я не могу! — восклицает Меган, а затем с драматическим вздохом добавляет: — О боже, Инес! Мы наконец-то можем вычеркнуть «провести ночь с парнем» из твоего списка!

Я давлюсь овсянкой, охваченная паникой. О нет.

— Список? Какой еще список? — спрашивает Кингсли, пока я отчаянно мотаю головой.

— Мэг! — хриплю я, продолжая кашлять.

Не теряя ни секунды, Кингсли протягивает мне стакан воды, который я с благодарностью принимаю.

— Ой, она тебе не рассказала? — Меган ухмыляется.

Ну зачем, Меган, зачем мне рассказывать своей влюбленности о каком-то глупом списке желаний, который мы составили в старшей школе? Я мысленно закатываю глаза, молясь, чтобы она не стала вдаваться в подробности.

— Итак, в старшей школе мы составили друг другу список желаний, которые нужно выполнить до тридцати лет. Инес написала пять для меня, а я — пять для нее. Вот ее, — Меган протягивает Кингсли свой телефон.

— Меган! — восклицаю я, уничтоженная.

— Ой, тише. Мы все здесь друзья, — говорит она, подмигивая мне.

— Да, бабочка, мы все здесь друзья, — повторяет Кингсли, и в его глазах вспыхивает озорной огонек, когда он смотрит в телефон. Выражение его лица меняется от любопытства к веселью, а затем к шоку. Он бросает взгляд на мою грудь и ухмыляется. О. Боже. Мой. Я умираю от стыда, потому что точно знаю, что он читает.

1. Провести парня в свою комнату (в дом родителей).

2. Сделать пирсинг сосков (оба).

3. Лишиться девственности (желательно до университета).

4. Сходить со мной на пять студенческих вечеринок (выпить хотя бы одно пиво).

5. Провести ночь с парнем (в одной постели).

Это был способ Меган убедиться, что я немного повеселюсь, так как она всегда считала, что я слишком серьезна для своего возраста. Я не против; я даже выполнила пункты второй, четвертый, а теперь и пятый. Но все равно, то, что Кингсли читает это, — выше моего позора.

Список Меган, напротив, был посвящен тому, чтобы она относилась к жизни немного серьезнее:

1. Закончить учебу со средним баллом не ниже 4 (я помогу тебе заниматься).

2. Поступить со мной в университет Эшфорда (пожалуйста!).

3. Больше никаких тайных парней в доме родителей (ты же знаешь, что это неправильно).

4. Встречаться с кем-то дольше двух месяцев (не просто спать с кем попало).

5. Сдать экзамен на адвоката! (И мы отпразднуем так, как ты захочешь).

— Интересно. Меган, скинешь мне это? — просит Кингсли, и я стону, сползая со стула.

— Подожди, я тоже хочу посмотреть, — говорит Джастин, заслужив свирепый взгляд Кингсли.

— Даже не вздумай. Этот список только для моих глаз, — предупреждает Кингсли, не оставляя места для споров, и я не могу не улыбнуться его собственничеству.

— Отправила! — сияет Меган, явно гордясь собой.

— Спасибо, Меган, — говорит Кингсли с довольной улыбкой на губах.

— Пожалуйста, — отвечает она, ухмыляясь мне. Я беззвучно произношу «ненавижу тебя», но она в ответ лишь посылает мне воздушный поцелуй.

— Так, что мы делаем сегодня? Я не хочу весь день сидеть взаперти, — говорит Джастин, вставая и притягивая Меган в свои объятия, целуя ее.

— О, я знаю! Мы можем пойти в клуб, — говорит Меган, игриво прижимаясь к Джастину.

— У нас сегодня свидание, но, может, мы сходим в клуб после него, — говорит Кингсли, забирая мою грязную тарелку к раковине. На мгновение воцаряется тишина, а затем Меган визжит так громко, что, я уверена, их слышно двумя этажами ниже.

— Вы идете на свидание? Типа, по-настоящему? — спрашивает она, обнимая меня так крепко, что я едва могу дышать.

— Да, идем, — говорю я, улыбаясь.

— Я так счастлива за вас двоих! Видишь, Кинг, наконец-то пригласить ее — это очень скромно, очень мило, очень осознанно, — говорит она, а затем поворачивается к своему парню и кричит: — Плати, неудачник!

Я хмурюсь, разделяя замешательство Кингсли. Мы оба явно не понимаем, о чем речь.

Джастин ворчит:

— Черт возьми, ребята. В смысле, я рад, что Кинг наконец вытащил голову из задницы и сделал это, но вы не могли подождать еще пару месяцев? — Он достает бумажник и протягивает Меган доллар, который она берет с самодовольной ухмылкой.

— Подождите. Вы, ребята, поспорили на нас? — спрашивает Кингсли со смесью неверия и веселья в голосе. Я пытаюсь не смеяться, потому что, конечно, они это сделали.

— Ага, — отвечает Меган, целуя свою долларовую купюру. — Я сказала Джею, что вы сходите на свидание до конца этого семестра, а он сказал, что у тебя не хватит яиц.

Это все, я больше не могу сдерживаться и взрываюсь смехом.

— Молодец, Мэг, — говорю я, протягивая руку для «дай пять».

— Спасибо, детка.

Кингсли качает головой с игривой ухмылкой на губах.

— Должен заметить, у меня яйца побольше твоих, придурок. К тому же, ты мой лучший друг, разве ты не должен был ставить на меня, а не против?

Мы с Меган смеемся еще сильнее, пока Кингсли и Джастин продолжают перебрасываться подколами, разряжая обстановку.

— Мне пора. Мне нужно волонтерить в клинике, — говорю я несколько минут спустя.

Кингсли подходит ближе, его присутствие, как всегда, властное.

— Во сколько ты закончишь? — спрашивает он, его голос низкий и заботливый.

— Я буду там всего пять часов.

— Хорошо, возьми мой Jeep, — говорит он, его тон не оставляет места для возражений. Когда я начинаю протестовать, он добавляет: — Я не принимаю отказа, бабочка.

— Ладно. Спасибо, — отвечаю я, сдаваясь с легкой улыбкой. Кингсли уходит, чтобы взять ключи от машины, а я быстро обнимаю Меган и Джастина, прежде чем последовать за ним.