Серое, затянутое густыми облаками небо и накрапывающий с самого утра дождь. Сяо Лючжи провожает безразличным взглядом прохожих за окном и думает, что Гуанчжоу не хватало дождя. Установившаяся до этого в городе жара наконец-то немного спала, давая возможность нормально дышать, а прохладный ветер остужал лицо и мысли. Всю прошедшую неделю она пыталась найти хоть какую-нибудь информацию о семье Ван Ияна и его предках, копаясь в выписках из архива и интернете — тщетно. О Ван Ияне было известно лишь то, о чём писали СМИ, а о его семье не упоминалось вообще ничего. Могло ли такое быть в современном мире? Любой человек так или иначе оставлял за свою жизнь цифровые следы, но Ван Иян казался каким-то призраком, которого никогда не существовало.

«Может, стоит спросить самого Ияна, когда он вернётся из командировки?» — шептал внутренний голос, и Лючжи даже не могла себе представить, как бы выглядел этот разговор. Ей казалось, что она сходила с ума, ассоциируя Ияна с человеком с карандашного портрета, который отдала Ян Сюэмэй, а появляющийся во снах человек в белых одеждах с лицом и голосом Ван Ияна окончательно путал все мысли, заставляя теряться в собственном разуме. Может, всё это было лишь игрой подсознания, которое само придумало нужные образы и подставило в них лицо Ияна? Но как тогда объяснить человека в точности похожего на Ван Ияна на портрете вековой давности? Всего лишь совпадение? Лючжи провела кучу времени, всматриваясь в карандашные штрихи на пожелтевшей бумаге: это был не просто похожий на Ван Ияна человек, это был словно его брат-близнец, имеющий с Ияном не только одинаковое лицо, но и абсолютно каждую родинку. Такое совпадение Лючжи уже не могла объяснить.

— Вот, госпожа, — отвлекает её от созерцания прохожих за окном сотрудница архива, поправляя очки на носу и кладя на стойку тонкую картонную папку. — Это всё, что удалось найти.

— Спасибо, — благодарит Лючжи, забирая папку и отходя к одному из свободных столов.

Она аккуратно загибает картонную обложку, под которой лежал всего один лист, вчитывается в мелкие иероглифы и не находит ничего интересного. Перед ней была вся история её дома: год постройки, первый владелец, продажи и покупки. Лючжи пробегается глазами по напечатанным строчкам и не сдерживает шумного выдоха. Почти все графы пустовали, а датой регистрации дома в госреестре значился год, когда подобные реестры вообще появились. Собственником значился Фа Цзынсе. Больше информации о доме не было, словно про сыхэюань просто все забыли. Был ли смысл попытаться разыскать потомков господина Фа? И что бы они сказали? Что забросили дом после смерти своего предка? Но ведь Ян Сюэмэй говорила про господина, что когда-то давно жил в доме — мог ли это быть Фа Цзынсе? С каждой секундой вопросов становилось всё больше, а голова начинала ощутимо гудеть. У Лючжи не было ни единого ответа.

Возвращаясь домой, она не может перестать об этом думать, занимая себя уборкой до конца дня. Завтра её ждал новый понедельник и долгий рабочий день, и Лючжи уже знает, что этой ночью снова не сможет нормально выспаться, просыпаясь в темноте и холодном поту. Казалось, что Сы Вэй методично завоёвывала не только её сны, но и жизнь, проникая в разум и сливаясь с ним. Чувства, эмоции и физическая боль — Лючжи ощущала всё, что испытывала Сы Вэй, иногда переставая понимать, где заканчивается собственная жизнь и начинается чужая. Сколько это уже продолжалось? Лючжи потеряла счёт времени, медленно теряя грань реальности и превращаясь от постоянного недосыпа в зомби, пугающего в офисе сотрудников своими мешками под глазами.

Несколько дней назад Юй Цзиньси предложил ей попробовать снотворное, и Лючжи тогда выдохнула с облегчением, впервые за последнюю неделю нормально выспавшись. Но радость оказалась недолгой: Сы Вэй оказалась слишком проворной и нашла способ пробраться в сознание даже через глубокий сон. Лючжи снова стала видеть кошмары, только проснуться, чтобы прервать их, уже не могла, вынужденная терпеть, пока не наступит утро. Ей казалось, что она медленно, но верно теряет связь с реальностью, а когда однажды увидела в зеркале вместо своего отражения лицо Сы Вэй — испугалась по-настоящему. Это больше не были безобидные сны, какими они казались первые недели — теперь на их место пришли настоящие кошмары, пропитанные болью, кровью, отчаяние и холодным одиночеством.

Случалось, что Лючжи просыпалась с мокрыми дорожками от слёз на щеках и чувством нескончаемой тоски и скорби в груди. Потому что Сы Вэй переживала эти же эмоции во сне. Лючжи казалось, что они с Сы Вэй не просто сливаются в одну личность — Сы Вэй становится ею, проникает в её разум и заменяет её чувства и эмоции собственными. Сы Вэй была красива, искусна во многих вещах и обладала острым умом и лучезарной улыбкой, но имела слишком тяжёлую судьбу. Лючжи не хотела чувствовать её боль, не хотела переживать её страдания и быть Сы Вэй тоже не хотела. Она продолжала пить снотворное, натягивать улыбку в офисе и притворяться, что с ней всё хорошо, уверенная, что может контролировать происходящее.

Когда же Лючжи стала с завидной регулярностью просыпать все будильники на работу, пришлось наконец-то признаться себе: она не справляется. Её сны стали для неё ловушкой, из которой она не знала, как выбраться. Вот уже неделю Лючжи спала по четыре часа урывками, то и дело просыпаясь в холодном поту, опаздывала на работу, часто раздражалась по мелочам и на постоянной основе чувствовала себя выжатой коркой от выжатого лимона. Сяо Лючжи была не в порядке, и с каждым днём это становилось всё более и более заметным. Иногда она отключалась прямо на рабочем месте в своём кабинете, укладывая голову на стол и используя руки вместо подушки, а её дневная доза американо со льдом выросла вдвое, практически заменив воду. Как она была ещё жива, Лючжи не знала, но чувствовала — ещё немного, и организм не выдержит. В таком состоянии её и видит вернувшийся из командировки Ван Иян, заходя к ней в кабинет и находя Лючжи в окружении пяти пустых кружек кофе на столе.

— Меня не было всего неделю, — скользит мрачным взглядом по Лючжи он, задерживая внимание на бледном, осунувшемся лице и мешках под глазами. — Дерьмово выглядишь.

Лючжи отрывается от монитора компьютера, откидываясь на спинку кресла, и снимает очки, растирая пальцами переносицу.

— Не могу нормально спать, — признаётся она.

Как-то она уже рассказывала Ияну о проблемах со сном, но тогда всё было не настолько плохо. Раньше это были просто тревожные сны, где её мучали мрачные эмоции, сейчас же всё превратилось в нескончаемый водоворот чужой боли, тоски и скорби, которые сводили с ума.

— Так-так, стоило мне только уехать, как ты уже спать спокойно не можешь? — усмехается Иян, подходя к стоящему у стены кулеру Иян и наливая себе стакан воды.

Лючжи раньше не задумывалась над этим и не искала связи между присутствием в своей жизни Ван Ияна и снящимися ей кошмарами, но сейчас впервые за всё время их знакомства осознала, что её кошмары усугубились сразу же, как только Иян уехал в командировку в Санья. Неделя отсутствия Ван Ияна, неделя ставших невыносимыми кошмаров.

— Выходит так, — растерянно отвечает Лючжи, возвращая очки на переносицу.

— Поделишься? — опускается на диван у окна мужчина.

Лючяжи смотрит на него, всегда спокойного и сдержанного, и почему-то чувствует охватывающее тело волнение.

— Это покажется безумием, но всё развивается настолько быстро, что я просто… Я не знаю, что делать, — устало усмехается Лючжи.

— О чём ты?

— С момента переезда сюда мне снятся… странные сны. Очень реалистичные. Всё происходит в Древнем Китае. Сначала это были просто пейзажи, строения или люди в национальных одеждах, и видеть подобное во снах было увлекательно, но потом… Потом всё стало складываться в единую историю одной девушки. Сы Вэй. У неё моё лицо, мой голос, мои привычки — всё моё, понимаешь? Как будто мы с ней один и тот же человек. Я знаю, это звучит безумно, но во снах я ощущаю её эмоции настолько ярко, что, просыпаясь, мне кажется, будто они мои. Как будто я и есть Сы Вэй.

Лючжи говорит медленно, подбирая слова, а в её голосе звучит бесконечная усталость. Она не была уверена, поймёт ли всё Иян, но скребущееся под кожей желание наконец-то поделиться с кем-то происходящим ощущалось сейчас острой необходимостью, подчиняющей себе каждую клеточку разума и тела.

— И что происходит с Сы Вэй? — спрашивает Иян, выглядя при этом самым внимательным слушателем на свете.

— У неё сложная судьба, — усмехается Лючжи.

— И ты проживаешь эту судьбу вместе с ней?

— Получается, так.

Ван Иян выглядел спокойным и расслабленным, а по его лицу невозможно было понять, о чём он думает. Верит ли в услышанное? Считает ли Лючжи спятившей? Задумывается ли отправить в принудительный отпуск? Внутренне Лючжи готова к любому из этих вариантов.

— Расскажешь?

Что ж, это совсем не то, что она ожидала услышать. Иян удивляет её, откидываясь на спинку дивана и залпом осушая пластиковый стаканчик с водой, что всё это время держал в руках. Тёмный, задумчивый взгляд впивается в лицо, и Лючжи непроизвольно ёжится, неожиданно ловя себя на мысли, что человек в белых одеждах во снах смотрел на неё точно так же.

— Этот мир похож на Древний Китай, там есть кланы и что-то вроде запретных боевых техник и духовного оружия. Ну, знаешь, талисманы и живущие в оружии духи, — выдыхает Лючжи, не зная, как правильно объяснить всё то, что она видит каждую ночь. — Клан Огня, желая захватить власть в Империи, развязал войну и стал уничтожать целые деревни, которые выступили против него. Сы Вэй, пытаясь защитить родную деревню, использовала тёмные, запретные знания, и за это была объявлена отступником, став врагом для всего мира заклинателей.

— И что, не было ни одного человека, кто бы её поддержал?

Иян выглядит по-прежнему спокойным, но в его голосе слышится взволнованное напряжение.

— Был, — не сдерживает улыбки Лючжи. — Один давний… друг. Они не слишком ладили вначале, но в итоге он оказался единственным, кто пытался не дать Сы Вэй умереть. Я не знаю его имени, но он… Ты будешь смеяться, но он копия ты, — признаётся Лючжи, и Иян заинтересованно приподнимает бровь.

— Правда?

— Да. Твоё лицо, голос, привычки… Это звучит безумно, знаю, — усмехается она, совсем немного чувствуя себя полной дурой.

Иян смотрит на неё внимательным взглядом и не выражает ни капли веселья, словно и правда верил во всё рассказанное.

— Это не безумно, — наконец говорит он, окончательно вводя Лючжи в замешательство.

— Так ты мне веришь? — вскидывает она брови.

— Да, — кивает Иян.

Лючжи чувствует, будто с её плеч падает невидимый груз, и не сдерживает маленькой улыбки.

— Все эти сны… мне кажется, я схожу с ума. Теряю границу между реальностью и выдумкой, и с каждым разом мне всё тяжелее оставаться собой. Я смотрю по утрам в зеркало и вижу в нём Сы Вэй — разве это нормально? Почему мне снится всё это? Я пыталась пить успокаивающие травы и снотворное… Ничего не помогает. Я снова и снова вижу Сы Вэй, её смерть и весь тот мир, — повышает голос она, переставая сдерживать эмоции. — Каждое утро я просыпаюсь с чувством неимоверной боли и тоски на сердце. Вот только это всё не моё. Это чувства Сы Вэй. Понимаешь, Иян? Всё, что испытывает она, испытываю и я. Мы как будто становимся одним человеком. Но ведь это невозможно: её не существует! Сы Вэй — просто плод моего воображения, так почему это происходит? Я как будто теряю рассудок…

Лючжи устало откидывается на спинку своего кресла, трёт виски и стеклянным взглядом смотрит на пустые кружки с остатками кофе перед собой. На душе стало немного легче от того, что она наконец-то кому-то обо всём рассказала, но в голове по-прежнему творился нескончаемый хаос. Ван Иян, неподвижно сидящий в кресле, но выглядящий напряжённым, молча впивается в её лицо тёмным, пронизывающим до костей взглядом, а в его глазах Лючжи отчётливо видит боль, настолько глубокую, что в ней можно было бы с лёгкостью захлебнуться.

— Не думаю, что ты сходишь с ума, — говорит Иян, продолжая задумчиво смотреть на Лючжи.

— Ты правда мне веришь?

— Верю. Уверен, ты во всём разберёшься, когда будешь готова.

— Готова к чему? — с опаской спрашивает Лючжи, на что Иян лишь улыбается, поднимаясь на ноги.

— У меня есть небольшой подарок для тебя, — вместо ответа говорит Иян. — Привёз из командировки. Отдам после рабочего дня.

Лючжи растерянно смотрит на мужчину, не понимая такой резкой смены темы, наблюдает, как он молча выходит из кабинета, прослеживает взглядом за закрывающейся за ним дверью и обмякает в своём кресле. Что имел в виду Ван Иян? К чему она должна быть готовой? В голове жужжит рой настойчивых мыслей, заставляя пульсировать виски, а где-то под рёбрами сжимается в тянущий комок захватившее тело напряжение. Иногда Лючжи представляла, как наконец-то рассказывает мужчине о своих снах, но не могла даже подумать, что их разговор пройдёт так. Лючжи массирует пальцами виски, зажмуривается до белых точек перед глазами и очень хочет засмеяться в голос. Реакция Ван Ияна была такой же странной, как и всё, что с ней происходило в этом городе, и это окончательно запутывало.

Смотря пустым взглядом в монитор компьютера и ощущая, как бьются друг о друга в черепной коробке мысли, Лючжи поднимается со своего места, сгребает со стола пустые кружки и, ощущая острую необходимость как-то отвлечься, идёт на кухню. Заходя в пустое помещение, она опускает посуду в раковину, моет их, расставляя по местам, и думает, что кофе на сегодня точно хватит. Голова гудела от недосыпа и их с Ияном разговора, и Лючжи отчаянно пытается не думать об этом и не анализировать происходящее хотя бы сейчас, когда у неё абсолютно точно не было на это сил. Вытирая руки, она выходит из пустого кафетерия, возвращается в свой кабинет и, не придумывая иного способа, как заглушить охвативший её разум хаос, заваливает себя работой больше обычного, проводя остаток дня за файлами с проектами и не делая перерывов. Так её и застаёт заходящий к ней в кабинет с документами на подпись Юй Цзиньси, осторожно стучась и скользя по своему начальнику обеспокоенным взглядом.

— Всё в порядке?

Лючжи поднимает на него уставший взгляд, отрываясь от экрана компьютера, и слабо кивает, показывая, что слушает.

— Привет.

— Я принёс договоры на подпись, — вытягивает Цзиньси руку со стопкой бумаг в ней.

— Клади, — отзывается Лючжи.

— Выглядишь уставшей, — с опаской рассматривает её бледное лицо Юй Цзиньси.

— Плохо сплю.

— А снотворное?

— Не помогает. Не переживай, всё под контролем, — натягивает она на лицо вымученную улыбку, думая, что Юй Цзиньси вряд ли ей

верит.

— Лучше обратись ко врачу. Это не шутки, — серьёзно смотрит на неё Юй Цзиньси, и Лючжи хочется рассмеяться, потому что помочь ей сейчас могло, пожалуй, лишь чудо.

— Конечно, — кивает она.

Юй Цзиньси ещё раз внимательно смотрит на неё, прежде чем выйти из кабинета, и Сяо Лючжи, наблюдая за закрывающейся за ним дверью, не сдерживает нервного смешка, ловя себя на мысли, что вот так люди с ума и сходят: без нормального сна и с кучей необъяснимых совпадений вокруг. Пару раз в своих снах она видела и Юй Цзиньси, где тот ходил, как восставший из могилы мертвец, бледный, в чёрном рваном ханьфу и с обмотанной цепью шеей. Интересно, что бы ей посоветовал Цзиньси, расскажи она ему об этом. Вряд ли стал бы говорить про снотворное или врача — скорее уж про принудительное лечение в клинике. Лючжи усмехается собственным мыслям и, кидая последний взгляд на экран, закрывает все вкладки. На сегодня её рабочий день был окончен.

Поднимаясь из-за стола, она впервые не наводит на нём порядок, оставляя лежать разложенные на столешнице бумаги и раскрытые папки нетронутыми и просто выходя из кабинета. Ей было всё равно на встречающихся по дороге к лифту коллег и начальников других отделов, на их приветствия и разговоры. Всё, что её сейчас волновало — как бы быстрее добраться до дома. Выходя из здания и видя припаркованную напротив входа знакомую серебристую «феррари» с облокотившимся на капот Ван Ияном, она думает, что ей всё равно и на это тоже, словно её организм уже исчерпал все свои ресурсы и сейчас впал в спящий режим.

— Лючжи, — привлекает её внимание мужчина.

— Давно не виделись, — усмехается Лючжи.

Иян впивается в её лицо въедливым взглядом и молча кивает.

— Позволишь подвезти тебя?

— Я собиралась вызвать такси, — говорит Лючжи, всё ещё чувствуя на себе чужой взгляд.

— Обещаю не надоедать разговорами.

Голос Ияна мягкий, но с отчётливо проступающей в нём твёрдостью.

— Хорошо. Поехали, — кивает она, думая, что у неё нет сил сейчас спорить.

Иян отрывается от капота, открывает переднюю пассажирскую дверь, и Лючжи, слишком уставшая и опустошённая, молча садится в салон, откидываясь на спинку удобного кожаного кресла. Иян и правда не донимает её ни вопросами, ни разговорами, включая ненавязчивую музыку и концентрируясь на дороге. Кажется, Лючжи успевает даже задремать, упуская момент, когда сознание отключается, наконец-то получая долгожданный покой. Почему-то с Ван Ияном её никогда не беспокоили ни страхи, ни кошмары.

— Приехали, — оповещает мужчина, тормозя возле ворот дома.

— Спасибо, — поворачивает к нему голову Лючжи, не торопясь открывать дверь.

Иян ловит её взгляд, выглядя задумчивым, и, протягивая руку к заднему сидению, достаёт большой картонный пакет.

— Возьми. Это подарок, — протягивает он пакет. — Посмотришь дома.

— Что это? Такое большое, — задумчиво берёт она пакет. — Ты что, решил подарить мне биту?

— Да. Чтобы ты отбивалась от своих кошмаров, — улыбается он, и Лючжи не может сдержать усмешки.

— Спасибо, это именно то, что мне сейчас нужно, — смеётся Лючжи, ловя его взгляд. — Знаешь, Иян, — зовёт она перед тем, как открыть дверь. — Хорошо, что ты вернулся.

Ван Иян, явно не ожидавший услышать подобное, выглядит сбитым с толку, а Лючжи ощущает, как растягиваются в непроизвольной улыбке собственные губы. Она выходит из машины, заходит в ворота сыхэюаня и идёт к главному дому, отпирая дверь. Ставя на диван бумажный пакет и доставая из него деревянный длинный чехол, Лючжи на секунду и правда думает, что Ван Иян подарил ей биту, а когда открывает его — чувствует, как всё тело пронзает волна жара. На бархатной подложке лежал гуаньдао. Изящный корпус из чёрного дерева, вырезанные узоры на остром лезвии наконечника и красная кисточка на боку. Лючжи осторожно прикасается пальцами к гладкому дереву и забывает, как дышать: этот гуаньдао был точь-в-точь таким же, как тот, что сжимала в своей руке Сы Вэй во время последней битвы.