Извилистая, выровненная горная дорожка, ведущая к высокой каменной стене, и тёмное полотно неба с висящими на нём яркими звёздами над головой. Сяо Лючжи окидывает взглядом стену перед ней и сворачивает с главной дороги, не доходя до ворот с дежурящими там дозорными. Находя в стене выпирающий камень, она ловко цепляется за него и залезает на стену, словно делала это уже не раз, и, хватаясь за край опорного столба, перебирается на крышу одного из стоящих рядом павильонов. Легко скользя по черепице бесшумной тенью, Лючжи добирается до отдельно стоящего дома с витиевато изогнутым гребнем крыши и решает обустроиться на нём, вынимая из широкого пояса бутыль.

До слуха доносится щебет ночных птиц, а лицо приятно обдувает ласковый ветер. Внизу, вдоль других павильонов и домов, горят тёплым светом уличные фонари, рассеивая темноту и словно окутывая всё кругом какой-то магией. Лючжи всегда нравилось, как эстетично и аккуратно выглядела эта территория. Она растягивается на черепице крыши, любовно оглаживает пальцами пузатый бок бутылки и открывает крышку. Пить вино, смотря на тёмное полотно звёздного неба, было одним из её излюбленных занятий во времена обучения здесь, и сейчас, подставляя лицо прохладному ветру и наслаждаясь сладостью вина на языке, она совершенно не ожидает увидеть в столь поздний час кого-то ещё.

Высокий, широкоплечий человек в белых одеждах степенно проходит мимо, и Лючжи замирает с вином в руке, словно завороженная, наблюдая за юношей. Он плавно приближался, словно большая грациозная кошка, неожиданно останавливаясь и безошибочно поворачивая голову в сторону Лючжи. Точёные, правильные черты лица, ровный нос, сжатые в одну линию губы, идеальная причёска, из которой не выбилась ни одна прядь, белоснежные одежды и нечитаемый взгляд. Лючжи, так и замерев в одной позе, во все глаза смотрит на юношу, и в груди почему-то расцветает гордость. «Идеальный», — проносится в голове, а юноша, ни на секунду не поменявшись в лице, отворачивается. Наблюдая за удаляющейся от неё идеально ровной спиной, по которой спадали длинные волосы, Лючжи в смешанных чувствах опускает руку с вином в ней, а губы сами собой растягиваются в слабой улыбке.

Она смотрит в ту сторону, где скрылся из вида юноша, чувствует странное волнение в груди и переводит взгляд на кувшин с так и не допитым вином. Желание пить пропадает, как и находиться на крыше, а прохладный ветер теперь кажется колючим. Лючжи со вздохом поднимается со своего места и, ловко удерживая равновесие, спускается, касаясь ногами твёрдой земли, и направляется в сторону своего павильона. Наполовину опустошённый кувшин вина отправляется на прикроватный столик, как и тот, что был всё ещё полон, а сама она плюхается на кровать, долго ворочаясь без сна и наконец-то засыпая только к середине ночи, чтобы наутро проснуться совершенно не выспавшейся и с затёкшими от непривычно жёсткой кровати конечностями.

Лючжи открывает глаза, встречаясь с белым потолком, и трёт веки. Этот сон не пугал и не вызывал чувство тревожности, как предыдущие, а скорее, напоминал воспоминание, пропитанное какой-то щемящей тоской, словно там, во сне, она увидела важного сердцу человека, по которому тосковала, сама того не ведая. Пару раз в своих снах Лючжи уже видела силуэт человека в белом, прогуливающегося той же тропой впереди неё или читающего книгу в тени беседки, но сегодня впервые разглядела его так ясно вблизи. Почему он так чертовски сильно был похож на Ван Ияна? Иногда, просыпаясь по утрам и пытаясь прогнать остатки наваждений, Лючжи ловила себя на мысли, что сходит с ума, и вот теперь она начала видеть в своих снах ещё и Ван Ияна, безэмоционального, собранного и почему-то вызывающего тянущее чувство под рёбрами. Он мало говорил, но смотрел так пронзительно, что сердце невольно замедляло своё биение, а по коже расползался жар. Ван Иян в белоснежном ханьфу и длинными волосами, собранными изящной заколкой, заставлял ощущать странную смесь тоски, теплоты и сожаления, словно их связывала какая-то давняя, личная история.

Почему она видела весь этот странный мир, кажущихся ей знакомыми людей и Ван Ияна? Лючжи не знала, путаясь в образах своего подсознания всё больше и больше и каждое утро просыпаясь со множеством вопросов, на которые ей вряд ли когда-нибудь кто-то ответит. Она помнила всё, что происходило во снах, переживала все испытанные там эмоции, словно чувствовала их наяву, а потом, просыпаясь, долго лежала в своей кровати, смотря в белый потолок, и пыталась осознать реальность. Никогда раньше Лючжи не снилось ничего подобного, и уж тем более увиденное во сне не вызывало у неё необъяснимого чувства дежавю. Лючжи, пусть и не была суеверной, но не заметить причинно-следственную связь не могла: всё началось после переезда в этот дом. Она упорно не собиралась называть происходящее с ней чертовщиной или мистикой, но гиперреалистичность её снов не на шутку пугала.

Лючжи проводит ладонью по лицу, окончательно сбрасывая с себя дрёму, и откидывает в сторону одеяло, поднимаясь с кровати. Часы на прикроватной тумбе показывали десять утра субботы, а это значит, что ей наконец-то не нужно было никуда собираться и ехать. Потягиваясь на ходу, она идёт в ванную, умывается, принимает быстрый душ и чистит зубы, прокручивая в голове список дел на сегодня: купить продукты, встретить к полудню кровельщика, чтобы тот закончил ремонтировать крышу в дальнем доме, а к обеду — принять работу у строителей, что перекладывают крыльцо главного строения.

Новые полы, поменянные перекрытия и потолочные балки, отштукатуренные стены, новая проводка и сантехника, а теперь вот и подлатанная крыша с крыльцом — реставрация купленного сыхэюаня занимала всё свободное время с самого момента, как Лючжи приехала сюда, медленно, но верно преображая когда-то заброшенное жилище. Теперь здесь ощущалось присутствие хозяина и жизнь, и Лючжи даже не хочет вспоминать, каких трудов ей стоило хоть немного оживить это место. Впереди предстояло ещё непомерно много работы, но, по крайней мере, начало было положено. Она неспешно готовит себе нехитрый завтрак, проверяет уведомления на телефоне, отвечает написавшим ей знакомым и бывшим коллегам из филиала в Пекине, созванивается с мамой, отправляя ей несколько фото тех частей дома, что уже успели отремонтировать и привести в порядок, и обещает приехать навестить её в свой отпуск.

Щурясь от слепящего глаза солнца, Лючжи завершает разговор с матерью, и, бросая взгляд на часы, переодевается из домашней одежды в уличную, выходя за ворота и направляясь в магазин. Закупившись всем необходимым и кое-как дотащив тяжёлые пакеты до дома, она разбирает их, сортируя по полкам холодильника и кухонным шкафам, и даже успевает перекусить перед приходом мастеров. Когда к полудню в ворота дома сначала стучится кровельщик, а потом приходят и занимающиеся крыльцом строители, Лючжи уже чувствует себя сытой и немного отдохнувшей, встречая рабочих и обсуждая с ними планы работы на сегодня.

Наблюдая, как рабочие приступают к делу, Лючжи заваривает себе свежий чай и устраивается на террасе с ноутбуком, открывая файл с проектом, которым сейчас занималась, и решая тоже поработать. Изучая техническое задание и внося правки в макет, она полностью погружается в работу, не замечая, как быстро пролетает время, и отрываясь от экрана лишь когда слышит настойчивый звук в ворота. Настороженно вслушиваясь в звуки и понимая, что ей не кажется, Лючжи откладывает ноутбук и поднимается со своей устроенной на полу террасы лежанки, спускаясь по старым деревянным ступеням на землю и направляясь к главным воротам.

Легко приоткрывая деревянную скрипучую створку, она выходит за порог и замирает в удивлении, натыкаясь на стоящего перед ней Ван Ияна. Одетый в обычную светлую футболку и тёмные джинсы с кедами, он совсем не был похож на того Ван Ияна, которого Лючжи привыкла видеть в стенах офиса. Она во все глаза смотрит на выглядящего совершенно спокойным мужчину и несколько раз моргает, убеждаясь, что ей не кажется, и вице-президент Ван действительно каким-то образом приехал к ней домой. Взгляд невольно падает на стоящую за спиной Ияна и бликующую в свете солнечных лучей серебристую «феррари», словно напоминая о странности происходящего, и Лючжи ощущает себя растерянной школьницей, разом забывающей от волнения все слова. В голове мелькает мысль, что за последнее время обескураженность от неожиданных поступков этого мужчины уже стала её привычной реакцией.

— Господин Ван? — глупо смотрит на гостя Лючжи, вновь обретая над собой контроль.

— Просто Иян, договаривались же, — смотрит на неё мужчина, будто не замечая чужой растерянности. — А у тебя тут неплохо всё устроено, — осматривает забор и ворота он. — Только я бы сделал звонок на воротах — стучать, знаешь ли, не очень удобно.

Лючжи смотрит на совершенно спокойного Ияна и чувствует, как медленно скрипят извилины в её голове, пытаясь осмыслить происходящее.

— Что вы… ты тут делаешь?

Разговаривать с Ван Ияном вот так просто, на пороге своего дома и среди выходного дня, словно они были давними знакомыми, казалось чем-то, чего просто не могло происходить в реальности, а обращаться к нему каждый раз на «ты» и называть по имени и вовсе заставляло мозг глючить.

— Мой водитель подвозил тебя, и я не смог не узнать у него твой адрес. Подумал, может, тебе нужна какая-то помощь с ремонтом.

Ван Иян говорил спокойно и уверенно, будто в его словах не было ничего странного, и они просто обсуждали погоду.

— И часто вице-президент «Ви-Групп» разъезжает по домам сотрудников компании и помогает им с ремонтом? — не сдерживает иронической усмешки Лючжи.

— Первый раз, — пожимает плечами Иян, словно не видел в ситуации ничего необычного. — Какого века этот сыхэюань? — переводит он своё внимание на каменную кладку стены. — У меня есть один знакомый, он занимается реставрацией зданий, если хочешь, могу попросить его…

— Ван Иян, — прерывает чужую речь Лючжи, заставляя обратить на себя внимание. — За чем ты здесь?

Мужчина молча смотрит на неё немигающим взглядом, явно думая о чём-то своём, и Лючжи ощущает вновь накрывающее её волнение, уже почти жалея, что задала этот вопрос.

— Хочу помочь, — прерывает своё молчание Иян, ставя Лючжи в ещё больший тупик.

— Ты понимаешь, насколько странно это звучит? Ван Иян, вице-президенты компаний не проявляют просто так внимание к своим сотрудникам и уж тем более не приезжают к ним домой в выходные, чтобы помочь с ремонтом дома.

Лючжи видит, как дёргаются плечи мужчины, а на лице впервые читается что-то очень похожее на растерянность. Что на это можно ответить? Ван Иян впервые не знал.

— В моих словах и намерениях действительно нет никакого злого умысла. Я и правда хочу помочь.

— Почему? — впивается острым взглядом в чужое лицо Лючжи. — И не говори, что по доброте душевной — я в это не поверю.

— Ты напоминаешь мне одного очень важного для меня человека. Он… давно погиб.

Иян говорит спокойно, вновь беря свои эмоции под контроль, но в его глазах мелькает тень невысказанной боли, руша привычный безэмоциональный и холодный образ.

— Думаешь, это достаточное объяснение?

— Я знаю, что всё это звучит странно, и ты имеешь полное право мне не верить. Я обещаю, что не сделаю ничего, что бы могло доставить тебе неудобства, а если тебе станет некомфортно, ты можешь меня выгнать в любой момент. Прошу, Лючжи, позволь мне остаться.

Лючжи прикусывает губу, всматривается в чужое лицо и ощущает себя обезоруженной. Ван Иян был с ней искренен, словно позволяя увидеть себя без привычной маски, и Лючжи на секунду кажется, словно она на себе ощутила все его эмоции.

— Проходи, — вздыхает она, шире открывая створку ворот.

Иян смотрит на неё долгим, выжидающим взглядом, а затем на его губах начинает сиять широкая счастливая улыбка — кто бы мог подумать, что этот человек вообще умеет улыбаться. Он заходит во внутренний двор, задумчиво рассматривает всё вокруг со слишком сложным, чтобы его описать, выражением на лице, и поворачивает голову к идущей рядом Лючжи.

— Здесь уютно, — заключает Иян.

— Это тебе так понравился заросший двор и слезшая краска на стенах? — не сдерживает иронического смешка Лючжи, чувствуя, как исчезает из тела волнение.

— Именно они, — кивает мужчина.

Лючжи смотрит на заметно повеселевшего Ияна перед ней и не сдерживает шумного выдоха. Этот мужчина однозначно был самым странным человеком, которого она знала: большой начальник, который почему-то увязался за ней, объясняя это тем, что Лючжи похожа на какого-то дорогого ему человека. Сяо Лючжи давно уже не была наивной, но Иян почему-то казался ей искренним. Может, она и правда напоминала ему кого-то особенного? Всё это слабо походило на нормальное объяснение, но других мыслей у Лючжи не было. Верила ли она Ван Ияну? Не на столько, как хотелось бы, но придумать иную причину, почему вице-президент «Ви-Групп» ищет её компании, Лючжи не могла.

— Крыльцо делаешь? — кивает Иян, замечая рабочих у дальнего строения.

— Да. И крышу, — указывает Лючжи на стоящую у дома лестницу.

— А внутри дома?

— Пока сделана только спальня, — вздыхает Лючжи.

Она рассказывает Ияну о текущем ремонте, что уже успела сделать, что сделает позже и что нужно делать вообще, но пока не дошли руки. Завести разговор о ремонте казалось безопасным решением, не затрагивающим ничего личного, но позволяющим поддерживать нейтральный диалог. Лючжи показывает Ияну дом, проводит по всем комнатам, обходит заросший сад и делится мыслями по его благоустройству. Мужчина внимательно слушает, не перебивая, задаёт касающиеся ремонта вопросы и, похоже, действительно интересуется всем, что ему рассказывают.

— Работы много, но не загоняй себя. Всё постепенно устроится, — улыбается он, когда Лючжи делится с ним, сколько всего тут ещё предстоит сделать.

Так Лючжи понимает, что Ван Иян совсем не высокомерный богатей, каким она считала его раньше. Иян весёлый, лёгкий в общении, тактичный и до ужаса прямолинейный, ставя иногда этим в тупик и вызывая странное чувство смущения. В телефоне Лючжи незаметно появляется контакт Ван Ияна, а сам после того дня стал появляться на пороге её дома почти каждые выходные, вызываясь помогать с ремонтом и даже находя для Лючжи нескольких мастеров, которые восстанавливают кан на кухне и реставрируют резной фронтон на крыше. Расхаживающий по её участку Иян с банкой краски и инструментами в руках слишком быстро становится привычной картиной, вписываясь в приземлённую картину ремонта так легко, будто был профессиональным рабочим, а не вице-президентом компании.

Постоянно что-то делающий, договаривающийся со строителями и принимающий у них работу, словно ремонт шёл в его собственном доме, Ван Иян, казалось, и правда был не против всех этих строительных сложностей. Он не сторонился работы, сам что-то подправлял, подкрашивал и чинил, а когда Лючжи узнаёт, что Иян ещё и оплатил услуги мастеров, что сейчас реставрировали особенно старые части дома, ей кажется, что всё это какая-то одна большая галлюцинация — настолько этот Ван Иян, которого она видела у себя каждые выходные, отличался от того чопорного и холодного Ван Ияна, которого она встречала обычно в офисе.

— Давай на следующей неделе покрасим террасу, — предлагает Иян в один из дней, когда они сидят на кухне за новым, привезённым сегодня утром столом. Это была вторая комната в доме после спальни, в которой полностью закончился ремонт.

— Я думала сделать это в самый последний момент, — делает глоток свежезаваренного травяного чая Лючжи.

— Зачем откладывать, — ловит её взгляд Иян. — В субботу покрасим, за день всё высохнет, а в воскресенье залачим. Вдвоём быстро управимся.

Делая новый глоток чая, Лючжи думает, что Иян прав.

— Хорошо, давай сделаем так.

Они теперь часто обсуждали, что нужно сделать в сыхэюане, словно здесь жили здесь оба, и Лючжи даже не назовёт конкретный момент, когда это перестало казаться чем-то странным. Иян больше не предлагал свою помощь — он просто делал, будто его участие в ремонте было чем-то само собой разумеющимся. Получая вечером сообщение от мужчины, что он заедет завтра, а утром открывая ему ворота, Лючжи даже не пыталась отрицать, что привыкла к его частым визитам и присутствию Ияна в своём доме. Они по-прежнему не были друзьями, не обсуждали что-то личное и не делились проблемами, но определённо могли считаться хорошими знакомыми. С участием Ияна в ремонте дела и правда пошли гораздо быстрее, и за месяц им удаётся привести в порядок ещё одну комнату в главном доме — гостиную. Сыхэюань преображался, оживая и становясь похожим на обитаемое жильё, и в этом теперь была заслуга и Ван Ияна тоже.

— Закончим ремонт ванной и можно приступать к гостевому дому, — говорит как-то Иян, когда они с Лючжи делают перерыв на обед.

— Во вторник привезут душевую кабину, в среду — новый унитаз и раковину, — подцепляет палочками кусочек тушёной моркови со своей тарелки Лючжи.

— Ты решила сделать в ванной душ? Не лучше ли оставить душ для гостевого дома? — смотрит на неё Иян.

— Я подумала, что буду чаще пользоваться душем, а в гостевом доме поставлю ванну.

— Я буду мыться исключительно в гостевой ванной, — делает серьёзное выражение лица Иян, и Лючжи не сдерживает смешка.

— Как скажешь, ненавистник душевых кабин.

— Этот ненавистник душевых кабин сможет дать тебе два выходных, скажем, во вторник и среду.

Лючжи прикидывает в голове время доставки, понимая, что интервал слишком большой, и переводит взгляд на мужчину.

— Я думала отпроситься у кого-то с более скромной должностью, господин вице-президент, — неловко улыбается она, и Иян показательно фыркает на такое заявление. — Серьёзно, тебе не кажется, что это будет… немного слишком?

— Не кажется. Во вторник и среду у тебя выходные.

— Иян, это… — замолкает на полуслове Лючжи, не зная, как реагировать.

— Отблагодаришь новой порцией чая и той жареной рыбой, что готовила в прошлый раз, — приподнимает бровь мужчина, и Лючжи усмехается, думая, что с сидящим перед ней человеком невозможно спорить.

В этом был весь Ван Иян: он не ждал, когда его попросят. Иногда Лючжи ловила себя на мысли, что их встреча была иронией судьбы, раз они, совершенно не похожие друг на друга люди, смогли так быстро найти общий язык. Ван Иян сочетал в себе вещи, которые, казалось бы, просто не могли уживаться в одном человеке, будучи невозможной ядовитой язвой и степенным, глубоко мыслящим человеком одновременно. Иян отлично разбирался в истории, знал всё про период Древнего Китая и связанные с ним вещи, был образован и подкован во многих областях науки, искусства и политики, но при этом не мог жить без иронии и сарказма, совершенно не волнуясь о чужом мнении. Это было парадоксом личности Ван Ияна, но Лючжи думала, что это ничуть не уменьшает её восхищения этим человеком.

С Ван Ияном хотелось разговаривать, шутить и просто проводить время, и Лючжи не сразу понимает, что совершенно ничего о нём не знает, кроме того, что уже было написано в СМИ. Вбивая в один из вечеров имя Ван Ияна в поисковую строку браузера и пролистывая новостные сводки и статьи журналов, она обнаруживает, что и там нет ни слова ни про семью мужчины, ни про его возраст, ни про место рождения. Зато было достаточно информации про Ван Ияна как вице-президента компании, его участие в бизнес-форумах, интервью разным экономическим журналам и инвестиции в новые проекты или благотворительные фонды. Всё, что в конечном итоге смогла найти Лючжи — упоминание о том, что в две тысячи десятом году Ван Иян окончил Национальный Финансовый Университет в Гуанчжоу, и эта информация не сходилась ни с предполагаемым возрастом мужчины, ни с периодом занимаемой им должности в «Ви-Групп».

— Расскажи о себе, — просит неожиданно в один из вечеров Лючжи, когда они с Ияном обосновываются на террасе после долгого дня, разливая себе по кружкам ароматный вишнёвый чай.

— Что ты хочешь знать? — приподнимает бровь мужчина, едва ли удивлённый таким вопросом.

— Всё. Где родился и вырос, каким было твоё детство, сколько тебе лет, чем ты любишь заниматься — все самые обычные вещи.

Иян смотрит на неё немигающим взглядом, явно думая о чём-то своём, и слабо усмехается уголками губ.

— Я родился в Гуанчжоу, — говорит он немного напряжённым голосом. — Вырос и учился здесь же. У меня есть старший брат. Наши родители умерли, когда мы были детьми, и после их смерти, нас растил дядя. Можно сказать, он стал нашим вторым отцом, строгим, требовательным, но делающим всё, чтобы мы с братом выросли достойными людьми. Всё своё детство я провёл за книгами и тренировками, с отличием окончил школу и был лучшим учеником на потоке в институте — ничего интересного.

Иян замолкает, и Лючжи впервые видит его настолько уязвимым. Чувствуя странную растерянность, словно заставила его обнажить старую рану, Лючжи неловко всматривается в чужое безэмоциональное лицо, замечая под непроницаемой маской плещущуюся в глазах боль, и уже жалеет, что начала этот разговор. Очевидно, семья была болезненной темой.

— Мне жаль насчёт родителей.

Иян задумчиво смотрит на зажатую в своих руках кружку с чаем, видит своё отражение в ней и, моргнув, поднимает взгляд на Лючжи, вновь загоняя своих призраков прошлого глубоко под кожу.

— Всё хорошо, это было давно, — ободряюще улыбается он. — А что насчет тебя? Каким было твоё детство?

Лючжи, решая больше не допытываться и не тревожить болезненные воспоминания, принимается рассказывать о своём детстве, школьных годах и студенчестве, делясь забавными историями и первыми разочарованиями. Иян внимательно слушает, задаёт вопросы и, похоже, действительно интересуется рассказанным, раскрываясь с новой стороны. С этим мужчиной было удивительно комфортно и легко говорить обо всём на свете, не боясь осуждения, и Лючжи в очередной раз думает, как же сильно она ошибалась насчёт Ияна в начале их знакомства. Теряя счёт времени, они расходятся только через полтора часа, когда на землю уже начинают опускаться сумерки и приходится включить в доме свет. Провожая Ияна и наблюдая, как серебристая «феррари», урча мотором, скрывается за углом, Лючжи запоздало осознаёт, что мужчина так и не сказал ей своего возраста.