Это место вовсе не походило на теснину в горах с речушкой на дне и отвесными скалами, поросшими мхом и редким кустарником. Ущелье Тихири было скорее красочным названием, призванным отпугнуть людей, которых влекло в эти края лишь одно любопытство. Когда они завернули за гору, перед Ридой чуть ниже по склону раскинулась огромное каменное плато, сплошь усеянное капюшонами торговых шатров, подсвеченных яркими лампами. Словно от одного края до другого змеилась гигантская, светящаяся кобра, покрытая неровными буграми-шатрами. Здесь могла бы уместиться вся торговая площадь Кардовы. У Риды с трудом укладывалось в голове: товары, что продавали на этом плато, были либо украдены, либо сделаны с умыслом обмануть, либо были запрещены для продажи в городе. Как эмир позволял существовать этому месту всего в нескольких милях вверх по горам? Быть не могло, чтобы он не знал о ночных торговцах из ущелья. И ведь разбойники меньше бы грабили в этих краях, если бы им негде было сбывать свой товар. А рынок пользовался удивительной популярностью. Узкие проходы между шатрами с трудом выдерживали наплыв покупателей. — Тебе лучше набросить платок и прикрывать лицо, когда мы пойдем по рядам, — заботливо предупредил ее Мехмед, коснувшись руки. — Чем меньше они будут тебя видеть, тем спокойнее нам будет возвращаться в город. — Неужели они захотят связываться с женой эмира? — возмутилась Рида. — Не думаю, Жасмин, что этих людей волнуют такие мелочи. Их слишком сложно поймать. Сложно выяснить даже их имена. И они знают об этом. Рида с недоверием посмотрела на Мехмеда: он явно преувеличивал. Но ее беспокойство усилилось и она подернула плечами, словно желая сбросить его. И видимо успешно, она забыла о своих тревогах, когда они спустились по склону и двинулись по длинным рядам. Лавки пестрели товарами: глиняной и стеклянной посудой, цветастыми тканями: от грубой шерсти до тончайшего шелка. Осаждали со всех сторон запахи специй и благовоний, духов, мазей и мыла. К концу первого ряда у Риды уже щекотала в носу и, ей казалось, она потеряла способность распознавать ароматы. С трудом бы отличила мускатный орех от черного перца. Ей беспрерывно хотелось чихать и кашлять. Она уже закрывала платком лицо не из-за безопасности, а чтобы унять безудержный наплыв ароматов. Наконец показались первые лавки с камнями и она всецело погрузилась в их переливчатое и искрящееся свечение. Она быстро приглядела два подходящих камня, приценилась и поняла, что ей следует погулять по рынку подольше, если она хочет выторговать цену более подъемную для ее кошелька. Но уже у пятого ряда она остановилась. Вторая от начала лавка притянула ее к себе, как если бы она слишком близко подошла к зыбучим пескам. С краю среди нефритовых украшений разного цвета и качества лежал и манил ее к себе своими переливами браслет, который она потеряла в мастерской Хартофан неделю назад. «Быть такого не может, богом клянусь!» — чуть не сорвалось с ее губ. Рида непроизвольно потянулась к украшению. — Приглянулась фещичка, моя лапушка? — тут же обратился к ней торговец в маленькой, сбитой набок шапочке и с некрасивой, наполовину беззубой улыбкой. — Чудесная штучка, моя хорошая. Примерь, не стесняйся. За примерку я денег не фозьму. И он помог ей надеть браслет на руку. Ее кожа тут же почувствовала и приняла родной камень, разлив по телу мягкое тепло. — Сколько вы просите за это украшение? — спросила она, стараясь не убирать платок от лица. — Ну, это богатая фещица, — нахваливал товар торговец. — Думаю, тысяча золотых буфет подходящей ценой для нее. Рида чуть не ахнула. В ее кармане находилась лишь половина от этой суммы и то целиком она ей не принадлежала. Она в сомнениях посмотрела на Мехмеда: разумно ли было торговаться в этом месте. — Хороший человек, — вступился Мехмед Али, — добрый товар стоит добрых денег. Но переплаченный товар не принесет славу его владельцу. — Уфажаемый господин, — быстро и хитро ответил торговец, — если бы я искал славу, моя лафка стояла бы не на голых камнях этого плато. — И он некрасиво улыбнулся. — Это очень дорого, — попыталась Рида вызвать у торговца понимание и сочувствие. — А это дорогой браслет, моя хорошая. Он не абы откуда ко мне попал. Скажу фам по секрету, — и торговец продолжил шепотом, — сама колдунья синих огней его потеряла, когда безобразничала в одной из мастерских города, что лежит внизу. Разве могу я отдать такую примечательную фещицу дешевле, чем за тысячу золотых? Рида с Мехмедом переглянулись. «Наверное, он сейчас должен обо всем догадаться», — подумала она на Мехмеда. Если бы она только знала, что отыщет среди этих торговых рядов, она бы не согласилась взять его с собой. — Господин, — попробовала она подвергнуть сомнению историю торговца, — я не думаю, что вы бы согласились держать у себя такое опасное украшение, если бы ваши слова были правдой. Разве вас не пугает, что браслет принадлежал такой женщине? Караваны боятся покинуть город, — припомнила она последние городские слухи, которыми поделился с ней Мехмед по дороге. Торговец покачал головой, но не без удовольствия, словно предвкушая любопытное словесное состязание. — Ах, моя лапушка, какие правильные фопросы ты задаешь? Как не бояться — конечно, боюсь. Потому и прошу свою тысячу. Страшно подумать, что сделает со мной эта женщина, если узнает, как я нажился на ее богатстфе. Мехмед тихонько шепнул Риде на ухо: — Пойдем, Жасмин, видно, что он не уступит. Этот браслет не стоит таких денег, даже если бы его носила сам султан. — Я знаю, — ответила Рида также тихо. — Но тут целых десять камней. Я смогу сделать пять пар и мы хорошо заработает по нынешним ценам. Хотя, конечно, о выгоде она думала в последнюю очередь. — Уважаемый господин, — сказала она смело, — давайте договоримся: если вы сумеете доказать, что этот браслет принадлежал колдунье, то я заплачу вам за него вашу справедливую тысячу, а если нет, то вы отдадите мне его за четверть стоимости. Торговец улыбнулся и его голова снова, как на веревочках, заходила из стороны в сторону. — С чего мне, моя хорошая, соглашаться на такую нефыгодную сделку? Если я начну тебе это доказывать, то мои усилия будут стоить еще тысячу золотых. — И как же это понимать? — вмешался Мехмед. — Весь город гудит, а доказать, что правда, а что нет, так сложно? — Ах, уфажаемый господин, вон посмотрите ф ту сторону. Рида и Мехмед оглянулись. С противоположного конца ряда на них двигалась небольшая группа людей в одеждах воинов во главе с маленьким, чрезмерно худым и словно иссохшим человеком. Мужчина был одетым в простое платье, но носил большую чалму на голове и такую же нес в руках. — Этот маленький человек фырвался из самого центра зла ф пустыне. Он фоочию видел синие огни: как они окружили его карафан, как песчаные фонтаны забили ф небо и как рыжая туча пофисла над головами и поглотила карафан, растереф в песок. И как думаете, сколько людей здесь поферили ф его историю? Это не то место, моя лапушка, где ферят на слофо. Сюда приходят не за ферой, а за нужным тофаром. И ты скажи мне, насколько эта фещица тебе нужна? Я полагаю, что на тысячу золотых фсе-таки нужна. Иначе с чего ты так долго торгофалась за нее? Рида отвлеклась от разговора, разглядывая мужчину, который шел в ее сторону. «Стоило ожидать, — подумала она, — что однажды появится человек, который притворится очевидцем». — Зачем он ходит здесь? — спросила она, словно желая подтвердить свои подозрения. — Собирает деньги, моя лапушка, чтобы нанять колдуна из столицы и фытащить из песков своих собратьеф. Так она и предполагала. Страдала от этой выдумки только она. Остальные зарабатывали. Процессия останавливалась у каждого шатра и обменивалась с владельцами и гостями парой фраз, но, как предупредил торговец, ничего не получала и быстро шла дальше. Порой люди бросали в чалму в руках маленького человека монеты, но их было слишком мало, чтобы собрать оплату для столичных чародеев. Люди с магическими способностями встречались редко в трех царствах, что раскинулись по границе Арибо, и их услуги стоили очень недешево. Наконец процессия поравнялась с Ридой. И маленький человек поприветствовал ее, Мехмеда и торговца легким поклоном головы и сухим, словно хрустящим, голосом сказал: — Проявите милость, госпожа! Хоть золотой самородок, хоть медную монету — сколько не жалко на уничтожение зла в песках Арибо. Сам видел — там настоящее зло, что сеет смерть. Помогите, спасите и свои жизни тоже, пока это зло не пришло и за вами в Кардову. Любой помощи будем благодарны, госпожа. Рида перевела взгляд на торговца и он ей легонько улыбнулся и поиграл бровями: мол, я же вам говорил. Она промолчала на просьбу маленького человека. Мехмед тоже ничего не сказал и не подал ни монеты. — Иди дальше, несчастный челофек, — бросил торговец, — фидишь, здесь никто не ферит твоим рассказам. — И он повторил слова, сказанные Риде. — Не то место фыбрал ты, мой безрадостный, чтобы страшными историями людей пугать. Здесь фсе давно пуганные-перепуганные и ничего не боятся. Иди, мой дорогой. И да смилостифиться над тобой бог. Мужичок резко отвернулся, совершенно спокойно приняв отказ, и процессия двинулась к следующей лавке. Но когда этот человек шагнул мимо Риды, ее словно обдало песком из пустыни. Как в Арибо в преддверии песчаной бури: мощный поток колючего ветра накатывает на тебя и чуть не валит с ног. Рида замерла и почувствовала, как мурашки побежали по ее спине, а холод проник под одежду. — Что случилось, Жасмин? — озаботился Мехмед, видимо, таким испуганным сделалось ее лицо. Рида рукой показала дать ей минуту и повернулась в сторону маленького мужчины, который уже стоял у соседнего шатра и повторял свою просьбу слово в слово. Песчаный человек? Она не могла поверить. Она знала о таких из страшных сказок, которыми бабушка пугала ее в детстве, когда она вредничала и безобразничала. «Придет песчаный человек и утащит тебя глубоко в пески, если не будешь слушаться бабушку. Песчаный человек любит забирать нехороших девочек. — Рида хитро суживала глаза и спрашивала: — А как я пойму, что это песчаный человек пришел забрать меня? — Поймешь, — отвечала нарочно серьезно бабушка, — как увидишь, сразу почувствуешь. Он, как оживший столб песка, сухой и жаркий. Как пахнет на тебя, — и она делала резкое «Ха!» и тяжело дышала на Риду, — так не убежать». Вот и сейчас Рида чувствовала этот песчаный жар на своей коже. Может, ей это казалось? От усталости, от избытка эмоций. Но чем дольше она смотрела на маленького, иссохшего мужчину, тем больше чувствовала песок внутри него. Она даже подумала, что видит крохотные песчинки, слагающие его тело. Немного магии помогло бы ей определить точно. Но она опасалась, что, впусти она в себя хотя бы крупицу, — и человек заметит ее также, как она увидела его. Почувствует магическую силу, схожую с той, что питает и его песчаное тело. — Так что, моя лапушка, — позвал ее торговец и оборвал мысли, — нужен тебе этот браслет или другие камни показать? У меня много любопытных фещичек. Есть и попроще, без колдуноф фо фладельцах. Фдруг сторгуемся за цену, что тебе будет по твоему маленькому кошельку. И он хитро засмеялся. Рида, не глядя, достала из внутреннего кармана платья мешочек с золотом и, не отрывая глаз от мужчины во главе процессии воинов, протянула торговцу. — Здесь пятьсот золотых. Я плачу и забираю браслет. Не согласны — я иду дальше. Последовало короткое молчание — и Рида почувствовала, как мешочек выхватили из ее рук. — Ух, умеешь ты угофаривать, моя неотразимая. Забирай. Буду считать, что пожертфофал пятьсот золотых тому несчастному из пескоф. Рида уже не слушала его. Медленно шла вслед за человеком, напугавшим ее. Откуда в Кардове могло взяться такое существо? И как оно связано с историями о синих огнях? Она вдруг поняла, что, может, напрасно не доверяла городским слухам. Она даже ни разу не посмотрела на эти огни из окна своего дома. А вдруг это вовсе не шутка и никакая не выдумка? И у людей этого города есть причины ополчиться против нее, такой странной чужачки? Они напуганы также, как она сейчас. Рида чувствовала, как страх внутри разрастается и изъедает ее, оставляя лишь пустую оболочку. — Жасмин, куда мы идем? — одернул ее Мехмед, когда они следом за процессией повернули на следующий ряд. — Господин Мехмед, — быстро сказала она, краем глаза продолжая следить за песчаным человеком, — возвращайтесь в город. Вы мне очень помогли, но дальше я справлюсь сама. Он уставился на нее с изумлением. — Вам не следует идти за мной. — И она снова двинулась за маленьким, иссохшим человеком. Но Мехмед не ушел. Да и Рида потом сильно жалела, что вместе с ним сразу не покинула разбойничий рынок.