​Я с гордым вызовом вскинула голову, без колебаний принимая эту брошенную мне в лицо невидимую перчатку. В конце концов, я сама осознанно надела этот чертовски открытый, провокационный шелк и сама, по собственной воле, вышла на эту опасную ночную охоту. Отступать было слишком поздно, да и моя дикая натура жаждала реванша.

​— Сжигайте, Элиас, — одними губами прошептала я, бесстрашно глядя прямо в мерцающие за холодным серебром маски грозовые глаза. — Только смотрите сами... не превратитесь в пепел от этого пламени.

​Струны невидимых магических инструментов издали первый тягучий, вибрирующий звук, и ректор сделал уверенный, властный шаг мне навстречу.

​Танцевать с магистром Элиасом Вернером оказалось сродни отчаянной попытке оседлать бушующий ураган. Он вел партнера жестко, безапелляционно и с такой первобытной, хищной грацией, что мне не оставалось ничего иного, кроме как отключить человеческий разум и полностью довериться своим звериным, текучим рефлексам, чтобы не сбиться с бешеного ритма танго.

​Шаг. Резкий поворот. Скольжение по натертому паркету.

​Его широкая ладонь, лежащая на моей абсолютно обнаженной пояснице, была не просто обжигающе горячей — она буквально клеймила кожу. Эта рука не просто поддерживала меня в танце, она тотально контролировала каждое мое микродвижение, слегка, но настойчиво надавливая, направляя корпус и посылая вниз по моему позвоночнику сумасшедшие электрические разряды.

​При каждом нашем резком, синхронном развороте тяжелый черничный шелк моей юбки с тихим шорохом взметал воздух, а высокий разрез открывал ногу до самого бедра, позволяя моей разгоряченной коже на короткие, дразнящие мгновения вплотную соприкасаться с плотной, дорогой тканью его парадных брюк.

​Нарядная толпа гостей вокруг нас словно растворилась в густом тумане. Люди инстинктивно расступились, образовав широкий, пустой круг, и я краем глаза видела лишь пестрые, смазанные пятна чужих платьев, мундиров и масок. Весь мой огромный мир внезапно сузился до ширины его идеальных плеч и будоражащего рецепторы запаха грозового озона, густо смешанного с терпким мужским парфюмом.

​— Идеальная королевская осанка, Рокс. И поистине поразительная, нечеловеческая гибкость, — его низкий, рокочущий голос интимно вибрировал прямо у моего уха, пока мы стремительно кружились в самом центре зала. — Но я кожей чувствую, как до предела напряжены твои мышцы. Ты, словно дикая кошка, готова сорваться в бегство в любую секунду. Всё еще боишься меня?

​— Исключительно опасаюсь за вашу безупречную репутацию, магистр, — я плавно, грациозно выгнулась назад, повинуясь сложному рисунку танца, и тут же была жестким рывком возвращена обратно, впечатавшись прямо в его твердую, широкую грудь. — Если вы продолжите поглаживать мою голую спину с таким... нескрываемым энтузиазмом, строгий попечительский совет решит, что у верховного ректора появились юные фаворитки.

​Его длинные пальцы на моей талии чуть сильнее сжались, впиваясь в кожу, и я тихо, прерывисто выдохнула, не в силах скрыть дрожь.

​— Пусть решают что им угодно, — холодно, с абсолютной властью в голосе отозвался Вернер, хотя в его потемневших зрачках плескалось отнюдь не ледяное равнодушие. — Я полноправный ректор этой академии. Моя репутация неприкосновенна. В отличие от твоей маленькой, пушистой тайны, за которую в столице стирают личность.

​Он резко сменил темп музыки, заставляя меня сделать серию быстрых, невероятно сложных перекрестных шагов. Наши тела двигались в идеальном, пугающе-хищном синхроне. Это был уже давно не светский танец — это было прямое, горячее продолжение нашего вчерашнего боя на пыльных матах. Только теперь главным оружием служили не жесткие физические захваты и подсечки, а темные взгляды, сбитое дыхание и та самая запретная близость, от которой невыносимо кружилась голова.

​Моя стихийная магия, щедро подогреваемая диким адреналином и тесной близостью сильнейшего мага империи, начала стремительно выходить из-под контроля. Золотисто-оранжевые искры неконтролируемо сорвались с моих напряженных пальцев, мерцающей россыпью ложась на темные плечи его камзола.

​В ответ, словно принимая вызов, мощная аура Вернера отозвалась плотным, холодным серебряным свечением. Две противоположные стихии — мой дикий, непредсказуемый звериный огонь и его контролируемый, смертоносный абсолютный лед — сплелись вокруг нашей пары видимым, гудящим мерцающим вихрем.

​Зрители вокруг изумленно ахнули. По бальному залу пронесся громкий, восхищенный шепот: все наивные гости решили, что могущественный ректор просто устроил красивую показательную иллюзию в честь открытия триместра.

​«Глупцы,— довольно, утробно мурлыкнула моя внутренняя рысь, наслаждаясь моментом. —Они даже не видят, что мы оба сейчас просто метим свою законную территорию».

​— Прекрати немедленно провоцировать свой резерв, Рокси, — хрипло приказал Элиас, но при этом сам даже не попытался погасить свои колючие серебряные искры, которые теперь искрились и путались в моих распущенных светлых волосах. — Иначе я окончательно забуду о том, что нас сейчас окружают сотни влиятельных людей, и перейду к жестким практическим занятиям прямо здесь, на этом паркете.

​— Вы ни за что не посмеете, — я вызывающе, с вызовом вскинула подбородок.

​— Уверена?

​Последний, мощный аккорд музыки грянул под куполом подобно грому.

​Вернер сделал молниеносный, кошачий выпад, железной хваткой перехватил меня за тонкую талию обеими руками и резко, экстремально глубоко отклонил назад, так что кончики моих волос едва не коснулись блестящего паркета. Весь мой вес целиком оказался в его надежных руках, моя обнаженная нога инстинктивно скользнула по его бедру вверх в поисках опоры, а грудь высоко и часто вздымалась от острой нехватки кислорода.

​Он низко склонился надо мной, нависая темной скалой. Бездна его грозовых серых глаз гипнотизировала, парализуя волю похлеще любого яда. Те три глубокие царапины, которые я в панике оставила вчера на его бледном плече, наверняка сейчас болезненно пульсировали под парадным сукном камзола, ясно напоминая нам обоим о том, кто мы есть на самом деле — хищник и его непокорная добыча.

​Огромный зал взорвался оглушительными аплодисментами, но мы их словно не слышали, оглохнув от стука собственных сердец.

​— Светский этикет заканчивается ровно в полночь, моя дикая кошка, — почти беззвучно, но так, что эти слова впечатались мне в подкорку, произнес Элиас, обжигая горячим дыханием мои приоткрытые губы. — Я буду ждать тебя в своем кабинете. И если ты посмеешь не прийти... я сам, лично спущусь в твое женское общежитие. И поверь мне, хлипкая дверь меня не остановит.

​Он плавно, но властно вернул меня в вертикальное положение, безупречно галантно, как и подобает истинному аристократу и ректору, поцеловал костяшки моих дрожащих пальцев — жест, который со стороны для зрителей казался верхом светского приличия, но для меня физически ощущался как собственнический укус альфы. А затем, круто развернувшись, направился обратно к ожидающим его эльфийским послам, оставив меня стоять в самом центре зала с бешено колотящимся, готовым выпрыгнуть из груди сердцем.

​Я судорожно, глубоко вдохнула прохладный воздух зала, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях.

​Эта красивая игра на публику была окончена. И именно в эту секунду я с ужасом поняла страшную вещь: мне безумно, до одури, до ломоты в костях хотелось узнать, что именно произойдет между нами за закрытыми дверями, когда башенные часы пробьют двенадцать.

​Из этого звонкого, раскаленного оцепенения меня резко вырвали чьи-то холодные, цепкие пальцы, бесцеремонно впившиеся в мой голый локоть.

​— Пошли отсюда немедленно, пока ты прямо тут не воспламенилась от переизбытка чувств, — яростно прошипел знакомый девичий голос.

​Марго, виртуозно воспользовавшись тем, что толпа начала медленно рассеиваться по залу, буквально силой уволокла меня с центра освещенного паркета за ближайшую массивную колонну, а оттуда — в спасительную, прохладную полутень ниши за тяжелыми бархатными портьерами.

​Подруга выглядела так, словно только что лично побывала на жестком перекрестном допросе у следователей инквизиции. Ее яркие веснушки на смертельно побледневшем от ужаса лице выделялись как никогда контрастно.

​— Рокси, во имя всего святого, первородного пламени, немедленно вернись в реальность! — Марго встряхнула меня за голые плечи так сильно, что моя серебряная кошачья полумаска съехала набок и едва не слетела на каменный пол. — Ты своей пушистой головой хоть понимаешь, что вы сейчас устроили у всех на виду?! Эти снопы искр, эти пожирающие взгляды... Да добрая половина зала, включая профессоров, решила, что ректор готов прямо на паркете сожрать тебя живьем!

​— Он не сожрал, успокойся. Мы просто... танцевали, — я попыталась отшутиться, но мой голос предательски дрогнул и сорвался. Я обессиленно прислонилась пылающей щекой к спасительно-прохладному камню ниши и закрыла глаза. Густой, пьянящий запах озона всё еще преследовал меня, сводя с ума внутреннюю кошку.

​— Танцевали они, как же! Да от вашего невинного танца у парадного портрета первого ректора в коридоре усы загорелись! — Марго гневно ткнула меня острым пальцем прямо в ключицу. — Я видела, как этот мужчина на тебя смотрит. И я, к сожалению, видела твое лицо. Рокси, ты окончательно заигралась с огнем. Нужно немедленно отступить. Прямо сейчас, пока мы не натворили дел.

​Я медленно открыла глаза и горько, устало усмехнулась:

— Слишком поздно, Марго. Он приказал. Он сказал, что ждет меня в своем кабинете ровно в полночь.

​Подруга на секунду остолбенела, переваривая эту взрывоопасную информацию, а затем решительно, воинственно мотнула своими рыжими кудрями:

— Отлично. Вот и славно. Значит, ты никуда не пойдешь.

​— Ты просто не слышала его, — я нервно, до побеления костяшек обхватила себя за плечи, вспоминая вибрирующий, обещающий расправу тембр его голоса. — Он сказал, что если я не приду, он сам спустится в женское общежитие. И что какая-то запертая дверь его не остановит. Марго, очнись, он боевой менталист высшего уровня! Для него наши хлипкие замки — это просто куски ржавого железа.

​— Рокси, включи мозги, я тебя умоляю! — Марго жестко перехватила мои ледяные руки, заставляя смотреть ей прямо в глаза. — Это чистой воды блеф. Обычный, дешевый мужской, властный блеф альфы! Просто подумай сама логически: высший магистр Элиас Вернер, легендарный Ледяной Волк, безупречный ректор престижной Академии Огня... посреди ночи лично вламывается в женскую спальню к студентке? Да наша полоумная комендантша поднимет такой визг, что от ужаса проснутся даже каменные гаргульи на крыше ректората!

​Она глубоко перевела дыхание, стараясь звучать максимально убедительно и призывать к моей человеческой логике:

— В общежитии сотня болтливых девчонок. Дежурные на постах. Магическая охрана. Ему совершенно не нужны свидетели, Рокси. Он крупный политик и сильнейший маг империи, его безупречная репутация стоит гораздо дороже любых твоих пушистых тайн. Он просто берет тебя на понт. Прощупывает. Хочет проверить, сломаешься ты или нет под давлением. Если ты сейчас покорно прибежишь к нему по первому зову, сверкая этим своим провокационным голым бедром — ты проиграла. Ты окончательно признаешь его власть над собой.

​Я замерла, приоткрыв рот. Каждое слово подруги было насквозь пропитано кристально чистым здравым смыслом. Человеческая, холодная логика неопровержимо подсказывала, что Марго абсолютно права. Элиас Вернер ни за что не пожертвует своей блестящей карьерой и репутацией ради того, чтобы со скандалом вытащить строптивую адептку из постели на глазах у всей академии. Это было безумием.

​Но моя внутренняя рысь беспокойно и зло била хвостом по воображаемым ребрам, не соглашаясь. Зверь внутри меня точно знал то, чего не понимала наивная Марго: когда настоящий альфа-самец выходит на охоту и загоняет добычу, ему абсолютно плевать на человеческие правила, репутации и визжащих свидетелей. Он просто приходит и забирает свое.

​— А если ты ошибаешься? — тихо, с затаенным страхом спросила я, глядя на Марго. — Если он действительно придет за мной? Что тогда, Марго? Он раскроет мою суть при всех. В лучшем случае — отчисление, в худшем — инквизиция и суд...

​— Не придет, — упрямо, с железобетонной уверенностью отрезала подруга. — Мы сейчас же, тихо и незаметно поднимемся в нашу комнату. Запрем дубовую дверь на два оборота. Навесим сверху мой лучший, многослойный огненный щит от прослушки и вторжений. Выпьем по кружке успокаивающего мятного чая. И крепко ляжем спать. А завтра утром ты пойдешь на лекции как ни в чем не бывало. Покажешь этому самоуверенному снобу, что ты не его ручная, послушная игрушка.

​Я медленно перевела взгляд на огромные напольные часы с маятником в дальнем, затемненном конце бального зала. Медные стрелки неумолимо показывали половину двенадцатого. До полуночи оставалось всего тридцать несчастных минут. Тридцать минут до того момента, как моя карета превратится в тыкву, а этот ледяной ректор... во что превратится он, если я не приду? В разъяренную, сметающую всё на своем пути бурю?

​— Хорошо, — я глубоко вздохнула, собирая волю в кулак и принимая тяжелое решение. Здравый смысл был обязан победить звериные инстинкты. Я не сдамся ему так просто. — Ты права. Мы идем в общежитие. Пусть великий магистр Вернер проводит эту полночь в гордом, холодном одиночестве.

​Марго громко, облегченно выдохнула и уверенно потянула меня за руку к боковому выходу из зала.

​Я покорно шла за ней, изо всех сил стараясь не оглядываться назад, на высокую фигуру у колонн. Но где-то очень глубоко внутри, под самыми ребрами, с каждым шагом нарастало колючее, сосущее тревожное чувство. Моя древняя интуиция перевертыша вопила во весь голос, что эта долгая ночь еще бесконечно далека от своего завершения, и что закрытые деревянные двери — слишком жалкая, смешная преграда для разъяренного мужчины, чьи глаза цвета грозового неба только что пообещали мне полное, безоговорочное подчинение.