​Я медленно поднялась с выщербленного каменного пола, чувствуя, как под ладонями чавкает липкая, успевшая остыть кровь. Страх потерять его навсегда, еще секунду назад сжимавший мое горло ледяной когтистой лапой и мешавший дышать, внезапно исчез. Его выжгло дотла, превратило в невесомый пепел, оставив на дне души лишь кристально чистое, первобытное упрямство.

​Я не позволю Изольде победить. Я не отдам ейсвоегоКороля.

​— Дай мне десять секунд, Марго, — бросила я, даже не обернувшись.

​Мой голос прозвучал глухо, почти неузнаваемо, но в нем вибрировала такая жуткая, непоколебимая сила, что рыжая ведьма покорно отступила на шаг во мрак коридора. Она судорожно прижала к груди стеклянную колбу, в которой угрожающе плескалась и шипела фосфоресцирующая зеленая кислота.

​Я шагнула вплотную к Элиасу. Воздух вокруг его безвольно распятого тела гудел от высокого напряжения — защитные контуры тяжелых золотых цепей, впившихся в его кожу, мгновенно распознали чужеродную ауру. Звенья начали наливаться агрессивным, пульсирующим багровым светом, издавая тонкий, режущий слух звон. Волоски на моих руках встали дыбом, а на языке осел горьковатый металлический привкус статического электричества.

​Но я проигнорировала и предупреждение, и нарастающую опасность. Протянув дрожащие руки, я обхватила ладонями его израненные, покрытые ссадинами и мертвенно-холодные щеки. Под моими пальцами билась лишь едва заметная, слабая жилка. Я с усилием заставила его поднять голову.

​— Смотри на меня, Вернер, — приказала я свирепым, срывающимся шепотом. — Смотри!

​Он не реагировал. Веки оставались полуприкрытыми, обнажая лишь узкие полоски мутных белков. Его истерзанное сознание всё еще безнадежно блуждало в лабиринтах персонального ада, искусно выдуманного палачами Инквизиции.

​Тогда я зажмурилась и без остатка нырнула на самое дно своего истощенного магического резерва. Туда, где среди звенящей пустоты, свернувшись крошечным клубком, слабо мерцала фиолетовая искра его родной стихии — крупица, которую я берегла в себе. Я властно обхватила её своим золотым пламенем. Не подавляя, нет — распаляя, раздувая из искры пожар, заставляя вспомнить о своей истинной, разрушительной природе.

​«Проснись! Разорви эту тьму!»

​Стиснув зубы, я резко подалась вперед и накрыла его сухие, покрытые запекшейся кровью и глубокими трещинами губы своими. Это не был поцелуй, полный романтичной нежности или горечи прощания. Это был бинарный резонанс. Отчаянный, болезненный разряд магического дефибриллятора, запущенный прямо в остановившуюся, омертвевшую душу.

​Я силой, не жалея ни себя, ни его, протолкнула нашу общую, кипящую магию сквозь физический контакт. Как только моя золотая энергия, туго сплетенная с его фиолетовой предгрозовой яростью, сорвалась с моих губ и проникла в него, цепи Подавления взбесились. Министерство нанесло ответный удар: зачарованный металл в мгновение ока раскалился добела. Карающие руны ослепительно вспыхнули, обжигая мои запястья до волдырей, жадно пытаясь выкачать, поглотить эту внезапную вспышку чужой силы.

​Но сопротивление кандалов было бесполезным. Бинарная магия, рожденная нашим союзом, была куда древнее, примитивнее и хитрее любых министерских игрушек. Она не пошла вовне, не стала сражаться с цепями — она ударила внутрь. Словно таран, она пробивала возведенные палачами ментальные блоки Элиаса, растекаясь по его онемевшим, спавшимся венам обжигающим жидким огнем.

​Я почувствовала, как под моими ладонями по его истерзанному телу прошла мощная, неконтролируемая судорога, выгнувшая позвоночник. Он издал хриплый, ломаный звук и резко, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы — так выныривают из-под толщи ледяной черной воды за секунду до гибели.

​Его окровавленные пальцы, закованные в металл, слабо, но уже осознанно скребнули по цепям.

​Я разорвала поцелуй, тяжело, со всхлипом дыша, и всмотрелась в его лицо. Серый, безжизненный пепел безумия отступал. В самой глубине его расширенных зрачков, медленно, с мучительным трудом пробиваясь сквозь пелену боли, зарождался тот самый, до боли знакомый мне предгрозовой шторм. Лед в его глазах треснул.

​— Рокси... — едва слышно выдохнул он.

​В этом единственном надтреснутом звуке смешалось столько глубокого неверия, абсолютного потрясения и робкой, оживающей надежды, что у меня болезненно перехватило дыхание. Его расфокусированный взгляд наконец-то обрел ясность. Он лихорадочно изучал каждую черточку моего лица, словно слепой, внезапно прозревший. Я видела, как до него доходит осознание того, что от меня исходит настоящее, живое тепло.

​— Ты... дышишь...

​— И собираюсь делать это еще очень-очень долго, — я сквозь непрошеные злые слезы улыбнулась ему хищной, звериной улыбкой, от которой свело скулы. Затем резко повернула голову: — Марго! Сейчас!

​Рыжая ведьма не заставила просить себя дважды. Она тенью метнулась к стене, на ходу ловко, одним движением большого пальца сбивая сургучную пробку с колбы.

​— Закройте глаза и не вдыхайте! — крикнула она, зажмуриваясь.

​Марго без колебаний плеснула густые, маслянистые «Слезы Горгоны» прямо на массивные крепежные звенья у правого и левого запястий Элиаса.

​Реакция оказалась мгновенной и ужасающей. Вверх с яростным шипением ударил столб густого, едкого белого дыма, пахнущего жженым сахаром и серой. Высшая алхимическая кислота вгрызлась в неуязвимый магический сплав с таким прожорливым остервенением, словно это была дешевая папиросная бумага. Багровые защитные руны Министерства жалобно взвизгнули — звук был похож на крик раненого животного, — вспыхнули в последний раз, озарив камеру кровавым светом, и с влажным чавканьем погасли навсегда. Благородное золото на глазах начало пузыриться, чернеть и крошиться, превращаясь в грязную, хрупкую окалину.

​Спустя пять томительных секунд, показавшихся вечностью, правый кандал с глухим хрустом лопнул. Секундой позже поддался левый.

​Элиас мешком рухнул вниз, лишенный всякой поддержки. Я чудом успела подхватить его, оседая вместе с ним на грязный пол и сдирая колени в кровь. Его крупное тело было невыносимо тяжелым, пылающим от внутренней лихорадки и скользким от пота, но в тот момент для меня во всей Вселенной не существовало ничего более драгоценного.

​Он судорожно, словно утопающий за спасательный круг, вцепился в мой растянутый свитер непослушными, переломанными пальцами, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Он дышал тяжело, прерывисто, жадно втягивая мой запах — аромат озона и полыни, — словно пытался окончательно убедить самого себя в том, что это не очередная жестокая иллюзия.

​— Я убью её... — глухо прорычал он мне прямо в ключицу. Его голос все еще предательски дрожал от физической слабости, но в интонациях уже явственно зазвенела та самая непреклонная, смертоносная сталь Ледяного Короля. — За то... что она заставила меня поверить в это... я сотру в пыль весь ее гребаный род.

​— Вставай в очередь, Вернер, — я крепко, до хруста в ребрах прижала его к себе, полностью игнорируя острую пульсирующую боль в собственном пробитом боку. — Но сначала нам нужно убраться из этого провонявшего смертью склепа.

​Марго суетливо отбросила опустевшую, дымящуюся колбу в сторону и бросилась к нам, подхватывая ректора под мышки и помогая мне поднять его на непослушные ноги.

​— Патруль сменится с минуты на минуту, — зашептала ведьма, кряхтя под весом Элиаса и закидывая его тяжелую руку себе на хрупкое плечо. — Нам пора уходить. Сигнальная сирена завоет, как только часовые почувствуют, что контур цепей разрушен.

​— Держись за меня, — я обхватила Элиаса за талию с другой стороны, принимая на себя добрую половину его веса. Свободной рукой я выхватила из кармана амулет и накинула на нас всех «Теневой плащ», с усилием растягивая призрачную, искрящуюся ткань так, чтобы надежно скрыть все три наши ауры. Иллюзорный морок Каэля затрещал по швам, едва выдерживая такую колоссальную нагрузку, но все же выстоял, укрывая нас непроницаемой пеленой невидимости.

​Мы, спотыкаясь, шагнули за порог пыточной камеры, оставляя позади разбитые цепи, въевшийся запах кислоты и лужи собственной крови. Впереди нас ждали сырые, погруженные во мрак катакомбы, нестабильный геомантический разлом и долгий, жестокий путь к отмщению. Дикая кошка спасла своего Короля, вырвала его из пасти небытия, и теперь могущественной Империи придется очень дорого заплатить за каждую каплю их пролитой крови.

​Каждый шаг давался с мучительным трудом. Элиас был высоким и широкоплечим мужчиной, и, несмотря на его предельную истощенность, нести его оказалось невероятно тяжело. Мой левый бок, едва начавший затягиваться благодаря мази Каэля, отозвался тупой, пульсирующей болью, но я лишь крепче стиснула зубы.

​Марго пыхтела с другой стороны, упрямо подставив хрупкое плечо под руку ректора. «Теневой плащ», рассчитанный на одного человека, натянулся над нами, как туго натянутая струна. Я чувствовала, как магия южного артефакта вибрирует и искрит на краях, изо всех сил пытаясь поглотить три совершенно разные, яркие ауры: мою огненную, ведьминскую Марго и просыпающуюся, тяжелую грозу Элиаса.

​— Только не вздумай отключаться, Вернер, — хрипло прошептала я, чувствуя, как его голова тяжело клонится к моему плечу. — Если ты умрешь сейчас, после того как мы протащили тебя через этот ад, я лично сброшу твое тело в Темную Бездну.

​— Ястараюсь... — едва слышно отозвался он. Его дыхание обжигало мою шею лихорадочным жаром. — Но ты всегда была... невыносимо требовательной, Роксана.

​Даже сквозь слабость и предсмертный бред в его голосе проскользнула та самая, до боли знакомая ироничная интонация. Я не сдержала короткого, нервного смешка, переходящего во всхлип. Он возвращался. Мой Ледяной Король понемногу собирал осколки своего разума воедино.

​Мы миновали первый ярус и почти добрались до развилки, ведущей к старым стокам, когда тишину подземелий разорвал пронзительный, визгливый звук.

​Завыла магическая сирена.

​Стены катакомб озарились тревожными багровыми вспышками. Патруль Министерства наконец-то обнаружил вырубленных охранников и вскрытую камеру смертника.

​Грохот сапог: Где-то наверху захлопали тяжелые решетки, и эхо разнесло топот десятков ног закованных в броню Ищеек.

​Блокировка периметра: Воздух сгустился, запахло озоном — инквизиторы начали опускать блокирующие антипортальные купола, отрезая все выходы на поверхность.

​Слепые поиски: Поисковые заклинания, похожие на невидимые щупальца, заметались по коридорам.​Одно из таких заклинаний с мерзким шипением скользнуло прямо по поверхности нашего «Теневого плаща». Я затаила дыхание, чувствуя, как ткань нагревается. Артефакт Каэля выдержал. Щупальце Инквизиции не нашло живых целей и метнулось дальше по тоннелю.

​— Сюда! — Марго резко дернула нас влево, в узкий, смердящий проход, наполовину затопленный грязной водой. — Разлом в конце этого коридора!

​Мы брели по колено в ледяной воде. Элиас споткнулся, его колени подогнулись, и если бы не мы с Марго, он бы рухнул лицом в сток. Его тело била крупная дрожь — реакция на переохлаждение, кровопотерю и магическое истощение.

​— Потерпи, родной, еще немного, — шептала я, почти срываясь на плач. Я прижимала его к себе так крепко, словно пыталась поделиться теплом собственного сердца. — Мы почти ушли.

​Впереди замерцало синее, нестабильное свечение. Геомантический разлом, дикая рана в магическом поле столицы, пульсировал между двумя почерневшими от времени колоннами. Он плевался искрами и гудел так громко, что закладывало уши.​Марго затормозила, с ужасом глядя на ревущую воронку.

​— Рокси... ты уверена, что эта штука нас не расщепит на атомы? — прокричала она сквозь шум. — Она выглядит так, словно готова выплюнуть нас в жерло вулкана!

​— Это наш единственный выход! Порталы Министерства закрыты! — крикнула я в ответ. — Плащ защитит нас от радиации разлома. Держитесь за меня и не разжимайте руки ни на секунду!

​Я перехватила Элиаса поудобнее, свободной рукой намертво вцепилась в ладонь Марго. Глубоко вздохнула, собирая в кулак всю оставшуюся волю, и шагнула прямо в синее ревущее пламя дикого портала.

​Мир снова исчез. Нас закрутило в тошнотворной, сдавливающей грудную клетку центрифуге. На этот раз переход дался куда тяжелее: разлом яростно сопротивлялся трем чужакам, пытаясь разорвать нас на куски. Я чувствовала, как «Теневой плащ» трещит по швам, принимая на себя чудовищный урон дикой магии.

​А затем нас просто вышвырнуло наружу.​Мы кубарем вылетели из портала на Восточном склоне Волчьих скал. Снег, колючий морозный воздух и пронзительный вой ночного ветра ударили в лицо. «Теневой плащ», исчерпав свой лимит, осыпался с моих плеч мелкой, серой золой, навсегда утратив свою магию.

​Мы рухнули в глубокий сугроб. Элиас скатился с моих плеч и остался лежать на снегу, тяжело и хрипло дыша. Его глаза были закрыты, а бледная кожа сливалась по цвету с окружающим пейзажем.

​— Вставай, Марго, — я с трудом поднялась на четвереньки, выплевывая снег. Боль в боку вспыхнула с новой силой. — До дома отшельника три мили. Мы должны дотащить его до тепла.​​Как мы преодолели эти три мили по заснеженному лесу, я не запомнила. Это был слепой, животный инстинкт выживания. Мы тащили ректора волоком, поддерживая под руки, падая в снег, поднимаясь и снова делая шаг. Звезды над нами равнодушно мерцали, освещая кровавый след, который оставляли на белом насте израненные ноги Элиаса.

​Когда впереди, сквозь морок южной магии, наконец-то проступили очертания бревенчатой избы Каэля, я издала звук, похожий на скулеж побитой собаки.​Дверь распахнулась еще до того, как мы успели к ней подойти.

​На пороге стоял Каэль. В одной руке он держал заряженный магический арбалет, в другой — керосиновую лампу. Увидев нас — окровавленных, едва живых, покрытых копотью и снегом, — он медленно опустил оружие.

​Его взгляд скользнул по моему лицу, затем опустился на бессознательного Ледяного Короля, висящего на наших с Марго плечах.

​— Клянусь Южным Солнцем... — потрясенно выдохнул отшельник, отступая в сторону и пропуская нас в спасительное тепло дома. — Ты действительно вытащила его из пасти Инквизиции.

​Мы ввалились внутрь, и я вместе с Элиасом обессиленно рухнула на деревянный пол прямо у пылающего камина. Марго упала рядом, жадно хватая ртом теплый воздух.

​Я подтянула голову ректора к себе на колени, дрожащими руками убирая серебряные пряди с его лица. Грудь Элиаса слабо, но ритмично поднималась. Он был жив. Мы были живы.

​Партия еще не была окончена, но сегодня смерть отступила. А завтра... завтра Империя содрогнется от нашей мести.