​Сутки, выторгованные для меня безымянным южным артефактором, пролетели как один долгий, смазанный лихорадочный вздох. Вязкое марево бреда наконец отступило.

​Когда я разлепила тяжелые веки в следующий раз, за толстым стеклом окна всё еще исступленно выла горная метель, но внутри меня кое-что безвозвратно изменилось. Яд «Черного кнута» больше не выжигал мои вены каленым железом. Густая, дурно пахнущая болотной тиной и горькими кореньями мазь вытянула из раны некротическую гниль, оставив после себя лишь обычную, вполне терпимую пульсирующую боль разодранной плоти. Тело перевертыша, получив долгожданную передышку и жадно впитывая тепло камина, начало стремительно регенерировать.

​Откинув в сторону тяжелое, кусачее овечье одеяло, я рывком села на деревянной постели. Голова была пугающе, кристально ясной. Дикая, слепая звериная ярость, заставлявшая меня бросаться на врага с голыми клыками, отступила на задний план, свернувшись тугой пружиной. Ей на смену пришел холодный, математический расчет — тот самый ледяной прагматизм, которому меня так упорно и безжалостно учил Элиас на полигонах академии.

​Изольда Вейн забрала у меня всё. Она разбила наш источник, растоптала мою жизнь и прямо сейчас методично пытала единственного мужчину, ради которого моя внутренняя рысь была готова сжечь этот проклятый мир дотла. Значит, я должна стать тем самым абсолютным пламенем, которое сожрет ее саму.

​Я неотрывно смотрела на тлеющие в каменном зеве камина угли, плотно подтянув колени к груди. В моей голове вырисовывался четкий, безжалостный план. Изольда совершила одну фатальную, непростительную ошибку — она была слишком высокомерна.

​Ведьма наверняка уже праздновала победу в столичных кабинетах. В ее извращенной реальности я была лишь мертвым куском мяса, навсегда замерзшим на перевале Волчьих скал. И это заблуждение было моим главным, абсолютным козырем. Призрак не оставляет следов на свежем снегу. Призрака невозможно отследить поисковыми артефактами.

​Мой план уничтожения этой дряни разбивался на три смертоносных этапа:

​Шаг первый: Приручение бинарного ядра.Я опустила потяжелевший взгляд на свои раскрытые ладони. Под бледной кожей, в самом эпицентре моего золотого первородного пламени, всё еще пульсировала крошечная фиолетовая искра Элиаса. Пока мы пространственно разделены, я не могу выдать разрушительную мощь полноценного бинарного источника, но я могу использовать эту искру как отмычку. Мой огонь, сплетенный с его высоковольтной грозой, способен взламывать руны Инквизиции. Мне нужно научиться бить этой энергией точечно, как хирургическим скальпелем, чтобы бесшумно вскрыть многослойную защиту Министерства.

​Шаг второй: Фантомный переход.Обычные портальные арки круглосуточно отслеживались Высшим Советом. Конные тракты перекрыты патрулями. Мне жизненно необходим был способ добраться до столицы и проникнуть в глубокие подземелья так, чтобы ни одна Ищейка даже не почесалась. И решение этой невыполнимой задачи сейчас сидело в кресле напротив меня, невозмутимо начищая лезвие короткого кинжала.

Шаг третий: Удар в сердце тьмы.Изольда использовала запретную некротику. Темная магия уже разъедала ее изнутри, требуя постоянной, жадной подпитки. Если я просто перережу ей горло — она станет святой мученицей в глазах Совета. Нет. Я должна заставить ее собственную тьму сожрать ее заживо прямо на глазах у Высшего Суда. Выбить из-под нее опору и сжечь артефакты, к которым привязана ее жизнь.

​— У тебя такой взгляд, девчонка, словно ты уже детально прикидываешь, на каком именно суку будешь вешать главу Департамента Инквизиции, — подал голос мой угрюмый спаситель.

​Раздался тихий скрежет точильного камня: он отложил охотничий кинжал на стол и проницательно посмотрел на меня из полумрака.

​— Вешать — это слишком милосердно, — мой голос прозвучал тихо, но от его ледяной вибрации пламя в камине нервно дрогнуло. Я спустила босые ноги на шершавые доски пола. — Мне нужно в столицу. В самую защищенную, глухую часть тюрьмы Высшего Совета. И мне нужна твоя помощь.

​Мужчина тяжело вздохнул, со скрипом потирая седую щетину:

​— Я же говорил, я — беглец. Если я хоть на милю сунусь в столицу Империи, с меня сдерут шкуру быстрее, чем ты успеешь выпустить когти из ножен.

​— Тебе не нужно идти со мной на верную смерть, — я медленно поднялась, чувствуя, как затекшие мышцы наливаются долгожданной, горячей силой. — Твой дом скрыт мороком высшего порядка. Ты сам сказал, что это старая южная магия, которая играючи обманывает любые артефакты слежения. Научи меня. Или дай мне амулет с этой иллюзией.

​Мужчина нахмурился, в его карих, уставших глазах мелькнуло отчетливое сомнение.

​— Южные миражи работают на принципах тонкого преломления света и полного сокрытия ауры. Это хрупкая материя. А ты — ходячий лесной пожар, да еще и с этой нестабильной чужой искрой внутри. Твоя дикая магия просто сожжет иллюзию изнутри за пару минут.

​— Я смогу ее удержать, — жестко, чеканя каждый слог, ответила я. — Элиас научил меня абсолютному ментальному контролю. Если ты дашь мне маскировку, я клянусь своей кровью, что Министерство никогда не узнает, откуда она у меня. Я уйду сегодня же и больше не принесу в твой дом проблем.

​Он долго молчал, взвешивая все риски и оценивая мою решимость. В этой тяжелой тишине было слышно лишь заунывное завывание ветра за стенами иллюзорной избы. Наконец, беглый артефактор медленно кивнул самому себе, словно принимая фатальное решение.

​— Был у меня когда-то один упрямый командир. Тоже ради любви готов был в одиночку штурмовать неприступные крепости, — усмехнулся он с горькой, царапающей ностальгией. Он полез во внутренний карман куртки и достал небольшой, матово-черный кулон на тонкой серебряной цепочке. Внутри темного камня клубился живой, непроглядный туман. — Хорошо, рысь. Я дам тебе «Теневой плащ». Это артефакт. Он накинет на тебя ментальный саван: скроет свечение ауры, заглушит запах крови и сделает невидимой для Ищеек ровно до тех пор, пока ты не атакуешь первой. Но учти: стоит тебе применить магию в полную силу — плащ рассыплется серым пеплом.

​— Большего мне и не нужно.

​Я хищно, обнажив чуть удлинившиеся клыки, улыбнулась, принимая из его загрубевших пальцев спасительную цепочку. Внутри живота сладко и пугающе разгоралось предвкушение грядущей битвы.

​У меня не было собственной армии. Не было поддержки влиятельных лордов или тяжелых артефактов Инквизиции. Но у меня была ярость истинной пары, изворотливая хитрость дикого зверя и безупречный морок южных земель.

​«Я иду за тобой, Элиас,— мысленно, как священную клятву, пообещала я, не отрывая немигающего взгляда от яростно танцующих искр в камине. —А ты, Изольда… ты очень скоро на собственной шкуре узнаешь, как страшно умеют восставать из мертвых те, кому больше нечего терять».

​Мужчина тяжело, со скрипом половиц поднялся с деревянного табурета. Он подошел к дальней стене своей иллюзорной избы и, безошибочно найдя в полумраке нужный массивный кедровый брус, с силой нажал на едва заметный темный сучок. Дерево бесшумно, как по маслу, отъехало в сторону, открывая глубокий, выстланный толстыми пластинами свинца тайник.

​— Я хранил его на крайний случай. Если Инквизиция всё же доберется до моего порога, — глухо произнес маг, извлекая на свет туго перевязанный сверток из промасленной кожи. — Но, видимо, тебе он сейчас куда нужнее.

​Он осторожно развернул ткань, и я невольно затаила дыхание. Это был не просто амулет или типичная зачарованная безделушка с рынка артефакторов. Это была настоящая мантия, сотканная из матово-черных, струящихся нитей, которые, казалось, жадно поглощали сам багровый свет от камина. Ткань выглядела невесомой, как утренний предрассветный туман, но от нее отчетливо веяло холодом и древней, пугающе могущественной магией абсолютного сокрытия.

​— «Теневой плащ», — мужчина протянул его мне вместе со стопкой аккуратно сложенной одежды. — И вот еще. Мои старые походные вещи. Придется затянуть ремни потуже, но это гораздо лучше, чем привлекать внимание столичных патрулей в пастушьем рванье.

​Я быстро переоделась в углу, стараясь лишний раз не тревожить свежие, саднящие швы и стянутые бинты на левом боку. Плотные кожаные штаны, пахнущие дегтем, грубый, но невероятно теплый шерстяной свитер под самое горло и высокие, подбитые волчьим мехом ботинки — одежда артефактора была мне велика, но сидела надежно, не стесняя движений. Перетянув талию широким ремнем с массивной медной пряжкой, я почувствовала себя собранной.

​Боль в боку никуда не ушла, но теперь она стала моим якорем. Отрезвляющим, холодным напоминанием о том, ради чего я возвращаюсь в самое пекло.

​Я взяла невесомый плащ и одним плавным движением накинула его на плечи.

​Эффект оказался мгновенным и пугающим. Как только серебряная застежка у горла глухо щелкнула, я почувствовала, словно меня с головой опустили на дно глубокого, темного и ледяного колодца. Моя огненная, яростно пульсирующая аура, которая всегда искрилась вокруг меня теплым золотым ореолом, оказалась жестко и бескомпромиссно заперта внутри тела. Внутренний зверь тревожно заворочался, стиснутый со всех сторон тяжелым, глухим ментальным вакуумом, но я лишь крепче стиснула челюсти, подчиняя его своей воле.

​— Идеально, — оценил Аэль, прищурив карие глаза и пытаясь сфокусировать на мне взгляд. — Даже я, стоя в двух шагах и зная, кто ты, не чувствую от тебя ни капли магии. Для поисковых рун Вейн ты теперь просто сгусток абсолютной пустоты. Слепое пятно.

​— Как мне добраться до столицы? — сухо спросила я. Мой голос, приглушенный глубоким капюшоном, прозвучал странно и неестественно. — Все официальные порталы жестко контролируются Высшим Советом. Конные тракты заблокированы цепями Ищеек.

​На обветренных губах моего спасителя появилась тонкая, хитрая усмешка старого контрабандиста.

​— Официальные — да. Но Империя стоит на древних костях. В трех милях отсюда, прямо на восточном склоне, есть старый геомантический разлом. Тектонический выход дикой силы, который Инквизиция так и не смогла взять под контроль из-за его чудовищной нестабильности. Если войти в него в «Теневом плаще», разлом не разорвет тебя на кровавые куски, а выплюнет прямо в старых катакомбах под столицей. Я пользовался им однажды, когда бежал из города.

​— Три мили на восток, — эхом повторила я, кивнув. — Спасибо. За всё.

​Я развернулась к массивной дубовой двери, готовая шагнуть обратно в зимний ад, но мужчина окликнул меня в последний раз:

​— Эй, рысь.

​Я обернулась, глядя на него из непроглядной тьмы капюшона.

​— Меня зовут Аэль, — впервые за всё время он доверил мне свое истинное имя. — И если ты действительно убьешь Изольду Вейн... что ж, всё Южное королевство стоя выпьет за твое здоровье. Удачи, мертвая девочка.

​— Я не верю в удачу, Аэль. Я верю в превосходство хищника, — бросила я, навалилась плечом на дверь и толкнула ее.

​Один шаг за порог — и иллюзия теплой, пахнущей деревом избы осталась позади, со щелчком скрытая непроницаемым южным мороком.

​Ледяной северный ветер тут же с силой ударил в лицо, но метель уже начала стихать. Небо над пиками Волчьих скал очистилось, обнажив россыпь колючих, равнодушных звезд и тяжелый, налитой серебром диск бледной луны.

​Снег хрустел под тяжелыми подбитыми ботинками. Я не бежала, озираясь, как загнанная жертва. Я шла размеренным, бесшумным шагом хищника, вышедшего на охоту. «Теневой плащ» делал свое дело безукоризненно: свирепый ветер совершенно не трепал полы матово-черной ткани, а колючие снежинки, касаясь моих плеч, просто соскальзывали вниз, растворяясь в воздухе и не оставляя мокрых следов. Я стала абсолютной пустотой, движущейся черной прорехой на белом холсте зимы.

​Глубоко в груди, под давящей толщей искусственной тьмы плаща, всё так же ровно и невероятно упрямо пульсировала крошечная фиолетовая искра Элиаса.

​«Я иду,— мысленно потянулась я к этому сгустку озона, концентрируя на нем всю свою ледяную, выверенную ярость. —Держись за жизнь так же крепко, как я сейчас держусь за эту нить. Я иду».

​Восточный склон показался спустя час изнурительного, выматывающего подъема по глубокому снегу. Как и говорил Аэль, воздух здесь был невыносимо густым, до тошноты пропитанным запахом грозового озона и потрескивающим от высокой концентрации дикой магии. Между двумя циклопическими, обледенелыми менгирами пульсировала рваная, нестабильная пространственная воронка. Она с шипением плевалась ядовито-синими искрами, извиваясь, словно смертельно раненое чудовище.

​Без малейших колебаний, не сбавляя мерного шага, я шагнула прямо в ревущую, слепящую пасть разлома.

​Мир вокруг мгновенно схлопнулся, с оглушительным звоном разорвался на тысячи осколков и тут же собрался вновь с тошнотворным, вакуумным хлопком, выбившим весь воздух из легких.

​Мои колени подогнулись, подошвы ботинок заскользили по мокрой брусчатке. В нос ударил резкий, удушливый запах застоявшихся сточных вод, мокрой шерсти крыс и вековой могильной сырости.

​Я тяжело сглотнула и открыла глаза.

​Вокруг, во мраке, тянулись бесконечные, поросшие склизким зеленым мхом и плесенью каменные коридоры древних столичных катакомб. Где-то очень далеко, метрах в пятидесяти над моей головой, глухо громыхали по мостовой колеса экипажей и бурлила жизнь сытой, ничего не подозревающей столицы Империи.

​А прямо подо мной, всего в нескольких ярусах ниже, во тьме скрывались неприступные казематы Высшего Совета.

​Мои губы под тканью плаща медленно изогнулись в жесткой, предвкушающей усмешке. Мертвая рысь вернулась в город. Партия перешла в кровавый эндшпиль.