​Пока в заснеженной избушке на самом краю обитаемого мира дикая кошка медленно засыпала под защитой чужого спасительного морока, в самом сердце Империи время словно остановилось.

​В мрачных, сочащихся сыростью подземельях Высшего Совета минуты тянулись бесконечно долго. Они отсчитывались лишь мерными, глухими ударами капель грунтовой воды, разбивающихся о покрытый склизким мхом каменный пол:кап... кап... кап...

​Элиас Вернер давно потерял счет времени. Он не знал, какой сегодня день недели, сколько лиг снега отделяет его от академии и сколько безликих стражников успело смениться у дверей его одиночной камеры. Тяжелые Цепи Подавления, выкованные из проклятого министерского золота, тускло гудели, непрерывно высасывая из него последние остатки резерва. Магические оковы жгли каналы, отзываясь в теле непрекращающейся тупой судорогой, но сознание ректора оставалось пугающе, кристально ясным. Великий маг научился блокировать физическую боль, заперев свои эмоции и превратив разум в неприступную, монолитную гранитную крепость.

​До тех пор, пока массивная железная дверь камеры не отворилась с противным, душераздирающим ржавым скрежетом.

​Изольда Вейн вошла бесшумно, словно бесплотный призрак. Черная некротическая скверна, стремительно пожирающая ее тело после активации запретного артефакта, пустила корни еще глубже: ногти женщины потемнели, напоминая осколки обсидиана, кожа приобрела мертвенно-серый оттенок, а в лихорадочном, безумном взгляде больше не осталось ничего человеческого. Она сделала несколько неторопливых шагов вперед и остановилась ровно в футе от распятого на стене ректора.

​— Ты зря упрямишься, Элиас, — тихо, почти ласково произнесла она. От этого вкрадчивого, змеиного тона по спине любого стражника пробежал бы смертельный мороз. — Твое гордое молчание на допросах больше не имеет никакого смысла. Партия сыграна, дорогой мой. Твоя маленькая рысь мертва.

​Элиас даже не вздрогнул, но его серые глаза, подернутые мутной дымкой запредельного истощения, мгновенно сфокусировались на торжествующем лице женщины.

​— Конвой попал в сильнейший обвал на горном перевале Волчьих скал, — Изольда ядовито, хищно улыбнулась, смакуя каждое произнесенное слово и наслаждаясь моментом. — Тварь предсказуемо пыталась бежать. Мне пришлось лично завершить это конвоирование. Некротический яд «Черного кнута» не оставляет шансов даже первородным оборотням, Вернер. Она издохла в сугробе, как обычное дикое животное. Ей перегрызли горло ее же собственные, взбунтовавшиеся от голода стихии.

​— Лжешь... — хрипло, едва слышно выдохнул Элиас. Разбитые губы почти не повиновались ему, но в истощенном голосе всё еще звенела тонкая сталь.

​— Проверь сам, если не веришь мне, — Изольда сделала шаг назад, вальяжно скрестив руки на груди. — Ты ведь так отчаянно гордился вашей хваленой бинарной связью. Ну же, попробуй коснуться её разума. Почувствуй то, чего больше нет.

​Сжав зубы до кровавой пены и хруста в челюстях, Ледяной Король закрыл глаза. Превозмогая яростное сопротивление золотых цепей, которые тут же отозвались новой, ослепляющей волной судорог по всему телу, он ментальным усилием швырнул остатки своего израненного сознания вглубь выжженного резерва. Туда, где под вечной толщей льда должна была теплиться крошечная янтарная искра — тату-метка истинной пары, добровольно отданная ему Роксаной.

​Он звал её. В полном отчаянии, безжалостно ломая собственные ментальные барьеры, Элиас тянулся сквозь лиги пространства и глухие каменные стены, пытаясь уловить хотя бы слабый, едва заметный отголосок ее дыхания. Пульс истинной пары. Хоть какой-то знак того, что она жива.

​Но ответом ему была тишина.

​Страшная, звенящая, абсолютно мертвая пустота. Колоссальное расстояние, блокирующие заклятия глубоких подземелий Империи и остаточный эффект от недавнего «Раскола души» полностью отсекли его от внешнего мира. Но для смертельно уставшего, истощенного мага этот вакуум стал окончательным, не подлежащим обжалованию приговором. Искра не отозвалась. На том конце бинарного провода не осталось ничего, кроме холодной, безжизненной золы.

​Элиас медленно открыл глаза. И в этот самый миг вековая гранитная крепость Ледяного Короля с грохотом рухнула, погребая под обломками последнюю волю к жизни. В его серых, всегда расчетливых и холодных глазах больше не было льда — там воцарилось абсолютное, выжигающее душу дотла отчаяние. Без Роксаны этот мир мгновенно потерял для него любые смыслы и краски. Осталась лишь бесконечная, темная зима.

​— Убей меня, — тихо, совершенно безразлично произнес он. Его голова бессильно, надломленно опустилась на грудь. — Закончи это, Изольда. Убей.

​В ответ на его сокрушительную капитуляцию под низкими сводами каменной камеры раздался громкий, безумный, торжествующий хохот. Изольда смеялась, высоко запрокинув голову, и этот неестественный смех граничил с чистой, неподдельной истерикой чернокнижницы.

​— Убить тебя? О, нет, мой дорогой ректор! — отсмеявшись, прошипела она, резко подаваясь вперед и обдавая его запахом тлена. — Ты слишком дорого мне обошелся, чтобы я позволила тебе так легко и благородно сбежать на плаху. Ты всё еще нужен Короне. Бинарная мутация навсегда изменила саму структуру твоей магии. Министерство сделает из тебя идеального, послушного цепного пса Империи. Мы просто полностью сотрем и перепишем твою личность.

​Она медленно протянула руку и с извращенным, садистским наслаждением провела тонкими, холодными пальцами по его израненной, покрытой свежими рубцами груди. Элиас даже не шевельнулся — ему было уже глубоко плевать на любые телесные унижения.

​Длинные пальцы Изольды остановились у самой глубокой раны, оставленной министерским кнутом. На бледной подушечке ее указательного пальца осталась крупная, густая капля его багровой, еще теплой крови.

​Ведьма поднесла палец к своим тонким губам и медленно, демонстративно облизала его, прикрыв глаза. Их зрачки лихорадочно расширились, а по телу прошлась видимая волна темного, экстатического возбуждения.

​— М-м-м... — Изольда судорожно выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. — А твоя кровь чертовски вкусная, Элиас. Сладкая. В ней так много первородной, нетронутой силы... Скоро, очень скоро вся эта колоссальная мощь будет принадлежать Короне. И мне.

​Она резко развернулась и быстрыми, рваными шагами покинула сырую камеру, оставив Ледяного Короля висеть в кромешной темноте на золотых цепях. Изольда упоенно праздновала свою победу, даже не подозревая об одном: глубоко в подземельях, заблокированная всеми щитами и заклятиями мира, янтарная искра в самой глубине груди Элиаса не умерла. Она просто затаилась, сжавшись в невидимую точку и капля за каплей накапливая первородную ярость для своего самого страшного, разрушительного взрыва.

​Тяжелая, окованная потускневшей сталью дверь с протяжным лязгом захлопнулась за Изольдой. Эхо удара заметалось по каменному мешку камеры допросов, и здесь снова воцарилась удушающая, вязкая тишина, пахнущая подвальной сыростью, озоном и запекшейся кровью.

​В самом темном углу помещения, куда не доставал свет тусклых магических факелов, прямо за массивным каменным выступом осел густой, маслянистый морок. Воздух в этой точке едва заметно рябил, преломляя лучи света и искажая контуры реальности. Под этой зыбкой защитой высшего заклинания сокрытия — «Пепельной вуали», выпившей до дна резерв ее ведьминских сил, — пряталась Марго.

​Ее побелевшие пальцы с такой яростью впились в шершавый, покрытый изморозью гранит стены, что короткие ногти с хрустом треснули. Из-под содранной кожи выступили темные бисеринки крови, но Марго не чувствовала боли. Рыжая ведьма прерывисто, со свистом втягивала носом спертый воздух. Каждое брошенное Изольдой слово, ее лающий, торжествующий смех и этот издевательский жест — нарочито медленное слизывание чужой крови с наманикюренного пальца — отпечатались на сетчатке Марго раскаленным клеймом.

​«Твоя маленькая рысь мертва... Она издохла в сугробе...»— ядовитый, сочащийся фальшивым сочувствием голос мучительницы до сих пор гулким набатом отдавался в висках.

​Сердце Марго мучительно сжалось и пропустило удар. К горлу подкатил липкий, отдающий желчью комок первобытной паники, перекрывая кислород. На секунду влажные каменные своды перед глазами пошатнулись, грозя обрушиться. Рокси? Ее боевая, вечно встрепанная, упрямая до зубовного скрежета Рокси? Та самая невыносимая девчонка, с которой они делили жесткие матрасы в крошечной комнате, черствый паек и самые безумные тайны Академии — мертва?! Превратилась в закоченевший труп на дне горного ущелья?!

​«Нет. Нет, нет, нет, это наглая, грязная ложь!» — мысленно зарычала Марго, до хруста в шее встряхивая головой. Она железной волей загнала подступающую истерику в самый темный угол подсознания. «Роксану невозможно убить каким-то жалким министерским кнутом. Эта драная кошка слишком живуча и хитра, чтобы просто так сдаться холоду. Изольда блефует. Упивается властью и выдает желаемое за действительное».

​Но Элиас… Элиас поверил каждому ее слову.

​Марго с обжигающей грудь болью перевела взгляд на мужчину, растянутого между двумя столбами. Великий Ледяной Король, гроза Академии, сейчас казался лишь выпотрошенной тенью самого себя. Его светлые волосы слиплись от пота. Голова безвольно, словно у сломанной куклы, упала на истерзанную грудь. В заострившихся чертах его изможденного лица застыло такое глухое, мертвенное, беспросветное отчаяние, что ведьме захотелось разорвать горло в животном крике. Он сломался. Он искренне просил о смерти.

​Шаркая стертыми подошвами ботинок, Марго сделала неуверенный шаг вперед, принудительно обрывая магический контур. Ошметки «Пепельной вуали» со слабым треском осыпались на грязный пол, обращаясь в серый пепел, который тут же растаял в воздухе.

​— Ректор... Элиас... — хрипло, едва разлепляя пересохшие губы, позвала она и бросилась к нему.

​Она вскинула дрожащие руки, потянувшись к массивным матовым оковам, уродующим его стертые в мясо запястья. Но стоило подушечкам ее пальцев оказаться в паре дюймов от тяжелых звеньев, как воздух вокруг металла угрожающе заискрился, вспыхнув ядовито-багровым гало. Мощнейший импульс заклятия Подавления невидимой плетью хлестнул Марго по рукам. Кожу обожгло, словно кипятком, заставив ведьму с шипением отшатнуться и прижать обожженные кисти к груди.

​Ведьма до крови прокусила нижнюю губу, прищурившись. Дело дрянь. Это были далеко не стандартные тюремные кандалы. Взгляд артефактора быстро вычленил двойную структуру ловушки:

Звенья отлили из сплава алхимического золота и кристаллизованных слез сирен. Они не просто сковывали плоть — они хищными клещами вгрызались в самую ауру заключенного. Любая крупица внутренней магии высасывалась металлом и питала замки, замыкая порочный цикл.

Попытка расплавить их обычным огнем или разрубить направленным боевым плетением стала бы приговором. Защитная матрица цепей среагировала бы на внешнюю агрессию мгновенным выбросом всей накопленной энергии прямо в истощенное ядро Элиаса. Этот металл просто выжег бы его изнутри, оставив лишь пустую оболочку.

​Дыхание Марго участилось, в голове закрутился судорожный вихрь мыслей. Она лихорадочно перелистывала в памяти пыльные страницы фолиантов, конспекты лекций по высшей алхимии и запретной артефакторике. Должен быть способ. Должен!

​— Нужен деструктуризатор... — выдохнула она во мрак камеры. Ее зеленые глаза лихорадочно сверкнули. — Кислотный растворитель абсолютного порядка. Зелье«Слезы Горгоны».

​Только это нестабильное, смертельно опасное варево способно за считанные секунды сожрать саму магическую матрицу министерского сплава. Оно превратит неприступное золото в рыхлую, крошащуюся в пальцах окалину, оставив живую плоть под ним абсолютно нетронутой.

​Возникла лишь одна проблема — размером с Бездну. Подобные флаконы не пылились на полках в лавках целителей. Синтез «Слез» строжайше запрещался законами Империи, а сам рецепт был надежно спрятан за семью замками.

​— Где мне это взять?.. — Марго обвела загнанным взглядом сырые стены, словно ища ответа на камнях. Ответ пришел сам: — Только в Главной лаборатории Академии. В личном секретном сейфе ректорского крыла.

​Для того чтобы сварить базовую основу «Слез Горгоны», требовались компоненты, каждый грамм которых жестко контролировался Инквизицией.

​Весь этот незаконный арсенал пылился за бронированными дверями Академии Огня. И прямо сейчас коридоры Альма-матер буквально кишели Ищейками Изольды, рыскающими в поисках беглецов. Просочиться сквозь их кордоны, вскрыть сейф, ювелирно сварить летучий состав и живой спуститься обратно в застенки Министерства… План не просто граничил с безумием — он был чистейшим самоубийством.

​Марго бросила долгий, тяжелый взгляд на неподвижного, погруженного в свой персональный ледяной ад Элиаса.

​— Держись, мой Король, — звенящим от внезапной решимости шепотом произнесла рыжая ведьма, натягивая глубокий капюшон мантии на самое лицо. — Твоя любимая катастрофа жива, я нутром это чую. И я достану тебе это проклятое зелье, даже если ради этого придется перевернуть всю лабораторию вверх дном.

​Выскребая со дна ауры последние, отдающие головной болью остатки магии, она вновь сплела пальцами контур. «Пепельная вуаль» дрогнула, скрыла ее фигуру и растворила в густом полумраке, оставив позади сырые казематы.

​Спасательная операция вступала в свою самую темную, смертельно-алхимическую фазу.