​Его губы обрушились на мои с такой сокрушительной, отчаянной яростью, словно он умирал от многодневной жажды, а я была единственным источником живой воды во всем этом промерзшем, занесенном снегом мире. Это больше не был тот сдержанный, едва намеченный, полный горького самоконтроля поцелуй в его рабочем кабинете. Это была безоговорочная, абсолютная капитуляция Ледяного Короля.

​Я тихо ахнула ему в губы, чувствуя солоноватый вкус его дыхания и покалывание морозного озона. Его сильные, мозолистые от рукоятей мечей ладони собственнически сомкнулись на моей талии, сминая тонкую ткань одежды, и рывком прижали меня вплотную к своему твердому, горячему телу. Моя внутренняя рысь внутри меня торжествующе, оглушительно зарычала, выпуская на волю всё то жидкое, расплавленное золото первородной магии, которое я так тщательно и долго прятала под кожей.

​Воздух в тренировочном зале заискрился, пахнув паленой шерстью и грозой. Пространство вокруг нас внезапно дрогнуло, потеряло четкие контуры и закрутилось тугой, гудящей воронкой, сотканной из антрацитовых теней и фиолетовых молний. Реальность с оглушительным, хлестким хлопком разорвалась по швам.

​Элиас не стал тратить драгоценное время на долгие переходы по темным, гулким коридорам спящей академии. Пространственный портал, требующий колоссальных, почти смертельных для обычного мага затрат энергии, перенес нас прямо в самое сердце его личных покоев в Северной башне.

​Мы оказались в просторной спальне, погруженной в полумрак. Комнату освещал лишь тусклый, мертвенно-бледный свет тяжелой луны, пробивающийся сквозь массивные витражные окна с изображениями раскидистых морозных деревьев. Но стоило нашим ногам коснуться мягкого, пушистого ковра из медвежьей шкуры, как камин в углу комнаты утробно взревел. Он ответил на яростный всплеск моей огненной магии, мгновенно выплюнув снопы искр, и залил пространство жарким, багрово-янтарным светом.

​Элиас не разорвал поцелуй ни на секунду. Он сделал стремительный шаг вперед, заставляя меня слепо отступать назад, пока мои колени не коснулись прохладного края огромной, застеленной темным, тяжелым шелком кровати.

​Я потянула его на себя, увлекая в падение. Мы рухнули на шелковые простыни, и плотная ткань моей водолазки показалась сейчас невыносимой, лишней преградой. Пальцы Элиаса — непривычно горячие, дрожащие от нетерпения — скользнули под край одежды, обжигая чувствительную кожу на животе. От этого простого прикосновения по моим венам, заставляя выгнуться в дугу, ударил концентрированный, чистый озон.

​Наше слияние вышло далеко за рамки обычной человеческой страсти или физического влечения. Это был истинный, необратимый резонанс двух первозданных, противоположных стихий, навсегда перекраивающий саму нашу природу:

​Ментальный пробой:Его разум распахнулся передо мной без остатка, сметая вековые щиты. Я больше не видела строгих, гранитных барьеров расчетливого ректора — только бушующий, бескрайний океан его подлинных эмоций, его леденящего страха за мою жизнь и его темной, всепоглощающей, граничащей с безумием нежности.

Стихийный танец:Мое золотое пламя окончательно вырвалось из-под контроля, но оно больше не сжигало. Оно ласково сплелось с его серебряным льдом и высоковольтными искрами молний, окутывая кровать мерцающим, потрескивающим коконом абсолютной, непроницаемой защиты.

​Запечатывание связи:В тот сакральный момент, когда мы стали единым целым, моя аура навсегда изменила свой узор. В самом центре моего янтарного, кошачьего огня зажглась крошечная, пульсирующая и нерушимая искра его грозовой магии. Метка Ледяного Короля, которую невозможно смыть даже смертью.

​— Моя… — хрипло, на грани утробного звериного рыка выдохнул Элиас мне в самые губы, когда мир вокруг нас с грохотом взорвался миллионами слепящих сверхновых звезд. Его пальцы сжали мои плечи так крепко, до синяков, словно он до ужаса боялся, что я исчезну, растворюсь в утреннем тумане.

​— Ваша, — задыхаясь от переполнявшей меня чужой мощи, прошептала я в ответ. Я впивалась пальцами в его обтянутые шрамами плечи, оставляя на бледной коже легкие, тут же затягивающиеся следы от своих чуть удлинившихся, диких когтей. — А вы мой, Элиас. Только мой.

​В эту Йольскую ночь, под оглушительное завывание ледяной метели за толстыми каменными стенами древней академии, дикая рысь наконец-то обрела свою стаю. В лице одного-единственного человека.

​Рассвет подкрался незаметно, окрасив далекие заснеженные вершины гор на горизонте в нежные, персиково-розовые тона. Метель за окном утихла, оставив после себя лишь кристально чистое, звенящее морозное утро.

​Я лежала на широкой груди Элиаса, слушая ровный, глубокий и успокаивающий стук его сердца. Мои пальцы лениво выводили невидимые линии на его ключице, скользя прямо поверх темной, слегка припухшей вязи магических татуировок, которые теперь тускло светились золотом. Я чувствовала себя так, словно заново родилась — легкой, бесконечно сильной и абсолютно, монументально неуязвимой.

​Элиас не спал. Его тяжелая, теплая рука покоилась на моей талии, время от времени бережно, едва ощутимо поглаживая обнаженную кожу. В его серых глазах, устремленных в высокий сводчатый потолок, больше не было привычной ледяной брони, но там читалась глубокая, напряженная стратегическая задумчивость.

​— Изольда не остановится, — тихо произнесла я, озвучивая тот липкий страх, что всё еще витал в морозном воздухе комнаты. — Твои архивы задержат ее, возможно, дело даже дойдет до трибунала. Но у нее слишком глубокие корни и связи в Министерстве. Как только она поймет, что моя аура теперь навсегда спаяна с твоей, она использует это как оружие.

​Элиас медленно перевел взгляд на меня. На его тонких губах скользнула легкая, хищная и очень опасная улыбка человека, который всегда просчитывает партию на десять шагов вперед.

​— Пусть попробует доказать это, маленькая рысь. — Он приподнялся на локте, нависая надо мной. Глаза его блеснули расплавленным серебром, а голос зазвучал с непоколебимой уверенностью истинного правителя: — Связь такого уровня работает в обе стороны. Моя печать на твоей ауре отныне намертво блокирует любые поисковые заклинания твоего зверя, делая тебя невидимой для Ищеек. Но твой огонь… он изменил структуру моей собственной магии. Теперь я могу беспрепятственно пропускать через себя стихию первородного пламени. Для любого артефакта Инквизиции мы больше не маг-универсал и скрытый перевертыш.

​Он поднес ладонь к моему лицу и по короткому щелчку пальцев зажег на кончиках пальцев крошечный, пульсирующий огонек. Но это не был привычный багровый, тяжелый ректорский огонь. Это было мое чистое, искрящееся первородное золото.

​— Мы стали бинарным источником, Роксана, — мягко пояснил он, заметив мой потрясенный, распахнувшийся взгляд. — Это редчайшая магическая аномалия, которая возникает лишь при абсолютном, стопроцентном совпадении двух равноценных стихийных ядер. Министерство Магии молится на такие союзы, ведь они рождают абсолютных защитников Империи. Они не просто не посмеют тронуть нас. Они будут обязаны нас охранять.

​Я завороженно смотрела на золотое пламя, ласково танцующее на его длинных, аристократичных пальцах. Он отдал мне свою ледяную защиту, а взамен получил частицу моей дикой, необузданной души.

​— Значит, мы официально неприкасаемы? — я невольно улыбнулась, чувствуя, как с плеч наконец-то падает последняя, самая тяжелая глыба многолетнего страха.

​— В пределах Империи — да, — Элиас погасил огонек, поймав ладонью воздух, и склонился ко мне, оставляя влажный, обжигающий поцелуй на моем виске. — У нас впереди целый месяц каникул, Рокс. Месяц абсолютно пустой академии, где никто — слышишь, никто — не посмеет прервать наши… дополнительные занятия по контролю резерва. А когда начнется весенний семестр, леди Вейн и весь ее Департамент узнают, что бывает, когда пытаешься загнать в угол верховного ректора и его личную огненную катастрофу.

​Этот месяц, проведенный в пустых, занесенных глухими сугробами стенах академии, стал для меня истинным откровением. Мы существовали вне времени, вне жестких министерских законов и скучных академических правил.

​Днем мы спускались на самые нижние, экранированные полигоны. Там Элиас безжалостно, до седьмого пота и дрожи в мышцах гонял меня по боевой тактике, заставляя выжимать из нашего нового бинарного источника немыслимую, разрушительную мощь. А ночами… ночами Северная башня становилась эпицентром другой, куда более чувственной бури, где морозный озон и дикое пламя сливались в единый, неразрывный узор на нашей коже. Я больше не прятала свою рысь. Я позволила ей дышать полной грудью, любить и защищать то, что теперь принадлежало нам по праву крови и магии.

​Но зима не могла длиться вечно.

​Снег за окнами начал оседать, потемнев и потяжелев от первой, обманчивой февральской оттепели. В академию шумным, разноцветным и гомонящим потоком хлынули вернувшиеся с каникул студенты. Начался весенний семестр. И вместе с ним наступило время раздавать скопившиеся долги.

​Развязка наступила на третий день учебы, прямо во время торжественного ужина в Большом зале.

​Воздух в помещении был пропитан ароматами жареного мяса, специй и звоном сотен столовых приборов, когда тяжелые дубовые двери распахнулись с такой чудовищной силой, что каменная крошка брызнула из косяков. Грохот удара эхом разнесся под сводами.

​В зал стремительным, рваным шагом вошла Изольда Вейн.

​Ее появление заставило замолчать даже самых шумных первокурсников. Но на этот раз за ее спиной стояли не безликие Слепые Ищейки. Ее сопровождали трое седовласых мужчин в тяжелых, глухих золотых мантиях — члены Высшего Судейского Совета Министерства, облаченные в доспехи духовного подавления.

​Изольда выглядела жутко. Ее идеальная некогда прическа растрепалась, на дорогих шелковых одеждах виднелись пятна дорожной грязи, а глаза лихорадочно, безумно блестели от многодневного недосыпа и ядовитого, съедающего ее изнутри нервного истощения. Элиас знатно потрепал ее сеть контрабанды, перекрыв министерские счета, и этот визит явно был ее предсмертным, отчаянным и самым опасным броском загнанной в угол гадюки.

​Она не стала тратить время на этикет. Остановившись прямо посреди центрального прохода, Изольда указала на меня длинным, дрожащим от ярости пальцем с обломанным ногтем.

​— Вот она! — ее голос сорвался на пронзительный, режущий уши визг, от которого зазвенели хрустальные кубки. — Адептка Роксана! Тварь, нелегальный оборотень, оскверняющий эти стены своей животной сутью! А человек, который покрывает эту мерзость, подделывая отчеты и подвергая риску безопасность всей империи — ваш глубокоуважаемый ректор! Я требую немедленного взятия под стражу и полной зачистки их ядер!

​По залу пронесся испуганный, свистящий выдох. Студенты в ужасе замерли, некоторые начали медленно отодвигаться от моего стола. Звенящая, гробовая тишина обрушилась на Большой зал.

​Я даже не шелохнулась, хотя сердце пропустило удар. Спокойно опустив кубок на деревянную столешницу, я перевела взгляд на преподавательский стол.

​Элиас Вернер неторопливо поднялся со своего кресла. В его движениях не было ни капли тревоги. Ледяной Король шел навстречу своей явной победе, чеканя каждый шаг по каменным плитам. Он остановился рядом со мной и на глазах у всей онемевшей академии властно, демонстративно переплел свои пальцы с моими.

​Члены Совета пораженно переглянулись, заметив, как наши ауры мгновенно вошли в резонанс, выбрасывая в воздух снопы серебряных искр.

​— Вы обвиняете меня в сокрытии оборотня, леди Вейн? — голос Элиаса, тихий и вибрирующий от скрытой угрозы, буквально придавил Изольду к полу. — Какая вопиющая некомпетентность. Вы настолько ослепли от злобы, что не способны распознать истинную природу высшей магии, когда она находится прямо перед вашим носом. Мы — бинарная пара. Наша магия едина, и закон Империи гарантирует нам…

​— Нет!!! — Истошный, утробный крик Изольды перебил его на полуслове.

​Ее лицо исказилось в такой гримасе ярости и экстаза безумия, что она перестала быть похожей на человека. Это был всплеск чистой, концентрированной ненависти — той, что уничтожает саму себя, лишь бы забрать врага с собой в бездну.

​— Ты думал, я не узнаю?! Думал, я не просчитала этот исход, Вернер?! — Безумная женщина хрипло расхохоталась, и из ее кармана выскользнул массивный, покрытый багровыми пульсирующими венами артефакт в форме расколотого сердца. — Бинарный источник?! Неприкасаемые?! Так не достаньтесь же вы никому!

​Моя внутренняя рысь внутри вздыбила шерсть, почуяв смертельную опасность, но было слишком поздно.

​— Судейский Совет! Назад! — истошно закричала Изольда, с силой разбивая артефакт о каменный пол прямо у наших ног. — Активировать протокол «Раскол души»! Она — чудовище, а он — предатель Короны!

​Мир вокруг нас взорвался. Но не золотом и серебром, а глухой, удушающей черной вспышкой.

Комнату заполнил дикий, потусторонний гул. Черные, похожие на живые корни плети вырвались из разбитого артефакта, со свистом устремляясь к нам. Элиас среагировал мгновенно — перед нами выросла мощнейшая стена из монолитного, многометрового льда, но черная магия Изольды, подпитанная ее собственной жизненной силой, прошла сквозь лед, точно сквозь воду.

​— Роксана!!! — Его крик, полный первобытного ужаса, стал последним, что я услышала четко.

​Черная плеть с размаху ударила в место соединения наших рук. Нашу бинарную, едва окрепшую связь буквально начали выдирать с мясом. Боль была такой, словно мою душу заживо резали тупыми пилами. Внутри меня взвыла, захлебываясь кровью, моя рысь. Метка Ледяного Короля в моей груди задрожала, покрываясь трещинами и выжигая легкие.

​Наши пальцы, объятые черным дымом, начали соскальзывать. Я видела, как лицо Элиаса бледнеет, как из его носа и глаз принимаются сочиться тонкие струйки темной крови — его ядро принимало на себя основной удар, пытаясь удержать меня, вытащить из этого ада.

​— Держись за меня! Держись!!! — хрипел он, его пальцы судорожно ломали мои ногти, пытаясь сохранить захват.

​Но Изольда, стоящая в центре бушующего черного вихря, уже горела заживо — ее собственная магия пожирала ее тело ради поддержания проклятия. Она смеялась, захлебываясь кровавой пеной:

​— Разделитесь! Твари! В разные концы империи! На каторгу ее! В бездну!

​Судейский Совет, мгновенно сориентировавшись в наступившем хаосе и поддавшись панике от нестабильности вырвавшейся энергии, активировал стационарные руны захвата Большого зала. В их глазах мы превратились в двух неуправляемых монстров, рушащих академию.

​Вокруг Элиаса сомкнулись тяжелые, светящиеся золотом цепи Подавления Совета. Десятки боевых магов прыгнули вперед, наваливаясь на него своей массой, вбивая ректора в каменный пол, пока он пытался дотянуться до меня свободной рукой. Стены зала рушились, погребая под собой столы.

​— Элиас!!! — закричала я, но звук потонул в грохоте падающих камней.

​Пространство за моей спиной треснуло. Черные корни Изольды скрутили мои ноги и с дикой силой рванули назад — в открывшуюся под ногами серую, гнилостную воронку принудительной министерской депортации. Личные Ищейки Изольды, вынырнувшие из теней, намертво защелкнули на моих запястьях блокирующие кандалы из холодного железа.

​Наше сцепление разорвалось.

​Оглушительный ментальный взрыв внутри моей головы возвестил о том, что бинарный канал связи перерублен. Огонь и лед внутри меня столкнулись в хаотичном, уничтожающем бое, лишая сил.

​Последнее, что запечатлелось в моем угасающем сознании перед тем, как я провалилась в серую пустоту портала — это обезумевшие, полные ярости и нечеловеческой боли серые глаза Элиаса, крушащего цепи Министерства, и его страшный, леденящий душу рев, от которого содрогалась сама земля Северной башни.

​Мы были разделены. И мир вокруг нас снова погрузился во тьму.