Обратный путь по темным, выстуженным сквозняками коридорам ректората пролетел как в тумане, но на этот раз это был не туман страха или отчаяния. Внутри меня царило абсолютно незнакомое, кристально чистое умиротворение.

​Моя магия, которая еще вчера бурлила в венах раскаленной, неконтролируемой лавой, теперь текла ровно и мощно, словно полноводная река, закованная в надежные гранитные берега. Серебряный кокон, сотканный из ментальных нитей Элиаса, бережно, но крепко пеленал моего внутреннего зверя, позволяя мне впервые за долгое время дышать полной грудью, не боясь, что из горла вырвется звериный рык.

​Я бесшумно проскользнула в свою комнату. Марго даже не пошевелилась во сне. Скинув пропахший дымом и озоном плащ, я юркнула под холодное одеяло и мгновенно, без сновидений, провалилась в глубокий, восстанавливающий сон.

​Утро обрушилось на академию звоном колоколов и суетой предстоящего третьего экзамена. Я открыла глаза задолго до того, как Марго начала недовольно ворочаться и причитать о невыученных билетах по Истории Магии.

​Я потянулась на узкой кровати, прислушиваясь к своим ощущениям. Никакой ломоты в костях. Никакого зуда под кожей.

​«Спишь, пушистая?»— мысленно, с легкой улыбкой позвала я.

Рысь лишь лениво, сыто мурлыкнула сквозь сон, даже не подумав царапаться. Элиас не соврал. Он не подавил мою суть, как это делала я сама, он филигранно встроил ее в человеческую матрицу, замаскировав под обычный академический резерв.

​Спустившись на завтрак в Большой зал, мы с Марго едва успели занять свободные места за длинным дубовым столом нашего факультета. Студенты напряженно жевали овсянку, перелистывая конспекты. Гул голосов стоял невыносимый, но внезапно он оборвался, словно кто-то набросил на зал звуконепроницаемый купол.

​Тяжелые створки центральных дверей с грохотом распахнулись.

​В зал, чеканя шаг, вошла леди Изольда Вейн. Сегодня на ней была наглухо застегнутая мантия цвета запекшейся крови. Но пугало не это. Следом за куратором, словно безликие тени, двигались две высокие фигуры в глухих серых плащах. Их лица были скрыты за гладкими серебряными масками без прорезей для глаз — визитная карточкаСлепых Ищеек, элитного карательного отряда Министерства Магии.

​Воздух в зале мгновенно заледенел от ужаса. Даже преподаватели за главным столом замерли, отложив столовые приборы.

​Тошнотворный, тяжелый запах черных орхидей ударил мне в ноздри за секунду до того, как Изольда остановилась прямо напротив нашего стола. Ее глаза, подведенные черной сурьмой, торжествующе блестели, когда она безошибочно нашла меня в толпе первокурсников.

​— Адептка Роксана, — голос Вейн, усиленный магией, разрезал мертвую тишину зала. — Именем Департамента ментального контроля вы отстраняетесь от дальнейшей сдачи сессии. Выйдите из-за стола.

​Марго рядом со мной судорожно втянула воздух и вцепилась ледяными пальцами в мой рукав. Я мягко, но решительно отцепила ее руку, медленно поднялась и с достоинством шагнула в проход.

​Страха не было. Было лишь холодное, расчетливое любопытство хищника, который знает, что капкан под его лапой — фальшивый, а настоящая ловушка прямо сейчас захлопывается на шее охотника.

​— Потрудитесь объяснить причину, куратор Вейн, — спокойно, без тени дрожи в голосе произнесла я.

​Изольда презрительно скривила губы, наслаждаясь своей властью и вниманием сотен глаз.

​— Вчера на полигоне был зафиксирован аномальный выброс нестабильной энергии, нетипичный для человеческого мага. У Министерства есть веские основания полагать, что вы скрываете свою истинную природу, незаконно используя чужой имперский патент. Сейчас мы проведем публичную проверку. И если Слеза Истины покажет хоть малейшее отклонение в вашей ауре — вас немедленно арестуют.

​Один из инквизиторов шагнул вперед. На его затянутой в серую перчатку ладони покоился артефакт — прозрачный, идеально ограненный кристалл размером с крупное яблоко.

​Слеза Истины. Самый безжалостный детектор во всей Империи.

​— Положите руку на кристалл, адептка. И пропустите через него свою магию, — приказал глухой, синтетический голос из-под серебряной маски.

​Я медленно протянула правую руку. В этот момент на противоположном конце зала, у преподавательского стола, скрипнуло отодвигаемое кресло. Элиас Вернер неторопливо поднялся на ноги. Он не стал вмешиваться. Он просто стоял там, сложив руки на груди, и смотрел на меня своим немигающим, стальным взглядом. В этом взгляде читался безмолвный приказ:«Делай, как мы тренировались. Я держу тебя».

​Я положила раскрытую ладонь на грани холодного кристалла и закрыла глаза.

​Процесс сканирования начался мгновенно:

​Сканирование резерва:Кристалл вспыхнул изнутри, жадно всасывая мою энергию. Я почувствовала, как магия инквизиторов ледяными щупальцами проникает в мои каналы, ища золотые искры первобытного, звериного пламени.

​Ментальное давление:Артефакт попытался ударить по подсознанию, чтобы спровоцировать зверя на защитную реакцию, заставить его зарычать и выдать себя.

​Идентификация:Кристалл должен был окраситься в ядовито-зеленый цвет — знак нечеловеческой, запрещенной магии.

​Моя рысь напряглась, готовая броситься в атаку на чужеродное вторжение. Но в ту же миллисекунду серебряный кокон Элиаса, которым он оплел мою ауру ночью, мягко завибрировал. Он сработал как идеальный фильтр. Он не позволил инквизиторам увидеть дикое золото. Вместо этого он аккуратно пропустил сквозь себя лишь чистую, отфильтрованную магию стихийного огня.

​Я открыла глаза.

​Слеза Истины в руках инквизитора горелачистым, ровным и абсолютно стандартным рубиновым светом. Цветом обычного огненного мага третьего уровня. Никаких аномалий. Никакой звериной сути. Безупречно чистая человеческая аура.

​По залу прокатился коллективный, судорожный выдох облегчения.

​Лицо Изольды Вейн исказилось так, словно ей только что отвесили звонкую пощечину. Краска мгновенно сошла с ее идеальных щек, оставив лишь уродливые серые пятна. Она в шоке уставилась на пылающий рубиновый кристалл, отказываясь верить своим собственным глазам.

​— Э-это невозможно... — прошипела она, нервно сжимая кулаки. — Артефакт неисправен! Я сама видела ее резерв! Она...

​— Довольно, леди Вейн, — голос верховного ректора прогремел над притихшим залом, как раскат весеннего грома, заставив вздрогнуть даже безэмоциональных ищеек.

​Элиас Вернер неспешно спустился с помоста и подошел к нам. Его шаги звучали пугающе громко. Он остановился рядом со мной, его плечо едва заметно, но так надежно закрывало меня от инквизиторов. Запах морозного озона полностью вытеснил удушливые орхидеи.

​— Департамент ментального контроля провел проверку, — чеканя каждое слово, ледяным тоном произнес ректор, глядя на Изольду сверху вниз с уничтожающим презрением. — Результат очевиден. Адептка Рокс чиста. А вот к вам, старший куратор, у меня появились серьезные вопросы.

​Вернер перевел тяжелый взгляд на Слепых Ищеек.

​— Вы вторглись на территорию вверенной мне Академии во время проведения государственной аттестации. Вы сорвали завтрак факультета на основании... истеричных и ничем не подкрепленных подозрений одного куратора. Я лично подам жалобу Верховному Инквизитору на это вопиющее превышение должностных полномочий. А теперь — вон из моего зала.

​Инквизитор молча убрал кристалл под плащ и коротко кивнул. Тени развернулись и бесшумно растворились в дверном проеме.

​Изольда осталась стоять одна. Опозоренная. Раздавленная своим собственным планом, который обернулся против нее же. Она вскинула полный жгучей ненависти взгляд на Вернера, затем перевела его на меня. В ее глазах плескался яд, но она понимала, что проиграла эту битву вчистую. Развернувшись на каблуках, она вылетела из зала под перешептывания сотен студентов.

​Элиас даже не посмотрел ей вслед. Он повернулся ко мне, и на долю секунды, недоступную ничьим больше глазам, уголок его губ дрогнул в едва заметной, одобрительной усмешке.

​— Приятного аппетита, адептка Рокс, — сухо, возвращаясь к своему официальному тону, сказал он. — Не опаздывайте на экзамен.

​Он развернулся и направился обратно к преподавательскому столу. А я стояла посреди Большого зала, чувствуя, как внутри расцветает пьянящее, дерзкое чувство абсолютной защищенности. Ледяной Король поставил на мне свою печать, и теперь никто в этой империи не смел тронуть его личную, дикую рысь.

Я медленно, на негнущихся от откатившего адреналина ногах, опустилась обратно на дубовую скамью. Большой зал все еще гудел, переваривая только что разыгравшуюся драму, но на наш стол теперь оглядывались исключительно с благоговейным трепетом.

​Марго смотрела на меня так, словно я внезапно отрастила вторую голову. В ее дрожащих руках была зажата так и не надкушенная булочка.

​— Рокси... — выдохнула она, округлив глаза до размеров медных монет. — Ты... ты прошла Слезу Истины. Саму Слезу! Я думала, Изольда сейчас с жиля сдерет с тебя кожу, а в итоге ее саму смешали с грязью при всей академии! Боги, я почти уверена, что ректор Вернер готов был лично испепелить ее на месте.

​Я лишь сдержанно кивнула, потянувшись за своим остывшим травяным чаем.

​— Инквизиторам здесь не место, Марго. Ректор просто защищал авторитет академии, — ровным тоном произнесла я, хотя мое сердце все еще выбивало бешеный, торжествующий ритм.

​«Защищал авторитет академии».Какая красивая, удобная ложь для всех остальных. Мы оба знали правду. Он защищалсвое.

​Третий экзамен —«Конструктивная пиромантия и тонкие плетения»— начался ровно в полдень в закрытом тренировочном павильоне. Эта дисциплина считалась ювелирной. Здесь не нужно было взрывать големов или сжигать манекены. Здесь требовался абсолютный, математически выверенный контроль.

​Задание состояло в том, чтобы создать из чистого огня сложную пространственную фигуру — цветок, животное или оружие — и удерживать ее структуру в течение пяти минут, не позволив пламени обжечь лист пергамента, на котором эта фигура располагалась.

​Комиссия сидела на возвышении. Элиас Вернер, как и всегда, занимал кресло по центру. В его лице больше не было ни капли той обжигающей тьмы, что пульсировала между нами ночью. Идеальный, хладнокровный судья. Но теперь, благодаря ментальной связи, я чувствовала его присутствие иначе. Серебряная нить его магии в моем сознании едва заметно вибрировала каждый раз, когда он смотрел в мою сторону.

​Когда назвали мое имя, я подошла к столу с пергаментом абсолютно спокойной.

​Я не стала вытягивать магию с трудом, как на первом экзамене, и не позволила зверю вырваться наружу, как на втором. Я сделала именно то, чему Элиас учил меня у камина. Я прикрыла глаза и обратилась к своему яростному, первородному золоту, пропуская его через холодный серебряный фильтр ректорской защиты.

Концентрация:Я подняла руки, позволяя отфильтрованной магии стечь на кончики пальцев.

​Формирование:Пламя сорвалось вниз, но не хаотичным потоком, а тонкими, как шелковые нити, струйками.

​Фиксация:На белом листе пергамента, не оставляя даже легкого следа копоти, расцвел огненный лотос. Каждый его лепесток был прорисован до мельчайших прожилок. Он пульсировал ровным, густым рубиновым светом, абсолютно послушный моей воле.

​В зале повисла тишина, но на этот раз это была тишина абсолютного восхищения. Моя внутренняя кошка грациозно сидела внутри меня, с интересом наблюдая за этой человеческой игрой, больше не пытаясь вырваться и всё сжечь.

​Магистр Торн подошел ближе, наклонился над моим цветком и пораженно цокнул языком.

​— Идеальная термическая изоляция, — пробормотал он, осторожно проводя рукой в дюйме от огненных лепестков. — Вы не сожгли ни единого волокна на пергаменте, адептка Рокс. Поразительный контраст с вашими предыдущими выступлениями.

​Я коротко взглянула на Элиаса. Он медленно, плавно кивнул — жест, который для всех остальных выглядел как дежурное одобрение преподавателя, но для меня был равносилен громогласному:«Умница. Ты всё усвоила».

​— Оценка «превосходно», — объявил декан, на этот раз без всяких споров и возмущений, торопливо вписывая балл в ведомость.

​Вечером, когда коридоры общежития погрузились в сонную тишину, я сидела на широком подоконнике в нашей комнате, прижавшись лбом к прохладному стеклу. За окном кружились крупные хлопья снега, засыпая тренировочные полигоны и крыши башен мягким белым ковром.

​Сессия была практически закрыта. Мое имя больше не значилось в списках отстающих, а Изольда Вейн, по слухам, заперлась в своих покоях, сославшись на внезапную, тяжелую мигрень.

​Я должна была праздновать победу. Я получила всё, о чем мечтала: безопасность, контроль над своей дикой сутью и возможность спокойно учиться. Золотая клетка, которой я так панически боялась, оказалась вовсе не клеткой. Это была скорее неприступная крепость, ключи от которой Элиас добровольно вложил в мои руки.

​Но, глядя на темнеющую громаду ректорской башни сквозь снегопад, я поймала себя на странной, пугающей мысли.

​Моя кошка была сыта и спокойна. Инквизиторы ушли с пустыми руками. Но мне до одури, до болезненного спазма в легких не хватало того момента, когда его горячие, жесткие ладони сжимали мои запястья. Мне не хватало запаха озона и обжигающего чувства, когда его разум скользил по моему, подчиняя и направляя.

​Защита, которую дал мне Элиас Вернер, имела свой, очень специфический побочный эффект. Она связывала нас так крепко, что я начала физически ощущать зависимость от его холодной магии.

​«Через двое суток, Роксана. В это же время»,— прозвучал в памяти его низкий, гипнотический баритон.

​Оставалось пережить всего один день и одну ночь. И я впервые в своей дикой, независимой жизни поймала себя на том, что считаю часы до того момента, когда снова добровольно склоню голову перед своим Ледяным Королем.