Начиная с требования к друзьям разуваться у порога и заканчивая тщательным планированием семейного отдыха, люди все чаще заявляют, что их предпочтения являются признаком обсессивно-компульсивного расстройства, или ОКР. Этот термин, один из немногих превращенных в оружие и применяемых в обоих направлениях, дает нам возможность требовать, чтобы люди соглашались с нашими желаниями, или, наоборот, игнорировать просьбы других, считая их навязчивыми и ненужными. Легко представить желания и пристрастия как симптомы ОКР, но, как вы увидите, такое представление упускает из виду некоторые важные составляющие этого расстройства.
Майя терпеть не может выходить на улицу, потому что микробы повсюду. Она их не видит, но чувствует, как они прячутся на каждой поверхности и витают в воздухе. Иногда ей приходится выходить на улицу, как, например, сейчас. Нужно быстро купить кое-что в магазине на ужин — Майя обещала приготовить рулетики-энчиладас, любимое блюдо ее дочери Лиз, — а потом она сможет вернуться туда, где чувствует себя в безопасности. Как только Майя заходит в магазин, она понимает, что сейчас произойдет что-то плохое. Место само по себе не грязное, но что-то здесь не так. Лиз ощущает напряжение матери и касается ее руки.
— Все в порядке, мам. Возьмем тортильи, лук и пойдем домой, — мягко произносит Лиз.
Майя озабоченно кивает и делает глубокий вдох. Она пытается справиться с этим, как обычно. «Все в порядке, как и сказала Лиз. Люди постоянно ходят в магазины. Микробы повсюду, но они не опасны. Можно вымыть руки дома и продезинфицировать все покупки, и все снова будет в порядке, как всегда. Ты справишься».
Шагая по магазину, Майя быстро вытаскивает дезинфицирующую салфетку, прежде чем Лиз подхватывает грязную корзину.
— Не поднимай ее, пока я не вытру! — рявкает Майя на дочь.
Лиз отшатывается, и ее щеки вспыхивают румянцем. Она знает, что мама в стрессе и грубить не хотела, но выслушивать упреки всегда неприятно.
Лиз ждет, пока мать все вытрет, затем берет корзинку из ее рук, надеясь, что, если сама ее понесет, мама успокоится. Но, увидев корзинку у Лиз в руках, Майя начинает волноваться еще больше. Хотя она только что обработала ручки, ей неприятно думать о микробах, которые могли остаться.
Когда они идут по первому проходу, Лиз замечает свою любимую закуску и хватает ее. Майя не успела вытереть упаковку. Теперь она буквально видит, как микробы ползут по рукам ее дочери.
— Быстро в туалет мыть руки! — напряженно произносит Майя. Сердце Лиз начинает биться быстрее, и она кивает. Она знает, что сейчас произойдет. — И оставь корзину вон там, возле прохода. Я не хочу, чтобы ты приближалась к ней.
Майя с облегчением видит, что у раковины в туалете полно мыла и бумажных полотенец. Лиз, зная, что нужно ее маме, подходит к раковине и долго и старательно моет руки. Затем наступает очередь Майи. Она моется так же тщательно, как хирург перед операционной: берет много мыла, минимум по сорок секунд протирает каждый палец сверху и снизу, забираясь под ноготь, а затем смывает все. Она вытирает руки и замирает. Кажется, что-то не так. Она чувствует микробы на ладонях. Должно быть, пропустила какое-то место.
Поэтому Майя проделывает все снова, на этот раз выдерживая больше минуты, уделяя особое внимание ладоням. Но даже когда ее руки высохли, Майя не перестает думать о микроскопических убийцах. Теперь она чувствует их на запястьях.
— Ты очень хорошо вымылась. Теперь микробов нет. Давай просто возьмем покупки и поедем домой к папе, — мягко говорит Лиз, не желая еще больше расстраивать маму, но стремясь поскорее выйти из туалета.
— Не мешай! — рявкает Майя на дочь. — Господи, теперь мне придется начинать все сначала.
Майя поворачивается обратно к раковине и моет руки с запястьями. На этот раз она даже не успевает вытереться, вновь поддавшись тревожным мыслям о микробах, ползающих по ее коже. Теперь она моет руки почти до локтей. Выполняя ритуал, Майя понимает, что у нее проблемы. Она знает, что ее навязчивые мысли отнимают много времени и расстраивают, но ничего не может с собой поделать. Дома она может часами заниматься этим, пока не успокоится, но в магазине — нет, особенно когда с ней Лиз. Майе хочется плакать: хотя она вымыла руки так высоко, что рукава рубашки намокли, все еще что-то не так. Она не чувствует себя чистой. Ее мозг неустанно думает о микробах на теле, и ничто не помогает избавиться от этой мысли, кроме мытья, снова и снова, пока тревога не прекратится.
Лиз в слезах тихо стоит в углу. Она пыталась помочь, когда понесла корзинку и уговаривала маму уйти, но только все испортила. Она чувствует себя худшей дочерью в мире. Зачем только она попросила сегодня энчиладас? От ее просьбы начались все беды.
В предыдущих изданиях руководства по психическим расстройствам ОКР относилось к расстройствам тревожным, но теперь находится в отдельной категории «обсессивно-компульсивных и связанных с ними расстройств». Такое изменение стало результатом нового исследования, показавшего, что ОКР и некоторые подобные расстройства, такие как патологическое накопительство и невротическое расчесывание кожи, имеют общие черты. Опять же, это и признак развития и совершенствования DSM, и повод не полагаться на него как на евангелие.
В этой главе мы будем говорить только об ОКР, которое характеризуется неконтролируемыми и навязчивыми мыслями (обсессиями), а также поведением, направленным на разрешение или удовлетворение этих мыслей (компульсиями). Чуть позже мы поговорим о распространенных проявлениях ОКР, но сначала давайте рассмотрим основные симптомы, необходимые для постановки соответствующего диагноза:
1. Обсессии: повторяющиеся навязчивые мысли, побуждения, тревоги или образы, которые постоянно приходят на ум. Человек, страдающий навязчивыми идеями, пытается контролировать или нейтрализовать их, прибегая к различным формам компульсивного поведения (см. далее).
2. Компульсии: повторяющиеся действия, которые человек вынужден совершать в ответ на навязчивые мысли. Действия могут быть как физическими (например, мытье рук или проверка замков), так и мысленными (например, подсчет или беззвучное повторение определенных слов). Компульсивные действия не всегда реально влияют на результат, которого человек боится и пытается избежать (например, последовательное перечисление цифр не поможет предотвратить проникновение грабителя в дом).
3. Потеря времени или значительные страдания: обсессии и компульсии отнимают у человека чрезмерное количество времени и мешают ему функционировать в повседневной жизни. Например, он не может работать или проводить время с друзьями, потому что весь поглощен навязчивыми мыслями или действиями.
Вы, наверное, встречали в средствах массовой информации описание распространенных примеров ОКР: люди постоянно моют руки, проверяют замки на дверях, щелкают выключателями или выстраивают предметы идеально ровными рядами. Это не так уж далеко от истины. ОКР действительно проявляется в нескольких предсказуемых формах, включая страх заражения, потребность в симметрии и порядке, в проверке и в том, чтобы все было «как надо». К менее известным компульсивным состояниям относятся счет, мысленное повторение действий (например, беззвучное произнесение слов или фраз), прикосновение к определенным предметам в определенном порядке или определенное количество раз и наличие непозволительных мыслей. Последняя категория может вас удивить (если только ваши знакомые не страдают ОКР). Многие люди с этим расстройством борются с очень пугающими навязчивыми мыслями насильственного, сексуального или богохульного характера, например о том, что могут нечаянно причинить боль себе или другим. По понятным причинам им кажется опасным для жизни предложение отказаться от компульсивных действий, облегчающих или нейтрализующих эти навязчивые мысли.
Люди с ОКР могут по-разному относиться к своей проблеме. Некоторые полностью осознают, что их обсессивно-компульсивные убеждения чрезмерны и не соответствуют действительности, а другие считают, что их навязчивые идеи разумны, а необходимые действия спасут от воплощения ужаснейших кошмаров.
ОКР бывает трудно определить, поскольку все мы в той или иной степени нуждаемся в порядке, чистоте или уверенности. Разве не всем нам нравится, когда в доме все аккуратно расставлено по местам? А кто из нас перед уходом из дома не проверял по пять раз, выключена ли плита или щипцы для завивки волос? Кроме того, каждого из нас время от времени посещают навязчивые мысли, например: «А что, если я прямо сейчас выверну руль и разобью машину?» или «Что будет, если я спрыгну с железнодорожной платформы на рельсы?» Мы не хотим этого делать, но в ситуациях, когда мозг подсознательно ощущает риск, начинаем внезапно и остро оценивать, контролируем ли свое тело и можем ли непреднамеренно причинить вред себе или другим.
Как я уже отмечала выше, важно помнить, что при истинном ОКР навязчивые идеи и действия причиняют беспокойство, отнимают много времени и наносят ущерб здоровью. Это не случайная мысль о том, чтобы резко съехать с дороги, и не ежемесячное побуждение дважды или трижды проверить, внесли ли вы арендную плату. Это постоянные, вызывающие тревогу, всепоглощающие симптомы, которые человек не может контролировать, даже когда хочет все прекратить. Здесь проходит черта, которая отделяет нормальные человеческие переживания от психологического расстройства.
Представьте, что я запретила вам мыть руки перед сном. Возможно, вас это немного раздражает: никому не нравится, когда ему указывают, что делать. (Этот психологический феномен называется реактивным сопротивлением и относится к желанию вернуть себе свободу, когда ее ограничивают или отнимают, с этим наверняка хорошо знакомы родители подростков.) Но даже в таком случае вы, скорее всего, смирились бы и спокойно заснули. Однако для человека с ОКР, одержимого идеей заражения, это стало бы катастрофой. Его бы настолько поглотили мысли о микробах и желание вымыть руки, что он не смог бы заснуть.
У меня есть собственный странный пример навязчивой идеи, которая на самом деле не имеет отношения к ОКР. Сколько себя помню, я любила в уме группировать буквы по четыре. Мой мозг берет фразу и разбивает ее на группы из четырех букв. Для него есть что-то необъяснимо приятное в том, что фразы и предложения делятся на четыре. (А я из тех, кто ненавидит математику, поэтому такое пристрастие действительно необъяснимо.) Например, если кто-то спросит: «Как прошли твои выходные?» — мой мозг очень быстро, почти незаметно для меня поделит: «Какп-рошл-итво-ивых-одны-е». В этом случае мозг был бы недоволен — ему не нравится, когда не все группы состоят из четырех букв, — поэтому он быстро перефразировал бы вопрос в «Как отдохнула?» и поделил на «Како-тдох-нула». В каждой группе по четыре буквы. Это любимый сценарий моего мозга.
Почему это происходит? Понятия не имею. Когда это началось? Опять же, не знаю. Как часто я это делаю? Гораздо чаще, чем даже осознаю, в течение всего дня. Иногда я задумываюсь об этом и предполагаю, что это способ мозга поддерживать во мне интерес к тому, что я делаю. Но меня это не беспокоит. Это просто странная когнитивная привычка, которая не причиняет мне беспокойства, не отнимает времени и никоим образом не ухудшает работоспособность. Более того, эта привычка не является компульсивной, потому что я не чувствую, что обязана это делать. И она не связана с какой-либо навязчивой мыслью, от которой я пытаюсь избавиться. Это просто очень странное, бесполезное, но в то же время приносящее необъяснимое удовлетворение действие, которое совершает мой мозг.
Однако это определенно похоже на ОКР, правда? Тем, кто не знаком с критериями DSM, я, конечно, могла бы убедительно заявить о своем расстройстве: «У меня такое ОКР, что мне приходится систематизировать и перефразировать предложения, пока буквы не будут сгруппированы по четыре. Я постоянно этим занимаюсь и не могу остановиться». Но если бы я повторила эти слова специалисту по психическому здоровью, он заверил бы меня, что такая привычка — не расстройство: она не связана с какой-либо навязчивой идеей, не отнимает много времени и не терзает меня, и хотя мой мозг действительно не может остановиться, это не мешает мне жить. А вот человек с ОКР не в состоянии просто все прекратить, даже когда хочет.
Как вы знаете из предыдущих глав, все эти расстройства являются крайностями нормального человеческого поведения, и именно поэтому так легко увидеть себя в каждом из них. Но человек с ОКР не просто поглощен какими-то мыслями. Его мучают мысли болезненные, навязчивые, вызывающие тревогу; он может их контролировать, только выполняя повторяющиеся, отнимающие много времени и вызывающие огорчение действия. Это два совершенно разных переживания, и их смешение может сказаться на сочувствии к людям, страдающим данным расстройством.
Хуан расстроен. И даже более чем. Он попросил свою жену Джесс выстроить обувь в ряд у двери, а она уже неизвестно сколько времени — может, годы? — никак этого не сделает. Хуан сказал жене: разумнее всего ставить ее офисные туфли на верхнюю полку для обуви (черт возьми, он даже объяснил, почему это имеет смысл), а мокрую или грязную обувь — на нижнюю. Но бросив взгляд на подставку, он видит: да, Джесс снова положила свои мокрые кроссовки на среднюю полку, и с них капает вода на нижнюю.
Его раздражает, что грязная вода попадает на ее чистые и сухие туфли, и он, честно говоря, недоумевает. Во-первых, как Джесс не понимает, что это бессмысленно? Неужели она не замечает, что ее мокрые кроссовки пачкают другие туфли? Неужели ее не раздражает, что обувь пришлось смять, чтобы уместить на средней полке? И во-вторых, если ей действительно все равно (чего Хуан никак не может понять), почему она хотя бы не уяснит, насколько это важно для него? Джесс будто специально уклоняется от правил, которые они столько раз обсуждали. Она пытается разозлить его? Хуана раздражает беспорядок, и Джесс это знает! Он постоянно твердит ей об этом, но она, похоже, не понимает.
Хуан отчетливо помнит разговор, состоявшийся около четырех лет назад, когда эта проблема еще не выводила его из себя так, как сейчас. Тогда он сказал Джесс: «Я знаю, что зацикливаюсь, но это мое ОКР. Мне действительно нужно, чтобы обувь на полке оставалась чистой и опрятной». Такой же фразой Хуан объяснил, почему хочет, чтобы Джесс перед входом в дом вытирала обувь маленьким приспособлением для чистки, которое он купил в интернете. Не так уж трудно понять, что он хочет оставить грязь снаружи, где ей и место. Ради всего святого, у них в гостиной белый ковер! Если на нем появятся пятна, вряд ли Джесс первой кинется за пароочистителем. Она никогда им раньше не пользовалась и даже не знает, где он хранится. В последний раз, когда прибор использовали, Хуан опаздывал на встречу и был вынужден оставить грязь в прихожей. Он все вымыл позже вечером, когда вернулся домой, но был бы рад, если бы ему не пришлось сразу хвататься за уборку.
Хуан раздраженно вздыхает и подходит к полкам для обуви. Пусть Джесс легко выносит это безобразие, но он-то уж точно не сможет. С большим раздражением он переставляет обувь туда, где ей и положено быть. Затем берет полотенце и вытирает капли воды на нижних полках.
Наконец-то все так, как должно быть, но Хуан по-прежнему раздражен. Он терпеть не может, когда игнорируют совершенно разумную систему. Обувь могла быть сухой и чистой, если бы Джесс все правильно расставила. Хуан делает глубокий вдох и пытается успокоиться. Они столько раз говорили об этом, и он знает, что одно лишь упоминание приведет к ссоре, но чувствует, что мысли будут мучить его весь остаток вечера.
Хуан любит порядок в обуви — это очевидно. У него есть разумная система, и он неоднократно просил Джесс ее соблюдать. К чести Джесс, в девяноста девяти процентах случаев она ставит обувь на полку так, как муж хочет, но иногда спешит, устает или забывает, а Хуан никогда не упускает этот один процент. Это сводит Джесс с ума, потому что она действительно старается расставлять обувь «правильно», хотя лично ей на это наплевать, но Хуан отчитывает ее каждый раз, когда она забудет. Он утверждает, что все это — результат его ОКР. Однако его мысли по этому поводу, а также случаи, когда он смог уйти и оставить грязь, не испытывая при этом значительных страданий, показывают, что предпочтения Хуана не имеют ничего общего с избавлением от навязчивых мыслей. Его желание расставить обувь определенным образом не является компульсивным, ему просто очень нравятся чистота и порядок. Утверждая, что страдает ОКР, Хуан превращает случайное несоблюдение требований Джесс в проблему его психического здоровья, хотя на самом деле это проблема разных характеров и предпочтений. Беспорядок на полках для обуви может вызвать у Хуана стресс, но это не мешает ему нормально функционировать.
У каждого человека есть необычные или специфические запросы, которые другим людям кажутся ненужными. Это предпочтения, а не компульсии. Например, всегда найдется тот, кто чаще остальных моет посуду, любит «правильно» загружать посудомоечную машину или ходит по дому, выключая свет и закрывая кухонные шкафы. Есть и другие особые предпочтения, например ритуалы прощания (поцеловать и чмокнуть в нос каждый раз на удачу!) или подготовка к отпуску (с подробным расписанием маршрута до минуты). Наши близкие могут переживать по поводу того, как что-то делается, и испытывать стресс, когда делается не так, но это не ОКР.
Мой муж Лукас терпеть не может, когда банки закрываются неплотно. Знаете, когда крышка закрыта наполовину и все еще болтается или случайно затянута и перекосилась? А меня это совершенно не волнует. В нашем доме я единственная виновница появления плохо закрытых банок. Я почти не завинчиваю крышки на маринованных огурцах, арахисовом масле, лекарствах, бутылках с водой или контейнерах для хранения продуктов. Я даже не осознаю, что делаю, потому что меня такая проблема не задевает.
Лукаса же это просто сводит с ума (и я знаю, что некоторые из вас сейчас мысленно кричат в знак солидарности с ним). Он тысячу раз просил меня быть внимательнее, и я стараюсь. Правда. Но только потому, что забочусь о Лукасе. Я просто не запрограммирована на то, чтобы правильно завинчивать крышки. Мое единственное постоянное достижение заключается в том, что теперь я плотно закрываю баночки с лекарствами — Лукас объяснил, что, если ибупрофен упадет, наш тойпудель Клиффорд может съесть его и умереть. Это заставило меня быть более осмотрительной, а когда у нас появились дети, я удвоила осторожность. (Прежде чем вы возьмете Лукаса за образец, имейте в виду, что он из тех, кто оставляет ящики открытыми по всему дому.)
Лукас мог бы заявить, что потребность в правильном закручивании крышек — это «его ОКР», и представить мои промахи как неуважение к его психическому здоровью. Или я могла бы возмутиться, что его настойчивость в данном вопросе объясняется наличием ОКР, и отказаться подчиняться, потому что считаю требования неразумными и чрезмерными. Мы оба эффективно использовали бы психическое расстройство как оружие, чтобы добиться своего, и оба были бы неправы.
Как я упоминала в начале этой главы, все остальные термины в данной книге используются как одностороннее оружие. Например, никто безосновательно не называет себя социопатом, чтобы оправдать свое поведение. По моим наблюдениям, ОКР — единственный психологический диагноз, которым злоупотребляют в обоих направлениях. Люди утверждают, что в их предпочтениях виновато ОКР, когда хотят, чтобы близкие им подчинялись, или обвиняют окружающих в наличии ОКР, когда не желают подчиняться сами. В отличие от самого состояния, люди склонны использовать термин ОКР очень гибко и многогранно. Возможно, это связано с тем, что мы рассматриваем ОКР в большей степени как болезнь, — здесь ощущается меньше осуждения, потому что мы воспринимаем это состояние как нечто неподконтрольное. И в отличие от таких расстройств личности, как пограничное расстройство или нарциссизм, когда мы видим воздействие человека на окружающих, принято считать, что люди с ОКР сами мучаются сильнее, чем изводят других.
Но вне зависимости от направления применения есть несколько важных причин не злоупотреблять этим медицинским термином.
1. Это преуменьшает значение реального ОКР
Шутки о том, что у кого-то есть ОКР, преуменьшают переживания тех, кто действительно страдает этим расстройством. Это также может привести к недопониманию, осуждению и обиде, когда люди ошибочно полагают, что человек с ОКР просто «позволяет» своим особенностям или страхам диктовать окружающим, что им делать. Но ОКР — не привередливость или повышенная осторожность. Это невероятно выматывающее, вызывающее стресс и тягостное расстройство, которое мешает людям работать, поддерживать отношения или даже выходить из дома.
2. Это контроль
Люди, ошибочно утверждающие, что у них ОКР, прикрывают этим свою придирчивость, властность или стремление к контролю, что позволяет им навязывать окружающим те или иные действия. Когда кто-то хочет, чтобы «из-за его ОКР» дело было сделано определенным образом, этому человеку трудно возразить и отказать, даже если требования кажутся чрезмерными. Мы живем во времена нормализации и поддержки тех, кто борется с расстройствами, и кажется неправильным оспаривать чей-то диагноз, пусть даже самопровозглашенный.
По иронии судьбы лучшим методом лечения ОКР (наряду с медикаментозным) является предотвращение реакций/ритуалов — страдающий человек должен научиться мириться со своими навязчивыми мыслями, не поддаваясь компульсиям, которые обычно облегчают эти обсессии. Поступая так, человек учится новым способам справляться с навязчивыми идеями и избавляется от обсессии. Поэтому уступка требованиям на самом деле не способствует его выздоровлению.
Настоящее ОКР редко используется как предлог для контроля над другими людьми. На самом деле как раз наоборот: люди с ОКР часто испытывают сильное беспокойство или смущение, когда вынуждены просить окружающих войти в их положение. Многие предпочитают удалиться от мира, чтобы не навязывать другим свои неконтролируемые порывы. Они пытаются скрыть свои симптомы, вместо того чтобы с готовностью заявить о них. И помните: если человек с ОКР просит, чтобы близкие подчинялись его навязчивым идеям или приспосабливались к ним, он делает это не ради развлечения. Ему очень тяжело, и просьба о снисхождении — единственный известный ему способ облегчить страдания.
3. Это пренебрежение
Обвинить в наличии ОКР в ответ на просьбу, которая вам не нравится, — отличный способ отмахнуться от собеседника. Я не рекомендую так поступать с партнером. Таким образом вы отталкиваете человека, намекая на то, что он невротик, слишком остро реагирует, эмоционально зависим или склонен к чрезмерному контролю. Это, мягко говоря, не пойдет на пользу вашим отношениям.
Если у вас есть свои строгие предпочтения или постоянная тревога, которых не понимают окружающие, вас могут обвинить в наличии ОКР. В некоторых случаях это больно слышать. Прежде чем впадать в гнев или защищаться, вот что следует предпринять.
Сделайте глубокий вдох
Неприятно, когда другие ставят вам диагноз, даже если это неправда. Но, видимо, ваши запросы или предпочтения обеспокоили или расстроили кого-то до такой степени, что он нашел признаки ОКР. Даже если ваш собеседник ошибается, на его слова стоит обратить внимание. Независимо от ситуации, вы ведь всегда хотите реагировать обдуманно, а не импульсивно. Если вы дадите себе время отдышаться, настроиться и вернуться к спокойному эмоциональному состоянию, это поможет вам обдуманно реагировать на обвинения.
Проведите самоанализ
Если собеседник использует термин ОКР в качестве оружия против вас, возможно, у него действительно есть серьезные опасения по поводу вашего психического здоровья. Уделите минуту (или несколько) размышлению о своих эмоциях и поведении. Боретесь ли вы с обсессиями или компульсиями, описанными в этой главе? Или просто контролируете и командуете окружающими? Насколько вы способны отказаться от своих требований или предпочтений? Причинит ли это вам серьезные страдания? Например, появятся ли физические симптомы беспокойства (учащенное сердцебиение или повышенное потоотделение) или тревожные навязчивые мысли («Что, если муж попадет в аварию из-за того, что я не щелкнула выключателем семь раз»)? И кстати, раз уж мы проводим самоанализ, бывали ли в вашей семье случаи тревожности или ОКР в прошлом? Если да, то это явный признак того, что у вас может быть данное расстройство, поскольку ОКР имеет генетическую составляющую.
Если вы считаете, что страдаете ОКР, обратитесь за медицинской помощью
Если вы подозреваете у себя ОКР, самое время обратиться за помощью к квалифицированному специалисту. Нельзя ставить себе диагноз самостоятельно, поэтому, даже если вы соответствуете всем критериям и абсолютно уверены, что у вас ОКР, все равно важно обратиться к профессионалу. Также полезно начать психотерапию (и, при необходимости, медикаментозное лечение).
Если вы считаете, что не страдаете ОКР, объясните это собеседнику
Возможно, вы решите, что обвинения против вас не выдерживают никакой критики. Конечно, у вас есть строгие предпочтения в отношении определенных вещей, но не из-за ОКР. Может, вы перфекционист и спорите с теми, кто не соответствует вашим высоким стандартам, или испытываете тревогу, а организованное пространство вас успокаивает. Существует множество возможных объяснений такого поведения, помимо медицинского ярлыка.
Если это про вас, то пришло время поговорить с человеком, предположившим, что у вас ОКР. У этого разговора две цели. Во-первых, объяснить, что вы почувствовали, когда вам поставили неточный диагноз. Обиду? Осуждение? Пренебрежение? Дайте собеседнику понять, как действует неправильное употребление термина. Во-вторых, поймите сами, как ваши действия влияют на окружающих — им явно что-то кажется проблематичным или ненормальным, чтобы выдвинуть гипотезу об ОКР.
Следует признать, что вторая часть дается сложнее — вы снова можете почувствовать, что вас осуждают. Будет проще, если вы сначала убедите себя, что не сделали ничего объективно плохого, но в то же время признаете, что ваше поведение негативно повлияло на кого-то. Это позволит вам подойти к разговору с позиции любопытства. Что показалось собеседнику неправильным? Он беспокоится о вас или чувствует, что его контролируют, критикуют или обижают? Не слишком ли вы строги в своих предпочтениях? Вы постоянно ругаете других, требуя, чтобы они поступали по-вашему?
Продолжайте говорить (возможно, с профессионалом)
Это не разовый разговор. Нужно постоянно обсуждать ваши ожидания и то, как вы справляетесь с разногласиями. Если вы хотите, чтобы что-то было сделано определенным образом, а другой человек категорически с этим не согласен, что делать? Как не критиковать друг друга все время? Какие предпочтения могут быть гибкими, а какие не подлежат обсуждению? В зависимости от ответов вы, возможно, захотите заручиться поддержкой психотерапевта, который поможет вам эффективно обсудить все это с близким человеком, а также определить повторяющийся эмоциональный и поведенческий цикл, рождающий обвинения.
Допустим, у вашего партнера действительно есть строгие предпочтения или причуды, и вы хотите убедиться, нет ли у него ОКР. Хотя порой это расстройство трудно поддается лечению, в целом справиться с ним гораздо легче, чем, скажем, с нарциссизмом. Кроме того, люди с ОКР, скорее всего, с большей охотой обратятся за помощью и согласятся на лечение, потому что испытывают стресс из-за этого расстройства. Поэтому вот что нужно делать, если вы подозреваете у близкого человека ОКР.
Занимайтесь самообразованием
Мое краткое объяснение едва ли отражает все, что нужно знать об этом расстройстве. Я настоятельно рекомендую прочитать больше об ОКР, включая его многочисленные виды и проявления, чтобы лучше понять это расстройство. Загляните в раздел «Источники» в конце этой книги. По мере чтения будьте готовы к тому, что ваши подозрения подтвердятся или исчезнут.
Если это, скорее всего, не ОКР, устраните проблему
Когда подозрения сняты, самое время переключить внимание. Если вы искренне полагали, что у близкого человека клиническое расстройство, то здесь явно кроется проблема. Возможно, его предпочтения превратились в жесткие требования, из-за которых вы чувствуете контроль или давление, и об этом нужно поговорить. Объясните, что вы можете действовать не так, как ваш партнер, и почему у каждого должна быть свобода действий. Скажите, что вы готовы уступать в вопросах, которые действительно важны для собеседника (при условии, что вас это устраивает), но также нуждаетесь в независимости и свободе выбора.
Если вы убеждены, что это ОКР, действуйте осторожно
Если у вас есть опасения, их стоит обсудить. Однако очень важно, как вы делитесь своими опасениями. Будьте добры, мягки и не углубляйтесь в диагнозы. Спросите близкого человека о переживаниях — например, от каких мыслей он не может избавиться или что чувствует, когда застревает в повторяющемся навязчивом состоянии. Постарайтесь понять и показать, что собеседник вам небезразличен.
Не обвиняйте
Жить с человеком, страдающим ОКР, бывает очень трудно, особенно если это тяжелый случай. Но важно помнить, что люди с ОКР живут в сильном стрессе, и если бы они могли волшебным образом избавиться от обсессий и компульсий, то обязательно бы это сделали. Не вините их за навязчивые действия. Не раздражайтесь из-за того, что они продолжают прокручивать одни и те же навязчивые мысли. По крайней мере, сейчас эти вещи вышли из-под их контроля.
Помогите обратиться за помощью
Как я упоминала ранее, рекомендуемое лечение ОКР — предотвращение реакций/ритуалов, часто в сочетании с приемом медикаментов. Предложите человеку обратиться к специалисту, если он еще этого не сделал. Если он сопротивляется, мягко объясните, как его поведение влияет на вас обоих. Не заставляйте его чувствовать себя ходячей проблемой — лучше сделайте ОКР задачей, над решением которой вы оба работаете.
Оказывайте поддержку в процессе
Порой бывает очень страшно отказаться от компульсий, помогающих сдерживать обсессии, и из-за этого ваш близкий может нервничать или избегать начала терапии. Предложите всяческую поддержку (если, конечно, у вас есть возможность и желание). Помогите найти лечащего врача или запишите симптомы, чтобы человек знал, как рассказать о них на приеме. Предложите отвезти в клинику. Сделайте все возможное, чтобы уменьшить препятствия для профессиональной помощи.
Дистанцироваться или даже уйти — нормально
Надеюсь, вы уже знаете об этом, но я все равно скажу: если человек отказывается от помощи, вполне нормально взять паузу или вообще прекратить отношения. Хотя может показаться подлостью бросать кого-то в беде, но вам нужно сначала позаботиться о себе. Если такие отношения вредят вашему психическому здоровью, возможно, лучше расстаться.