С каждым днем я все чаще замечаю у своих клиентов последствия использования языка психотерапии как оружия. Они приходят на сеанс и просят проверить, действительно ли они нарциссы, заявляют, что партнер газлайтит их в каждом разговоре, или настаивают, что родители страдают пограничным расстройством личности. Я консультирую отдельных людей и семейные пары уже более десяти лет, и с каждым годом опора на профессиональные термины растет. Приходившие ко мне супружеские пары сетовали на то, что не заметили ред-флаги еще на первых свиданиях, что супруг триггерит их и проявляет склонность к абьюзу, игнорируя их чувства, или что партнер просто токсичен.
В какой-то степени, думаю, это нормально. Испытывая замешательство или страх, мы пытаемся упорядочить и объяснить мир, а благодаря более глубокому знакомству с принципами психического здоровья люди теперь вооружены весьма специфическими терминами, показывающими, что происходит в отношениях.
Но, как я повторяю на протяжении всей книги, эти слова нужно приберечь для по-настоящему ненормального поведения. Неправильное использование терминов приводит к размыванию их смысла, что причиняет вред и тем, кого несправедливо обвинили, и людям с реальными расстройствами.
• Использование профессиональных терминов в качестве оружия не позволяет пострадавшим получить необходимую помощь. Несмотря на то что смысл этих слов становится все более размытым, их посыл остается таким же сильным, как и прежде. Это создает мир, в котором у каждого есть психологические проблемы и где широко распространены клинически значимые трудности и абьюзивное поведение. Однако такие случаи встречаются реже, чем кажется, и когда они все-таки происходят, то могут быть невероятно разрушительными. Есть злостные нарциссы, которые по-настоящему вредят своим жертвам, и нам нужен термин «нарцисс», чтобы обозначить именно такого человека, а не того, кто несколько раз поступил эгоистично. Люди, пострадавшие в отношениях с клиническими нарциссами, понимают разницу. Те, кого по-настоящему газлайтили или душили любовью, кто испытал моральное опустошение после отношений с социопатом или пытался жить с человеком, страдающим тяжелым ОКР или ПРЛ, понимают разницу. Эти люди заслуживают признания: то, что они пережили, не похоже на обычные трудности в отношениях.
• Использование языка психотерапии в качестве оружия выгодно настоящим абьюзерам. Когда чье-то поведение действительно требует постановки клинического диагноза, размытый ярлык не имеет такого веса. В конце концов, если все вокруг — нарциссы, то это уже норма, верно? Это дает настоящим нарциссам прекрасную возможность посмеяться над предположением, что их поведение приносит проблемы. Что еще хуже, это дает возможность абьюзерам всех типов обращать обвинения против своих жертв. В конце концов, кто назовет газлайтингом расхождение во мнениях, как не тот, кто нуждается в постоянном и недвусмысленном согласии, чтобы чувствовать себя в безопасности? Учитывая отсутствие у абьюзеров совести и их склонность к манипулированию, никто лучше них не умеет использовать полезную терминологию в качестве оружия.
• Использование языка психотерапии в качестве оружия усиливает осуждение. Некоторые из описанных мной клинических диагнозов — невероятно сложные расстройства, с которыми люди с трудом справляются. Симптомы мешают жить им самим и их близким, и если бы они могли, то с радостью взяли бы волшебную палочку и избавились от расстройств. Используя эти диагнозы в качестве оскорблений, мы еще больше клеймим позором людей, которые от них страдают.
Легко поддаться современной моде и начать ненавидеть социопатов и нарциссов. В конце концов, эти люди могут нанести невероятный ущерб и не заботятся о разрушениях, которые оставляют после себя. Но люди с другими расстройствами, те, у кого полностью сохранены способности к сопереживанию и желание поддерживать здоровые отношения, заслуживают большего сострадания и понимания с нашей стороны. Да, их симптомы тоже осложняют жизнь, но многие люди с проблемами психического здоровья пытаются пройти лечение и выйти на новый уровень.
Люди — это животные, как благословленные, так и проклятые широким спектром эмоций и способностью думать (порой чрезмерно) обо всем в своей жизни. Конечно, иногда мы совершаем ошибки. Даже зная, как поступить, мы не всегда поступаем правильно. Если задеты прошлые обиды и глубочайшие душевные раны, если эмоции или стресс пробудили инстинкт «бей или беги», мы не станем вести себя максимально разумно. Люди — эмоциональные, иррациональные, несовершенные существа, которые иногда так страдают, что потом поступают плохо. Мы должны быть снисходительны друг к другу и в то же время стараться стать лучше. Постоянно выискивая психологические проблемы у близких, мы упустим шанс создать что-то потрясающее.
Да, признание несовершенства делает нас очень уязвимыми друг перед другом. Как я уже говорила, использование профессиональных терминов в качестве оружия — это способ защитить себя от уязвимости. Сказав: «Я был в смятении, когда ты не слушал меня на вечеринке, — мне казалось, все видят, как ты меня игнорируешь», — человек показывает свою эмоциональную рану — между прочим, тому, кто ее нанес! Мы чувствуем себя намного сильнее и увереннее, говоря: «Ты такой нарцисс! Никогда не обращаешь на меня внимания, потому что сосредоточен только на себе».
Но хотя так кажется безопаснее, второй вариант не призывает собеседника к сопереживанию или пониманию, к диалогу или развитию. Выбирая уязвимость, мы приглашаем близких тоже отказаться от защиты и присоединиться к нам, чтобы вместе залечить рану.
Позвольте рассказать о своем самом большом страхе: я боюсь, что люди, прочитав эту книгу, начнут манипулировать выражением «язык психотерапии как оружие». Это было бы слишком иронично. Когда любимый человек ставит вам диагноз или обвиняет в абьюзивном поведении, я не хочу, чтобы вы отвечали: «Эй, это использование профессиональных терминов в качестве оружия, как тебе не стыдно так поступать!» — а затем перечисляли множество причин, по которым манипулировать словами нехорошо. Конечно, я могу согласиться с вашими выводами и аргументами, но превращение в оружие чьего-либо оружия станет просто продолжением цикла.
У меня был отчасти забавный, отчасти пугающий опыт, когда вне сеанса пары использовали мои собственные слова в качестве оружия. Многие супруги приходили и рассказывали, что во время конфликта партнер сердито бросал им в лицо мои слова. Что-то вроде: «Ты защищаешься, а доктор Морли говорила этого не делать!» Если произнести ту же фразу мягким тоном и с добрыми намерениями, это может помочь. Но обычно кто-то обвиняет собеседника в этой ошибке, чтобы одержать верх в споре, что явно не столь полезно или продуктивно. Кроме того, другой человек может использовать в качестве оружия что-то еще из сказанного мной во время сеанса (например, просьбу не заострять внимание на обвинениях во время конфликта), что приведет к бесконечным спорам о том, кто наиболее вопиющим образом не подчиняется моим рекомендациям.
Я очень хочу разорвать этот порочный круг. Я хочу, чтобы люди перестали пытаться превзойти друг друга в диагностике и анализе отношений. Я хочу, чтобы люди осознавали закономерности и модели поведения и изучали их с интересом, не определяя с ходу расстройство и не обвиняя кого-то в абьюзе. Я хочу, чтобы мы все позволяли окружающим оставаться несовершенными и относились к их дурному поведению с состраданием — не как к попыткам контролировать нас, а как к неловким стараниям удовлетворить свои потребности. Я хочу, чтобы в такие моменты мы помнили: люди, совершающие ошибки в отчаянном стремлении наладить с нами контакт, могут прозреть и измениться. В моем идеальном мире мы бы отбросили ярлыки и сосредоточились на улучшении отношений либо на выходе из них — в зависимости от обстоятельств.
Давайте будем относиться с пониманием и к самим себе за стремление использовать профессиональные термины. Человеку свойственно разбираться в обстоятельствах, разделяя все на категории и навешивая ярлыки. Вот почему мы все любим хороших производителей этикеток: когда на упаковке для муки написано «мука», это намного приятнее. Мир хаотичен, а люди тем более. Мы не всегда можем учесть нюансы и проявить любопытство. Иногда нам просто нужен ярлык, чтобы объяснить подвиды людей или поведение. Нет ничего плохого в том, что наш мозг нуждается в этом. Важно лишь с осторожностью использовать такие термины, когда пытаешься понять своих близких. Эти люди достаточно значимы, чтобы заслуживать нашего внимания и любопытства. На них не следует второпях навешивать ярлыки, лучше дать им возможность быть хорошими и плохими без немедленной постановки диагноза.
Признаю, это спорная идея, но я не уверена, что профессиональные термины должны часто выходить за пределы психотерапевтического кабинета. Мне никогда не приходилось прямо говорить Лукасу: «Это моя граница, и ты должен ее уважать». Я просто придерживаюсь определенной границы в отношениях с ним. Эти слова полезны для описания и понимания, для сообщения о наших решениях и действиях, но их необязательно постоянно использовать, и они определенно нуждаются в большем контексте, когда используются. Одного слова недостаточно, чтобы передать свои или чужие переживания. Нам нужно разобраться с привычками и признать оскорбленные чувства, а не произносить модное словечко в надежде, что оно приведет к переменам.
Мы все несовершенны. Да, все. Даже вы. Даже я. (Особенно я, с чем, уверена, вы согласитесь после моих многочисленных откровений.) И все остальные, живущие на этой планете, тоже. Вместо того чтобы искать проблемы в недостатках, давайте примем их в себе и в других. Давайте позволим близким быть эмоциональными, а иногда и иррациональными, совершать повторяющиеся ошибки в процессе морального роста и развития, поступать плохо в отношениях, но признавать это и пробовать исправить. Давайте примем неизбежную истину о том, что люди непостоянны, а затем посмотрим, как в ответ улучшится качество наших отношений.
И, Лукас, если ты читаешь это, прости за незакрученные крышки. Мне еще более стыдно от осознания, что я продолжу оставлять их незакрученными. Никто не говорил, что брак дается легко, но, как и во всех серьезных отношениях, это стоит тяжелой работы.