Наряду с ростом обвинений в нарциссизме термин «пограничное расстройство» стал использоваться слишком часто. Этот диагноз диванные эксперты полюбили ставить всем, кто проявляет сильные эмоции в общении. Но при таком подходе мы упускаем из виду многие аспекты этого расстройства, касающиеся не только сильных переживаний.
Ханна смертельно устала от постоянных проблем со своим парнем Джоэлом. Раньше ей нравилось, какой он живой и страстный, какой общительный и глубокий, но теперь она просто измучена этим. Его чувствительность к окружающему миру, которая когда-то вызывала у Ханны восхищение, потому что открывала ей глаза на вещи, которых она раньше не замечала, теперь сосредоточена исключительно на ней и их романе. Ханна знала, что в прошлом у Джоэла не складывались отношения, но думала, что он осознал свои ошибки и теперь будет вести себя по-другому.
На этот раз Джоэл расстроен коротким сообщением, которое прислала Ханна в ответ на его длинное послание. Он пытался объяснить, насколько обижен их последней перепалкой, и привел подробные примеры, чтобы Ханна не поняла его превратно. Но его пространные объяснения привели ее в отчаяние. Она ответила на его сообщение (которое впоследствии назвала «целым романом», рассказывая о ссоре друзьям): «Я тебя услышала, но нам нужно поговорить о том, насколько тщательно мы анализируем каждое наше взаимодействие. Я сейчас на работе и не могу вникать в это, так что давай обсудим все вечером».
Джоэл тут же разозлился на ее слова. Какие пренебрежительные, какие холодные! Она не оценила, с какой тщательностью он старался донести до нее очень четкое и спокойное послание. Он пытался выразить свои чувства и улучшить их отношения, а она просто отмахнулась. Затем его гнев перерос в панику. Говоря «обсудим все вечером», не хотела ли она сказать «расстанемся»? Ханна все больше отдаляется от него. Возможно, у нее пропало желание продолжать отношения.
Джоэла охватило беспокойство. Он не мог выбросить из головы мысль о расставании. Подумывал написать Ханне еще раз, но решил, что это разозлит ее еще больше. Хотел позвонить ей, но она не берет трубку на работе. Эта мысль вызвала у него желание дозваниваться до тех пор, пока Ханна не ответит. Но Джоэл знал, что все это расстроит ее, поэтому постарался успокоить себя проверенным способом: он пошел в ванную, борясь с желанием причинить себе боль. Ему пришла в голову мысль, что, возможно, следует просто покончить со всем этим, но все еще оставалась надежда, что он убедит Ханну остаться.
Вернувшись вечером домой, Ханна увидела отчаявшегося Джоэла, ожидающего ее. Пытаясь сдержать панику, он подошел к ней и начал объяснять свое сообщение — почему отправил его, почему оно было таким длинным и что он больше так не сделает. Затем он быстро перешел к предложению, что им нужно больше общаться, чтобы они не понимали друг друга неправильно, а потому стоит ежедневно обсуждать свои чувства по поводу отношений и высказывать пожелания.
Ханну ошеломила настойчивость Джоэла. Ему явно не терпелось помириться, но его предложение ежедневно обсуждать свои переживания показалось ей крайностью. У них нет на это времени (а у нее — сил).
— Я хотела поговорить о сообщении, потому что эта проблема повторяется, и я на самом деле беспокоюсь, что с обсуждениями получится то же самое. Такое ощущение, что у тебя накопилось много вопросов ко мне и ты хочешь глубоко погрузиться в каждый наш разговор. А я просто хочу получать больше удовольствия и меньше оценивать наше совместное времяпрепровождение. Я чувствую себя очень уставшей из-за того, как часто мы анализируем наши отношения. Для меня это очень тяжело, — призналась Ханна.
Джоэл снова почувствовал себя отвергнутым. Ханна не только не прилагает таких же усилий, как он, но и критикует его за это!
— Что ж, ясно. Чтобы поддерживать отношения, нужно общаться, и я просто хотел как лучше. Если ты не ценишь мои усилия, то, пожалуй, я найду того, кто оценит. Потому что это работа, Ханна. Ты знаешь об этом? Чтобы постоянно поднимать проблемы и пытаться их решить, нужна эмоциональная работа! Но, похоже, ты еще недостаточно взрослая для такого труда! — Джоэл говорил все громче и все обиженнее, а на глаза навернулись слезы.
— Джоэл, я не отказываюсь от работы над отношениями. Но ты понимаешь, о чем я говорю? Мы обсуждаем свои отношения чаще, чем все, кого я знаю! Нам приходится разбирать каждое сказанное слово, и это похоже, не знаю, на эмоциональные американские горки!
— Ясно, значит, я просто слишком настойчив! Я ничего не могу поделать с тем, что очень переживаю из-за тебя и хочу, чтобы у нас все получилось! Ты хоть представляешь, как ужасно я себя чувствовал сегодня, когда получил от тебя всего пару слов? Я думал, что надо порвать со всем этим, если наши отношения будут такими и дальше! — закричал Джоэл.
Ханне стало грустно, но она не удивилась. Их разговоры часто заканчивались на том, что Джоэл говорил о самоубийстве. Нельзя сказать, что она не волновалась, но Ханна устала от постоянного сопереживания. Даже разговоры о том, чтобы вести менее напряженные беседы, вызывали у нее напряжение.
— Если ты чувствуешь себя таким несчастным в наших отношениях, то, думаю, нам не стоит быть вместе. Я не хочу тебя огорчать, Джоэл. Но и такого натиска не выдержу, — ответила Ханна.
На этих словах Джоэл резко переменился в лице. На самом деле он не хотел расставаться, поэтому начал обещать, что у них будет больше веселья и меньше напряжения. Он умолял Ханну не бросать его, признавая, что вел себя навязчиво, но лишь потому, что очень сильно к ней привязан. Остаток вечера и весь следующий день Джоэл демонстрировал раскаяние. Он стал более заботливым и менее требовательным. Но неделю спустя они снова поссорились, и в итоге Джоэл выбежал из квартиры и помчался в местный бар. По пути домой он упал и сломал палец, из-за этого Ханна встревожилась и переключилась в режим заботы. Так продолжается и дальше: Ханна все больше устает от их отношений, а Джоэл все больше впадает в панику из-за того, что его бросят, поскольку чувствует усталость Ханны.
Термин отражает первоначальное понимание этого расстройства: им обозначали человека, находящегося на грани между неврозом и психозом. Если мы обратимся к признакам пограничного расстройства личности (ПРЛ), то увидим нарушение регуляции эмоций, сумбурные взаимоотношения, нестабильную самооценку и выраженную импульсивность. Как и при других расстройствах личности, эти симптомы проявляются в юном возрасте. Чтобы получить такой диагноз, человек должен соответствовать пяти из следующих девяти критериев:
1. Отчаянные попытки избежать одиночества, реального или воображаемого. Человек готов пойти на крайние меры, чтобы помешать кому-либо уйти, например умоляет, угрожает, постоянно звонит, физически препятствует или преследует.
2. Бурные, напряженные и хаотичные отношения. Человек склонен метаться между идеализацией и обесцениванием партнера. Из-за этого отношения переживают бурные взлеты и падения, когда он то желает сильной близости, то отвергает вторую половину.
3. Нестабильная самооценка. Это может проявляться во внезапном изменении целей, ценностей, карьерных планов и других важных аспектов личности и часто заметно в колебаниях самооценки.
4. Импульсивные вредные поступки. Человек совершает действия, угрожающие его здоровью или благополучию, например, тратит непозволительно много денег, вредит здоровью, неосторожно водит машину, не отказывается от обжорства или незащищенного секса.
5. Склонность к саморазрушающему поведению. Человек регулярно физически вредит себе, а также высказывает угрозы в адрес собственной жизни.
6. Резкие перепады настроения. Они длятся от нескольких часов до нескольких дней. Могут включать сильную эпизодическую дисфорию, раздражительность или тревогу — обычно в ответ на межличностные конфликты (например, ссору с любимым человеком, ощущение одиночества).
7. Постоянное чувство опустошенности. Человек пытается заполнить эту пустоту рискованным поведением, едой или отношениями, но, похоже, ничто не приносит длительного удовлетворения.
8. Проблемы с гневом. Человеку трудно контролировать гнев или выражать его здоровым образом. Он неуравновешен, склонен к вспышкам ярости, быстро выходит из себя или вступает в драки.
9. Паранойя или диссоциация. Человек с подозрением относится к мотивам других людей (паранойя) или ощущает разобщение с самим собой (диссоциация). Эти симптомы обычно возникают в периоды крайнего стресса, например, в ответ на реальное или воображаемое отвержение, когда попытки справиться с переживаниями не увенчались успехом.
Во второй главе мы обсуждали, что для постановки диагноза расстройства личности требуется, чтобы модели поведения затрагивали все сферы жизни человека и повторялись в различных ситуациях и условиях, а симптомы влияли на работоспособность, личную и социальную жизнь. Мы также не ставим диагноз расстройства личности лицам моложе восемнадцати лет. Как сказал мой преподаватель в аспирантуре, если бы мы начали диагностировать у подростков расстройства личности, они обнаружились бы у всех. Это напряженный период с обостренными эмоциями и неумением строить отношения, вот почему мы откладываем постановку диагноза до тех пор, пока человек фактически не станет взрослым, оставив позади бурные времена.
Стоит отметить, что, хотя в настоящее время ПРЛ классифицируется как расстройство личности, все чаще обсуждается вопрос о том, следует ли перенести этот диагноз в раздел травматических расстройств. Большинство людей с ПРЛ упоминают о психологических травмах в прошлом, и многие симптомы можно рассматривать как понятную реакцию на травму. Если человек подвергался абьюзу, отвержению или чувствовал себя в опасности, то, конечно, у него возникнут сильные эмоции в ответ на перспективу расставания. Если человек не чувствовал любви или признания в важных для него отношениях, то, конечно, он будет испытывать трудности с самооценкой и ощущать опустошение. Симптомы становятся понятными, если смотреть на них через призму травмы. Как мы помним из второй главы, DSM постоянно совершенствуется, и, возможно, однажды мы увидим, как пограничное расстройство личности перейдет в категорию травматических расстройств. Если это случится, представьте, насколько иначе мы могли бы смотреть на этот диагноз, насколько реже использовали бы его как оружие или позорное клеймо. Это показывает вам мощь DSM и созданных нами категорий.
Возможно, главное, что нужно понять о людях с ПРЛ, — они боятся быть покинутыми. Мысль о том, что их отвергнет близкий человек, вызывает настоящую панику. Многих из них в детстве игнорировали или бросали, и, испытав внутреннюю боль, которую причинили им родители, они отчаянно хотят избежать подобной боли в своих последующих отношениях. Однако такой страх быть брошенным приводит к целому ряду проблем, возникает сверхбдительность к возможным признакам расставания, что заставляет человека неправильно интерпретировать чужие слова или действия и очень сильно реагировать даже на нейтральные поступки других людей. К сожалению, страх быть брошенным заставляет человека вести себя определенным образом, который отталкивает окружающих, что приводит именно к тому, чего так пытались избежать.
Если бы мне пришлось подобрать одно слово для описания людей с ПРЛ, то это было бы «неуравновешенные». Их личность нестабильна, поскольку им трудно определить, кто они и чего хотят. Их отношения нестабильны, поскольку они колеблются от сильного желания близости к внезапному обесцениванию других, когда срабатывает их страх быть покинутым. И их поведение нестабильно, поскольку они используют неподходящие способы справиться с сильными переживаниями, что в конечном счете причиняет еще больший вред. Человек с ПРЛ не чувствует уверенности ни в чем, и такая же неуверенность достается тем, кто находится с ним в отношениях, будь то ребенок, супруг, близкий друг или родитель.
Если бы мне пришлось подобрать другое слово для описания пограничного состояния, я бы выбрала «напряжение», потому что именно так ощущает это расстройство и сам пациент, и его окружение. Чувства напряжены, и поведение напряженное. Даже мелкие проблемы представляются вопросом жизни и смерти, а вскользь брошенные комментарии могут превратиться в многочасовые разговоры, поскольку человек с ПРЛ склонен вникать во все, выискивая признаки, что его хотят бросить. Люди постоянно находятся в напряжении, качаясь на этих эмоциональных качелях. Пациенты с ПРЛ все время требуют поддержки, чтобы избавиться от страха отвержения, но ее всегда недостаточно, чтобы этот страх исчез. Из-за этого окружающие чувствуют себя измотанными и предпочитают держаться на расстоянии, что вызывает еще больший страх отвержения и приводит к еще более настойчивым требованиям близости и понимания. Такой бег по кругу бесконечен и эмоционально истощает всех участников.
Люди с ПРЛ также склонны испытывать более сильные чувства, чем остальные, поэтому они часто прибегают к экстремальным способам самоуспокоения, таким как членовредительство и безрассудные поступки. Хотя такое поведение создает больше проблем и может быть опасным для жизни, для людей с ПРЛ это надежный способ отвлечься от переполняющих их чувств. Близкие часто боятся вывести их из себя, поскольку знают, что это может привести к импульсивному и опасному поведению. Они считают, что должны действовать осторожно, чтобы не спровоцировать человека с ПРЛ, но, к сожалению, это само по себе может стать провокацией. Человек с пограничным расстройством личности может заметить, что окружающие проявляют осторожность или избегают его, и начнет бояться, что слишком многого требует или что с ним трудно находиться рядом, а в итоге его бросят.
Как упоминалось ранее, люди с пограничным расстройством обычно имеют психологическую травму в прошлом. Детская травма может существенно повлиять на способность человека познавать себя, развивать доверительные и стабильные отношения и эффективно справляться с чувствами. Болезненные переживания обычно мешают ему поверить в то, что люди последовательны и надежны и что отношения могут восстановиться после конфликта. Травматический опыт также объясняет страх отвержения, который во многом определяет межличностное поведение. Человек живет в страхе быть покинутым, поэтому постоянно находится в напряжении, пытаясь удержать людей как можно ближе, но затем отталкивает их, так что это он уходит, а не его бросают.
Несмотря на то что люди с ПРЛ часто сами создают себе проблемы, они по-настоящему страдают. В отличие от социопатов, которые не испытывают сочувствия, когда причиняют боль другим, люди с ПРЛ отчаянно нуждаются в эмоционально близких и значимых отношениях и глубоко переживают конфликты. Хотя поддерживать отношения с человеком, страдающим этим расстройством, невероятно трудно из-за его эмоциональной неустойчивости и напряженности, в то же время легко сопереживать ему, если отступить на шаг назад и задуматься о его страданиях. Такие люди взрывоопасны и склонны к манипуляциям, когда чувствуют отвержение, потому что не знают другого способа справиться с ситуацией или с переполняющими их чувствами. К сожалению, само их поведение отталкивает окружающих, увеличивая шансы на расставание. Это жестокая ирония судьбы, и мы можем сопереживать их мучениям, даже если не одобряем поступки.
Важно отметить, что многие люди неустанно борются с чувствами и поведением, связанными с их расстройством. Люди с ПРЛ могут (и, как правило, действительно хотят) пройти терапию, которая поможет им легче и успешнее ориентироваться в отношениях и жизни. Они не хотят чувствовать себя опустошенными и неуравновешенными. Они хотят справиться с отчаянным желанием сохранить близость, которое, к сожалению, только отталкивает других людей. Они усердно осваивают новые навыки преодоления трудностей и стрессоустойчивости.
Но даже с учетом сказанного приходится признать, что люди с ПРЛ бывают абьюзерами. Их отчаянные попытки сохранить отношения могут привести к вспышкам гнева, а когда партнер хочет побыть наедине с собой или пытается уйти, человек с ПРЛ может стать еще более неуравновешенным. Например, начнет говорить гадости — принижать, очернять или обвинять — или даже прибегнет к физическому насилию. Его бдительность и напряженность вызывают у окружающих ощущение пристального наблюдения и страх любым неосторожным словом спровоцировать шквал обвинений и эмоционально напряженные разговоры. Как можно представить из этого описания, с людьми такого типа трудно поддерживать близкие отношения.
Ангус и Лейла снова поссорились. Ангус очень устал оттого, что Лейла постоянно недовольна им. Сначала она была классной девчонкой — уверенной в себе, расслабленной, без тревог о будущем, — и ему это нравилось, но теперь она стала такой требовательной и критичной. Ангус с удовольствием бы вернулся в те времена, когда Лейла была более независимой и веселой. Тогда ему хотелось ее завоевывать. Но, завоевав ее теперь, он увидел в ней другую сторону. Лейла требовательна и эмоционально неустойчива. Она душит его. Почему она не дает ему жить спокойно? Ее навязчивое желание знать, где он и с кем, сводит его с ума.
Лейла снова в слезах. Отношения с Ангусом так быстро испортились, и она не может понять почему. Их роман начинался так замечательно, все было легко и весело, но затем словно кто-то щелкнул выключателем, и теперь Ангус просто… злой. Лейла расплакалась оттого, что он пропустил ужин с ее друзьями, а когда она высказала претензии, разозлился на нее. Лейла была смущена и расстроена. Ведь Ангус даже не предупредил, что не придет, он просто не появился! Она выглядела как идиотка, постоянно проверяя свой телефон и поглядывая на дверь ресторана в ожидании. Она волновалась, что с ним случилось что-то плохое. Но нет, он просто решил, что ему не хочется идти, и, по-видимому, предупреждать ее ему тоже не захотелось.
— Ну и что, я не могу пропустить встречу с твоими друзьями, если я устал? Мы постоянно видимся с ними, Лейла! Что за контроль? Не тебе решать, куда и с кем мне ходить! — сердито произнес Ангус.
— Я не об этом! Ты действительно не понимаешь, почему я обиделась? Ты даже не предупредил. Я волновалась, что с тобой что-то случилось! Я прекрасно понимаю, если ты слишком устал и не хотел приходить, но ты не ответил ни на одно из моих сообщений или звонков. Ты не можешь просто изменить свои планы и не сказать мне! — возразила Лейла.
— Вообще-то, Лейла, могу. Я не обязан отчитываться ни перед тобой, ни перед кем-либо еще. Это моя жизнь. Если я устал после десятичасового рабочего дня и мне не хочется тусоваться с твоими надоедливыми друзьями, то я и не стану этого делать. Мне все равно, сколько ты плачешь или злишься на меня из-за этого, — ты не можешь манипулировать мной, — ответил Ангус, переходя на ледяной тон.
— Что?! Я не пытаюсь манипулировать тобой! Я просто хочу, чтобы ты предупреждал, если меняешь планы. Это не безумная просьба! — разрыдалась Лейла. Неужели она сумасшедшая? Она не пыталась его контролировать, но за ужином с друзьями она была так испугана и чувствовала себя по-дурацки.
— Хватит плакать! Ты всегда так делаешь. Расстраиваешься по пустякам, а потом плачешь, чтобы заставить меня ощутить вину и извиниться. Но знаешь что? В этот раз такого не будет. У тебя что, пограничное расстройство? Ты слишком остро реагируешь на все, что происходит, и на этот раз я тебя утешать не стану, — отрезал Ангус.
Он вышел, а Лейла зарыдала еще сильнее. Она ощущала, что эмоции вышли из-под контроля. Возможно, Ангус прав. Она постоянно расстраивается, и, когда они говорят о причине, она в итоге чувствует себя идиоткой. Неужели она его контролирует? У нее пограничное расстройство? Неужели она так боится ухода Ангуса, что слишком остро реагирует на мелкие провинности?
Позже Лейла рассыпалась в извинениях. Она написала длинное сообщение, а когда Ангус не ответил в течение дня, попросила разрешения приехать, чтобы извиниться лично. Ангус ответил, что даже ее извинения — это уже слишком. Он принял ее слезливое раскаяние, но еще несколько дней держался на расстоянии, заставляя Лейлу снова добиваться его расположения.
У Лейлы нет ПРЛ. Она нормально реагирует на неприятные ситуации. А вот у Ангуса расстройство личности. (Можете угадать какое?) По иронии судьбы именно он манипулирует ею, превращая ее чувства в проблемы и ставя диагноз, чтобы Лейла поверила, будто ее реакции несоразмерны ситуации. Он также использует такие термины, как «контроль» и «манипуляция», чтобы переложить вину на Лейлу, хотя именно он вел себя плохо и делал это много раз в прошлом. История, которую создает Ангус (о том, что Лейла поступает абьюзивно в их отношениях), постепенно подорвет ее веру в себя.
В подавляющем большинстве случаев этот термин направлен против женщин. Мы склонны приписывать эмоциональную неустойчивость именно женщинам, как бы несправедливо и недостоверно это ни звучало. Я редко видела, чтобы клиентки приписывали своему супругу ПРЛ, скорее они назовут его нарциссом или социопатом. Но стоит отметить, что истинная распространенность ПРЛ примерно одинакова для обоих полов, хотя среди женщин этот диагноз ставится непропорционально чаще, что показывает, насколько активно данный термин используется в качестве гендерного оскорбления или для осуждения.
Поскольку это расстройство характеризуется напряженными чувствами и поведением, легко выбрать один пример подобного поведения и сделать соответствующий вывод. Но ПРЛ — нечто большее, чем просто отдельный случай бесконтрольного эмоционального взрыва.
Есть три основных пути злоупотребления термином и неправильного его толкования.
1. Мы не рассматриваем картину отношений в целом
Мы забываем, что люди с ПРЛ испытывают трудности во всех близких отношениях. Редко бывает так, что человек с пограничным расстройством устраивает эмоциональные «американские горки» супругу, но не остальным членам семьи или самым близким друзьям. Любые близкие отношения вызывают страх быть покинутым и приводят к сильному эмоциональному потрясению. И я не могу в достаточной мере описать степень интенсивности: люди с ПРЛ испытывают эмоции намного острее других. Эмоции переполняют и поглощают их. Вот почему они идут на крайние меры самоуспокоения или совершают опасные импульсивные действия.
Упоминая пограничное расстройство личности, мы обычно пропускаем необходимый этап оценки отношений человека с окружающими и просто прикидываем, насколько преувеличены его чувства к нам, делая из этого вывод. Мы забываем проанализировать его отношения с членами семьи, супругами и хорошими друзьями.
2. Мы предполагаем, что умышленный вред своему здоровью однозначно подтверждает диагноз
Люди злоупотребляют термином «пограничное расстройство личности» в отношении тех, кто причиняет себе вред. Большинство страдающих ПРЛ причиняют себе вред, но не все, кто причиняет себе вред, страдают ПРЛ. Членовредительство как стратегия преодоления, к сожалению, распространенное явление, и люди со всевозможными расстройствами используют этот метод, чтобы заглушить эмоции или, наоборот, почувствовать что-то еще, кроме морального оцепенения. Многие насмешливо утверждают, что, причиняя себе вред, человек лишь манипулирует, особенно тот, у кого диагностировано ПРЛ. И хотя членовредительство действительно может сулить вторичную выгоду (вынудить партнера проявить заботу или не уходить), обычно это не является главной целью человека, ранящего себя. Членовредительство или угрозы самоубийства — способ как облегчить свои страдания, так и донести их до окружающих. Называть это исключительно манипуляцией неверно.
3. Мы считаем пограничным расстройством сильные или неоправданные с виду переживания
Когда кто-то бурно реагирует на то, что мы воспринимаем как незначительную обиду (или вообще не считаем обидой), нам кажется, что его чрезмерная реакция патологична. Бурные эмоции выглядят преувеличением и манипуляцией, ощущаются как способ контроля над нами и отношениями в целом. Но люди могут переживать по причинам, которые мы изначально не видим и не понимаем, и это необязательно означает расстройство личности.
Например, человек с тревожным стилем привязанности, почувствовавший угрозу отношениям, покажется своему романтическому партнеру навязчивым или эмоционально напряженным, но у него нет других симптомов ПРЛ. Хотя он может вступать в напряженные разговоры и не прекращать их до тех пор, пока проблема не будет решена, такой человек необязательно совершает безрассудные поступки или причиняет себе вред, его личное «я» нельзя назвать нестабильным. Ему не свойственно чувство опустошенности, неконтролируемый гнев или кратковременная паранойя. Его страх перед разрывом отношений реальный и болезненный, но не такой сильный и панический, как страх отвержения при ПРЛ. Эта разница в симптомах имеет большое значение, потому что порой любой человек кажется эмоционально неуравновешенным, навязчивым и озлобленным.
Нравится вам это или нет, но у всех нас есть чувства, и иногда они бывают сильными. Это не значит, что все страдают ПРЛ. Хотя, конечно, есть соблазн выявить пограничное расстройство у любого, кто проявляет бурные чувства или реакции, но делать так не совсем точно и не полезно. И при этом упускается из виду важная истина о том, что ПРЛ — довольно сложный диагноз, имеющий множество аспектов. Подобное обвинение — также удобный способ не признавать, что мы могли обидеть человека. Если мы не понимаем, какой плохой поступок совершили, или считаем реакцию другого человека преувеличенной, то, безусловно, может возникнуть соблазн «обнаружить» у него патологию. Но люди порой сильно переживают по самым разным причинам, не соответствующим критериям расстройства личности.
Вот еще один веский довод, почему не стоит безответственно использовать данный термин: помимо нередко неверной постановки диагноза это также провоцирует негативное отношение к людям с ПРЛ. Такие люди, как правило, много страдали в детстве и продолжают страдать во взрослом возрасте. Они испытывают сильную эмоциональную боль и больше всего на свете хотят стабилизировать самоощущение и отношения с окружающими. Они причиняют себе вред не только ради привлечения внимания, но и от отчаяния. Это не безрассудство и не импульсивность ради забавы, они ведут себя так потому, что не знают, как еще успокоиться. Осуждение людей с этим диагнозом только усиливает их стыд и ненависть к себе, не дает им проявить сострадание к своим переживаниям или обратиться за помощью.
Мы не обязаны оправдывать неподобающее или вредное поведение людей с ПРЛ, но и осуждать их за это тоже не нужно. Их неправильные способы взаимодействия с окружающими часто являются следствием серьезной психологической травмы, к которой нам всем стоит испытывать больше сострадания. И, в отличие от нарциссов или социопатов, люди с ПРЛ, как правило, мотивированы на улучшение отношений с окружающими и более восприимчивы (и отзывчивы на терапию). Это не означает, что все люди с ПРЛ готовы заниматься такой работой над собой, и это также не означает, что мы обязаны поддерживать с ними близкие отношения, но мы можем относиться к ним более мягко, устанавливая свои границы.
Наконец, как видно на примере Лейлы и Ангуса, использование ПРЛ в качестве оружия, к сожалению, является эффективным способом контроля над другим человеком. Изображая кого-то чрезмерно и неоправданно эмоциональным, можно заставить его сомневаться в своей правоте. Абьюзеры знают, как использовать определенные слова, чтобы переложить вину на своих партнеров, даже если тем казалось, что у них есть законная причина для переживаний. Следует осторожно использовать термин «пограничное расстройство», чтобы не превратить его в обвинение, позволяющее нам обесценивать и контролировать других.
Если в ваших отношениях возникли трудности и вы испытываете бурные эмоции, вас могут обвинить в пограничном расстройстве личности. Возможно, собеседник сказал это в гневе, а может быть, с искренним беспокойством и заботой. В любом случае вот что нужно делать, если это случилось с вами.
Сделайте глубокий вдох
Всегда неприятно, когда тебя обвиняют в психическом расстройстве, особенно когда это говорят во время ссоры или в гневе. Прежде чем что-либо обсуждать, постарайтесь успокоиться.
Попросите объяснить
Теперь попросите человека объяснить, почему он употребил эти слова по отношению к вам. Он огорчен вашей реакцией и хочет, чтобы вы успокоились? Чувствует, что вы постоянно то отталкиваете, то притягиваете? У него были опасения до этой ссоры, что у вас ПРЛ, или он просто выбрал это слово, чтобы выразить, насколько расстроен? Как и в случае с биполярным расстройством, попытайтесь понять, использовал ли собеседник этот термин в качестве оружия или у него есть законные опасения, в которых необходимо разобраться.
Рассмотрите чужую точку зрения
Вам не потребуется много времени, чтобы разобраться в обвинениях. Задайте себе несколько вопросов. Кто-нибудь еще заявлял, что вы страдаете ПРЛ? У вас в прошлом были психологические травмы, из-за которых вам трудно сближаться с людьми? Ваши отношения казались вам неустойчивыми, напряженными или недолговечными? Страдаете ли вы от низкой самооценки, непреодолимых эмоций, рискованного поведения, самоповреждения или мыслей о самоубийстве, а может, от внутренней пустоты, которую ничем не можете заполнить? Утвердительный ответ на эти вопросы означает, что вам стоит пройти обследование.
Если собеседник прав, обратитесь за помощью
Если после размышлений вы обнаружите в своих взаимоотношениях закономерность, соответствующую ПРЛ, обратитесь за профессиональной помощью. Пройдите обследование. Если у вас обнаружат расстройство, вы можете воспользоваться хорошими методами лечения. Не будьте строги к себе и не погружайтесь в пучину стыда. Вы не виноваты, что у вас развилось это расстройство, и теперь, узнав о нем, можете заняться его лечением, чтобы ваши отношения стали более стабильными и приносили удовлетворение.
Объясните свои чувства
Если вы понимаете, о чем говорит собеседник, но считаете, что его обвинение некорректно, попробуйте объяснить, почему не соответствуете критериям ПРЛ, и, если пожелаете, расскажите о своих чувствах. Объясните, почему вы так резко отреагировали и какие болезненные страхи вызвали подобную реакцию. Помогите собеседнику понять, почему вы поступили определенным образом, чтобы он увидел, что это не патология. Должна отметить, что это следует делать только в хороших отношениях. Если у вас есть опасения, что ваш партнер — абьюзер, пропустите этот шаг.
Возражайте против манипуляции термином
Вы можете прийти к выводу, что собеседник использовал термин как оружие и хотел свалить всю вину на вас. В таком случае возражайте. Объясните, что, если у человека есть реальные опасения по поводу вашего психического здоровья, ему следует подойти к этому разговору с большей осторожностью и обдуманностью, а если он использует диагноз, чтобы судить и обвинять вас, это следует прекратить. Объясните, что профессиональные термины, используемые в качестве оружия, препятствуют диалогу и взаимопониманию, и попросите избегать этого в будущем.
Если не помогает, рассмотрите варианты отступления
Если вы выполнили все эти рекомендации, а собеседник продолжает манипулировать термином во время конфликта, вам следует рассмотреть другие варианты. Вы можете игнорировать его, продолжать бороться с навешиванием ярлыков, попросить собеседника пройти индивидуальную терапию, чтобы поработать над собой, или обратиться за семейной терапией, чтобы исправить ситуацию (если это ваш супруг), увеличить дистанцию в отношениях или прекратить всякое общение.
Возможно, вы прочитали эту главу и поняли, что кто-то из близких подходит под описание. В таком случае вот мои рекомендации.
Хорошо все обдумайте и не торопитесь ставить диагноз
Даже если все признаки в точности подходят кому-то из ваших знакомых, воздержитесь от постановки диагноза. Для начала проявите искреннее любопытство. Кроме того, спросите себя, что изменится, если у этого человека действительно обнаружат ПРЛ. Почувствуете ли вы облегчение, что можете свалить проблемы в отношениях на другого? Или будете рады, что нашли путь для решения повторяющихся проблем, с которыми вы оба сталкиваетесь?
Займитесь самообразованием
Одной этой главы недостаточно, чтобы что-то решить. Прочитайте статьи и книги о ПРЛ и о том, как это расстройство может проявляться в различных отношениях. Если вы последовали первому совету, то будете готовы поверить в то, что у человека нет ПРЛ, в той же степени, в какой убеждены в наличии расстройства.
Изучите прошлые отношения
Не забывайте, что у людей с расстройствами личности симптомы проявляются не только в отдельных отношениях или ситуациях. Поразмышляйте над тем, что вы знаете о прошлом этого человека. Часто ли у него бывали неустойчивые и недолговечные отношения? Не кажется ли вам, что он постоянно боится остаться покинутым и этот страх толкает его на безрассудные поступки? Причиняет ли он себе вред, действует ли импульсивно, сильно раздражается или злится, или ему не хватает уверенности в себе? Вел ли этот человек себя так с бывшими романтическими партнерами, членами семьи и близкими друзьями? Вы не придете к окончательному выводу, но важно смотреть на картину в целом, а не только на трудные моменты ваших отношений.
Поговорите с профессионалом
Всегда полезно получить профессиональную оценку. Поговорите с психотерапевтом о своих подозрениях. Объясните, почему хотите проверить, соответствует ли человек критериям ПРЛ (например, чтобы побудить его обратиться к терапевту или лучше понять, как справляться с эмоциональными взлетами и падениями в ваших отношениях). Помните, что психотерапевт не сможет поставить заочный диагноз, но он вправе предоставить клиническую информацию, которая поможет вам определиться с тем, что делать дальше.
Решите, что хотите делать
Вам нужно понять, как относиться к тому, что у близкого человека обнаружили ПРЛ. Некоторых успокаивает понимание, что именно причиняет страдания их близкому человеку, и возможность получить план лечения. Для других диагноз становится поводом разорвать отношения. Если это важный человек в вашей жизни, например родитель, и вы не хотите прерывать общение, само осознание ситуации поможет вам легче переносить трудные моменты. Если это кто-то менее близкий, например друг, возможно, вам захочется осторожно отдалиться, чтобы вас не захлестывала сила его чувств и потребностей. Подумайте, насколько важен этот человек в вашей жизни, хотите ли вы поддерживать с ним отношения, и если да, то какие границы нужно установить.
Если хотите сохранить отношения, обсудите это
Именно здесь вы можете донести до собеседника свои опасения. Будьте осторожны и сострадательны в общении. Даже если вы действуете из лучших побуждений, людям бывает тяжело услышать что-то подобное. Объясните, что постановка диагноза может помочь в решении некоторых повторяющихся проблем, с которыми вы столкнулись. Обеспечьте комфорт и поддержку, но также ясно дайте понять, что собеседник должен обдумать ваши слова и предпринять некоторые шаги для работы над собой, даже если он (или психотерапевт) считает, что диагноз здесь не подходит.
Я подчеркнула слово «можете» в начале, потому что вам необязательно это делать. Возможно, имеет смысл поговорить с партнером или близким другом, но не с родителями или другими членами семьи. Бывают моменты, когда поделиться подозрениями и попросить кого-то обратиться за помощью — хорошая идея, а порой это приводит только к усилению конфликта. Решите, какая ситуация подходит именно вам.
Если хотите уйти, уходите
Независимо от того, подтвердится ли ваш вывод о расстройстве или нет, возможно, сильные эмоции этого человека или его саморазрушительное поведение — для вас непосильная ноша. Даже без официального диагноза это достаточно веская причина для разрыва отношений. Если хотите уйти, то уходите. Делайте это с состраданием, но придерживайтесь своего решения. Партнер может мучиться из-за вашего решения уйти, но это не повод оставаться. Насколько вы можете и хотите, постарайтесь оказать поддержку. Но все же никто из нас не должен поддерживать нежелательные отношения.