Прошло три дня. Сергей окончательно втянулся в ритм: подъём по горну, тренировка с холодным оружием до обеда, потом работы — то канаву рыть, то камни таскать для камнемётов.

Вечерами — дежурство на крыше или в береговой страже. С Анной виделись урывками: она переводила заметки из книг, консультировала генерала по византийским обычаям. Но каждую ночь когда он не дежурил, она приходила к нему и уходила под утро.

Колян тоже замутил с одинокой бабёнкой на семь лет старше себя, но ещё весьма хорошенькой — звали её Света, вдова какого-то прапорщика, тихая, с длинной косой. Колян теперь брился через день и даже подшивал воротник у своего старого форменного кителя. И еще Сергей заметил, что он перестал материться при женщинах.

Дронов с помощниками собрали очередной камнемёт и теперь налаживали «огневые батареи», взяв за основу римские свечи, а салюты, особенно те что пускались сразу пачками, переделали под зажигательные снаряды. Сергей в это не лез, но краем уха слышал что на место пироэлементов они вставили тугие пучки тряпья, пропитанные горючим составом. Дронов говорил — если поджечь и пустить по настильной, горящий ком полетит метров на пятьдесят и впивается в дерево, как клещ. Лёха — хозяин прогоревшего пиробизнеса, а теперь один из пироартиллеристов, только крестился — ему всё казалось, что рванёт прямо в руках.

Ночью Сергей с Коляном заступили на крышу. Ночь была ясная, луна в третьей четверти висела над морем, заливая воду серебром. Колян, зевая, рассказывал про Свету, стараясь при этом не пошлить. Сергей слушал вполуха, обводя горизонт прицелом ночного видения.

Около трёх часов ночи ему показалось что он видит три тёмных пятна на лунной дорожке. Потом проявились очертания парусов, длинные, низкие корпуса. Три драккара. Они были заметно крупнее их трофейного — каждый не меньше тридцати метров, с двойным рядом вёсел и высоко задранными носами. Шли без огней, молча, и курс держали прямо на девятиэтажку.

— Тревога! — рявкнул Сергей, и Колян, сбрасывая дрёму, дунул в горн.

Дом проснулся мгновенно. Внизу захлопали двери, зазвенело железо, кто-то заорал: «К оружию!».

Генерал поднялся на крышу уже в бушлате, с пистолетом в руке, и через минуту его голос перекрыл шум: «Боевая готовность! Всем на позиции!»

Дронов с помощниками уже крутили ворота камнемётов. Три машины стояли нацеленные в море, рядом с каждой — пирамида камней. На восточном углу крыши Лёха и его пиротехническая группа выставляли «огневые батареи»: длинные трубки римских свечей вставляли в самодельные деревянные направляющие, салютные батареи положили набок, нацелив раструбами в сторону склона и берега.

На сам берег никто не спускался, оборону держали наверху, на утесе, возле обоих подъемов. Когда подошёл Сергей, его гоп-команда уже стояла у восточного входа в полном облачении. В кольчугах, при оружии из обоих эпох.

Генерал с балкона крикнул: «Без команды не стрелять! Подпустить ближе!»

Драккары приближались. Уже можно было разглядеть ряды щитов вдоль бортов, блеск шлемов, факелы на корме. На носах — резные головы змей с разинутыми пастями. Первый корабль уже входил в устье, два других держались чуть мористее, прикрывая фланги.

Дронов поднял руку, выжидая. Когда ближний драккар оказался метрах в трехстах от берега, он скомандовал: «Пли!»

Несколько камней одновременно ушли в ночь. Один плюхнулся в воду перед самым носом, два других ударили в борт, ломая доски.

Дронов снова поднял руку.

— Заряжай! Натяжение — три оборота!

Помощники закрутили вороты. Жгуты заскрипели, собачки храповиков защёлкали, отсчитывая зубья, камни легли в ковши. Дронов выждал, пока ближний драккар подойдёт на полторы сотни метров, и скомандовал:

— Пли!

Три камня ушли в темноту. Один вспорол воду у самого борта, второй ударил в носовую фигуру, снёс драконью голову, третий пробил борт чуть выше ватерлинии. Треск досок разнёсся над водой, за ним — крики. На драккаре заметались факелы, кто-то заорал, но вёсла продолжали грести — корабль неумолимо приближался.

— Ещё залп! — рявкнул Дронов.

Снова скрип воротов, щелчки храповиков, глухие удары камней о воду и дерево. Теперь били точнее — три из трёх попали в цель. Один камень проломил борт у кормы, второй угодил в ряд щитов, разнеся их в щепу, третий ударил прямо в столпившихся на корме. Крики усилились, но драккар шёл.

Четвёртый залп. Пятый. Теперь уже все камнемёты работали как часы — расчёты приноровились, натяжение выверили до долей оборота. Камни ложились кучно: в борт, в вёсла, в палубу. С каждого залпа — три попадания из трёх. Драккар замедлился, но не остановился. До него оставалось метров сто.

— Зажигалки! — гаркнул Дронов. — Пристрелка!

Лёха-пиротехник с перекошенным от страха лицом поднёс факел к запалу первой римской свечи. Трубка плюнула огнём и с воем ушла в темноту. Сергей проследил траекторию: огненный шар описал дугу и рухнул в воду метрах в десяти левее носа. Мимо.

Вторая. Лёха поджёг запал, трубка задрожала, выплюнула заряд. Этот попал вскользь — огненный ком чиркнул по борту, рассыпался искрами и погас, не зацепившись.

— Мазила! — заорал кто-то из расчёта.

— Заткнись! — огрызнулся Лёха и поджёг третью.

Третья попала. Огненный ком врезался в парус, сложенный на рее, и вспыхнул, разливаясь жидким пламенем. Парус занялся мгновенно, оранжевый свет залил палубу, высветил фигуры варягов, их поднятые щиты, их разинутые в крике рты.

— Залп! — рявкнул Дронов. — Все разом!

Десяток зажигалок ушли в небо одновременно. Сергей никогда не видел такого фейерверка. Огненные шары, воя и разбрасывая искры, понеслись к драккару. Три попали в парус и реи, два — в палубу, один — в груду щитов, остальные — в людей. Пламя разлилось мгновенно, как будто корабль облили бензином. Затрещало дерево, загудел огонь, послышались крики.

Первый драккар превратился в пылающий остров. Варяги прыгали за борт, ор стоял такой, что заглушал треск пламени. Железо звенело, щиты падали в воду, вёсла ломались.

— Второй! — скомандовал Дронов, и камнемёты развернулись левее.

Второй драккар, шедший чуть мористее, попытался отвернуть, но было уже поздно. Камни накрыли его с первого залпа — один пробил борт, второй снёс часть фальшборта, третий попал палубе. Следом ушли зажигалки. Три врезались в корпус, одна — в мачту. Сухое дерево занялось, и через минуту второй корабль тоже пылал. Команда прыгала в воду, барахталась, тонула под тяжестью кольчуг.

Третий драккар, самый дальний, успел отвернуть. Вёсла на нём работали мерно, без паники — видно, командир там был весьма опытный. Камни легли вдогонку: один вспорол воду у кормы, второй ударил в борт, но по касательной, не пробив. Зажигалка попала всего одна — чиркнула по корме и ушла в воду, зашипев. Третий корабль уходил в море, растворяясь в предрассветной дымке.

Сергей опустил карабин. Его гоп-команда стояла у восточного входа, готовая к рукопашной, но бой до них так и не дошёл. Они не сделали ни одного выстрела, ни нанесли ни одного удара. Зато посмотрели шикарное фаер-шоу.

— Ни хрена себе, — выдохнул Колян, спускаясь с крыши. — Это ж как на День города, только веселее!

— Примерно, — сказал Сергей, соглашаясь.

Вода у берега ещё горела. Два драккара догорали, оседая в воду. Обломки вёсел, обгорелые щиты, тела — всё это медленно дрейфовало к устью, подхватываемое течением. На берегу уже зажигали факелы, готовились вылавливать тех, кто уцелел.

Генерал спустился с крыши, сунул трубку в рот.

— Пленных — в подвал, — сказал он. — Кто выплывет. Кто не выплывет — хрен с ними. Дронов, расход доложишь. Николаев, твои целы?

— Так точно. Даже не вспотели.

— Вот и славно. Значит, так и будем воевать. Без потерь.

Днём убитых варягов похоронили. Тех, что выловили, семь человек. Остальных унесло в море. Могилу вырыли общую, довольно глубокую. Копали не прямо на берегу, а подальше, за полосой песка, там где уже начиналась степная земля.

Пленных взяли всего двоих. Оба обгорелые, в чёрных струпьях, один без сознания, второй тихо стонал, когда его волокли наверх. Ирина Аркадьевна, осмотрев ожоги, пошла к генералу. Тот стоял на своём обычном месте у обрыва, курил трубку.

— Товарищ генерал, — спросила она прямо, — как лечить пленных? По-настоящему, с мазями и бинтами, или экономить?

Максимов выпустил дым.

— Само заживёт — хорошо. Нет — значит, нет. Толку от них не будет, чую, не разговорятся. Так что не усердствуй, Ирина Аркадьевна, лекарства нашим береги.

Она кивнула и ушла обратно в медпункт. Ничего не сказала, но по лицу было видно — женщина согласна с генералом.

После похорон на берег пришли рыбаки. На этот раз не с сетями, а с другой задачей. Такой магнит Сергей видел впервые. Тяжёлый, размером с хоккейную шайбу, с рым-болтом. Его прикрепили к толстой веревке, намереваясь зацепить что-нибудь из утонувших трофеев. Нырять без оборудования было глубоко: там, где потонули варяги, дно уходило метров на десять-пятнадцать, но порыбачить магнитом, в самый раз. Железные кольчуги, топоры, мечи, шлемы — всё это лежало на дне и вполне могло примагнититься.

Сергей стоял на берегу и смотрел. Ему было интересно.

Первым подняли топор. Деревяшка немного подгорела, но не критично. Следом вытащили меч. Потом шлем без одного рога, какая-то железяка от щита.

Вскоре трофеи пошли один за другим: ещё меч, круглый щит с наболдашником, палица — тяжёлая, с шипами, явно не рядовая; потом несколько ножей размером с короткую саблю, в грубых кожаных ножнах, разбухших от воды.

План с магнитом работал, и работал вполне удачно. Рыбаки вошли в азарт: забрасывали, тащили по дну в ожидании «поклевки», тянули.

Сергей стоял на берегу, смотрел и думал. Магнит — штука мощная, но всё, что он поднимает, это мелочёвка: топоры, мечи, шлемы. А ведь там, на дне, лежат два драккара. Утонули они недалеко от берега, если задаться целью, наверняка можно поднять.

Да, он не знал как. Даже не представлял. Лебёдки? Воздушные мешки? Понтоны? В голове крутились обрывки знаний, — ничего конкретного. Но был уверен — если поставить задачу перед коллективом, наверняка варианты решения найдутся.

А вечером генерал собрал совещание, основным вопросом объявив последние события.

Дождавшись пока станет тихо, он обвёл собравшихся тяжёлым взглядом. Трубка дымилась, но генерал не затягивался — просто держал её в руке, забыв о ней.

— Значит, так, орлы, — начал он. — Сегодня мы победили. Завтра, может, тоже победим. Но рано или поздно везение закончится. Приплывут не три корабля, а тридцать три. Или пятьдесят. Или сто. Что тогда? Я хочу услышать ваши предложения. Не как выиграть следующий бой, а как выиграть войну.

Петров поднялся первым.

— Товарищ генерал, предлагаю ускоренную программу обучения местных. Если мы вооружим рыбаков, крестьян — всех, кто готов встать под наше знамя, — у нас появится ополчение. Не завтра, не через месяц, но к следующему году мы сможем выставить не полста бойцов, а сотни две-три.

Генерал поднял бровь.

— Ты где местных увидел?

— Так ведь хотели же народ привлекать? — Петров даже растерялся.

— Как привлечём, так и будем под них планы писать! — отрезал Максимов. — А пока у нас местных — один дед древний да пяток его рыбаков, которые от собственной тени шарахаются. Давай без прожектов. Что есть — доложи, чего нет — не фантазируй.

Петров сел, кашлянув. Бородин встал, поправил китель.

— Я предлагаю использовать драккар для активной разведки. Не ждать гостей у порога, а самим выходить в море. Искать поселения, устанавливать контакты, предупреждать набеги. Если мы будем знать, откуда идут корабли, мы сможем встретить их на подходе. Плюс — торговля. Чем больше у нас будет союзников, тем меньше врагов.

— Разумно. Ещё.

Дронов оторвался от своих расчётов.

— Порох. Если мы получим порох, мы сможем делать не зажигалки, а настоящие бомбы. Закладывать в камнемёты не булыжники, а глиняные горшки с порохом и картечью. Один такой горшок на палубе — и от экипажа мокрое место.

Генерал прищурился.

— Ты мне вот что скажи, Дронов. Ты сможешь сделать порох — пусть не сейчас, а скажем, через месяц — в нормальных объёмах? Не по чайной ложке, а так чтобы бомбы начинять?

Дронов помедлил.

— Никак нет, товарищ генерал. Нет ингредиентов. Селитры — кот наплакал. Серы — тоже. Угля только сколько угодно, но без селитры толку нет.

— Вот и я о том, — Максимов постучал трубкой. — На нет и суда нет. Как сделаешь, так и предлагать будешь. А пока — работаем с тем, что есть. Я вон тоже пофантазировать могу: авиацию бы нам, а? Или атомную бомбу. Толку?

Дронов молча сел. Генерал обвёл всех взглядом.

— Значит, так. Вундервафли у нас не будет. Ни танков, ни авиации, ни артиллерии. Будет только то, что сделаем сами, вот этими вот руками.

Генерал потряс кулаком перед собравшимися, и тут же переключаясь, сунул руку в нагрудный карман, вытащив сложенный вчетверо листок — вырванную из тетради страницу, исписанную мелким убористым почерком.

— Тут вот ещё что, — сказал он, расправляя листок на столе. — Умники наши набросали пару предложений. Озвучиваю.

Он пробежал глазами по строчкам.

— Первое. Устроить на берегу базар, чтобы проплывающие купцы могли не только плату за проход оставить, но и товаром обменяться. Цивилизованно, без лишнего базара. — Максимов хмыкнул, оценив каламбур. — Дельное предложение. Одобряю. Петров, возьми на заметку. Место подобрать, навесы какие-то поставить, тенты натянуть. Чтобы по-людски было, аккуратненько.

Петров кивнул, записал.

— Второе, — генерал перевернул листок. — Чтобы базар заработал, нужна валюта. И не какие-то там палки рубленные, а свои монеты, рубли настоящие. Основа — имеющиеся у населения драгметаллы.

Максимов отложил листок, обвёл собравшихся взглядом.

— Я готов подать пример.

Он запустил руку в карман бушлата и выложил на стол серебряный портсигар — массивный, с выгравированной звездой. Следом — большую золотую печатку с инициалами.

— Вот. Портсигар — наградной, от командующего округом. Печатка — ещё от деда. Не бог весть что, но для начала хватит. Пока нужно собрать небольшое количество серебра — на пробную партию. И золота, тоже на пробу. Призываю всех сдать в общий котёл. Последнее не прошу, но если есть чем поделиться, делитесь.

— А как чеканить? — спросил кто-то.

Генерал запустил руку в другой карман, вытащил что-то маленькое, блеснувшее, и бросил на стол. Монета покатилась, звякнула, легла. Сергей подался вперёд, разглядывая.

Серебряный кружок размером с пятирублёвик. На одной стороне — двуглавый орёл, на другой — лодка, отдалённо напоминающая драккар, с раздутым парусом и рядом вёсел. По краю шла надпись — мелкая, но читаемая: «НОВОРОССИЙСКЪ».

— Пробный экземпляр, — сказал Максимов. — Умелец нашёлся. У него и матрица, и пресс есть. Говорит, если материала дадим — начеканит сколько нужно. Так что вопрос чеканки решён.

— А матрица откуда? — спросил кто-то.

— Сувенирами человек занимался, заготовки остались, в том числе эта. — ответил генерал.

Монета пошла по рукам. Офицеры разглядывали, вертели, пробовали на зуб. Дошла до Сергея. Он покрутил её в пальцах, ощущая тяжесть, и отмечая что она совсем не похожа на самодельную, словно самая настоящая монета.

Вдруг подал голос Кузнецов:

— Товарищ генерал, а что, если из алюминия чеканить? В древние времена алюминий дороже золота был. Представляете, какая валюта получится?

Генерал поморщился.

— Алюминий, говоришь… — он потёр переносицу. — С одной стороны — мысль интересная. С другой — алюминий у нас стратегический материал, мало ли, ещё пригодится. Да и кто его тут оценит? Местные серебро знают, золото знают. А алюминий для них — просто лёгкое железо. Но ладно, подумаем.

Он взял со стола монету, подбросил на ладони, поймал.

— А пока — собираем серебро. Петров, составь список: кто, что, сколько. Кузнецов — учёт и хранение. Через неделю доложите о первой партии. И базаром займитесь. Всё, совещание окончено. Все свободны.