Когда кофе был выпит и боль отступила, Сергей оставил Анну и, закурив, поплёлся вниз. Не то чтобы ему сильно хотелось на улицу — после вчерашнего организм требовал покоя и горизонтального положения, — но сидеть в квартире, когда другие работают, он не мог.

У восточного подъёма кипела работа. Колян и впрямь руководил: стоял, расставив ноги, и размахивал руками, объясняя что-то трём мужикам из гражданских. Часть постройки уже была готова, и по очертаниям Сергей понял: блокпост. Точнее, крохотный сруб из выкорчеванных брёвен и досок, выброшенных после гибели драккаров. Брёвна были кривые, узловатые, и на взгляд Сергея ни на что, кроме дров, не годные. Но мужики приладили их друг к другу, скрепили, соорудив коробку метра три на три.

— Что это? — спросил Сергей, подходя ближе.

Колян обернулся, вытер пот со лба.

— Дот.

— Что?

— Дот, говорю, делаем. Огневую точку. Вот тут амбразура будет. — Колян показал на проём, оставленный между двумя брёвнами. — Обзор — шикарный. Весь склон как на ладони. Шанс, что в эту щель стрела попадёт, — минимальный. А отсюда хоть с карабина, хоть из лука пали.

Сергей обошёл строение, заглянул в амбразуру. Действительно, вид открывался на весь восточный склон — от тропы, ведущей к берегу, до самой воды. Если враг полезет снизу, его встретят отсюда. Полезное сооружение. Он потрогал брёвна, проверяя, не шатаются ли. Держались крепко.

— А частокол зачем? — спросил он, заметив, что дальше по склону уже вбиты колья.

— Если по лестницам полезут, чтобы хоть какое-то укрытие было.

— Лестницы? — Сергей поднял бровь.

— Ну да. — Колян удивлённо посмотрел на него. — Ты что, кино не смотрел? Они ж по лесенкам на такие стены взбираются, мама не горюй. Я, когда мелкий был, по телеку всё время показывали — приставляют лестницы и прут толпой.

Сергей не знал, пользовались ли в этом времени такой тактикой штурма. Возможно, Колян путал десятый век с каким-нибудь фильмом про крестоносцев или Наполеона. Но если люди начали готовиться — наверное, у них были основания.

Он постоял ещё немного, глядя, как мужики забивают клинья и подтаскивают новые доски. Потом спросил:

— А эти где? Не пришли, что ли?

Колян понял сразу — речь о тех рыбаках, что пошли по берегу.

— Не-а. Я не видел. — Он почесал затылок. — Может, придут ещё? Мало ли, задержались.

Но рыбаки так и не пришли. Ни в этот день, ни на следующий, ни через день. Божен, когда его спросили, только вздохнул и перекрестился — мол, на всё воля богов. Хазары ли их перехватили, печенеги ли, а может, просто потерялись, — никто не знал.

Жизнь девятиэтажки тем временем набирала обороты. Сергей работал на огороде, который разросся ещё сотки на три. Учился махать мечом, и сам учил других. Участвовал в совещаниях, да и вообще, вливался в общественную жизнь, привыкая к текучке.

На четвёртый день, утром, с крыши подали сигнал тревоги. Сергей как раз поднимался к себе после очередной тренировки, и минуя квартиру, побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Через пару минут он уже стоял на крыше, вглядываясь в степь через бинокль. Дежурный, молодой парень из гражданских, показывал на восток.

В километре, может, чуть дальше, на гребне пологого холма, стояла группа конных. Человек тридцать. Они были не похожи ни на варягов, ни на славян, ни на греков. Низкорослые лошади с косматыми гривами, всадники в кожаных доспехах и меховых шапках, несмотря на летнюю жару. У многих за спиной висели короткие луки. У одного, самого нарядного, с пояса свисала кривая сабля в ножнах, а на груди блестел какой-то медный кругляк.

Сергей опустил бинокль. Степняки явно не собирались нападать — для атаки три десятка всадников на каменную крепость, это самоубийство. Но и уходить не спешили.

На крышу поднялся генерал в окружении свиты. Петров, Дронов, Горохов, и замыкал процессию Колян.

Максимов встал у парапета, поднёс бинокль к глазам. Смотрел долго, молча. Всадники всё так же стояли на гребне, не двигаясь. Ветер трепал конские гривы и меховые шапки.

— Шугнуть бы их, — сказал генерал наконец, не отрываясь от бинокля.

Петров, стоявший рядом, кашлянул.

— Далековато, товарищ генерал.

Генерал хмыкнул, но ничего не сказал.

Тем временем степняки пришли в движение. Сергей увидел, как передний всадник взмахнул рукой, и вся группа, рассыпавшись неровной цепью, пошла вперед. Шли шагом, не быстро, но уверенно — явно направляясь к девятиэтажке.

Сергей опустил бинокль.

— Экипироваться?

Генерал снова хмыкнул, на этот раз задумчиво.

— Наверное, надо. Посмотрим, кто такие и чего хотят.

Сергей добежал до квартиры, рванул на балкон. Внизу, у подъезда, Вадим и Нурлан о чём-то переговаривались, задрав головы.

— Берите доспехи и на крышу! — крикнул Сергей, перегнувшись через перила. — И остальных найдите!

Вадим махнул рукой — понял, — и они с Нурланом скрылись в подъезде. Сергей сгрёб свою кольчугу, меч, шлем в охапку и, закурив на ходу, снова двинулся наверх. Одеваться решил прямо на крыше — не хотелось потеть в железе раньше времени.

Когда он поднялся, обстановка изменилась. Степняки приблизились метров на пятьсот и теперь носились кругами, вздымая пыль. Кони храпели, всадники что-то гортанно выкрикивали, размахивая руками. Кто-то тряс луком, кто-то — саблей. Выглядело это дико, но не опасно — пока.

Генерал, затянувшись трубкой, громко произнёс:

— Такое чувство, что они сами себя распаляют. Неужели решили напасть?

Сергей сложил доспехи возле вентиляционной шахты, взял у Коляна бинокль. Степняки действительно выглядели взбудораженными. Он не знал их повадок и не мог сказать, чего они хотят, демонстрируя такое поведение.

— Ну-ка разверните камнемёты, — распорядился генерал. — Может, ещё подойдут — так шуганём хоть.

Расчёты засуетились, налегая на вороты. Сергей прикинул расстояние. Предельная дальность камнемётов была метров триста, но если взять камень полегче и с попутным ветром — может, и долетит.

— Разрешите опробовать новый заряд, товарищ генерал? — вдруг обратился Дронов.

Генерал обернулся, вынул трубку изо рта.

— Это какой такой заряд?

Дронов кивнул одному из своих людей. Тот вытащил из картонной коробки нечто странное. Сергей пригляделся: длинная, сантиметров семьдесят, труба с небольшими крылышками по бокам и чем-то вроде набалдашника на конце.

— Это что? — спросил генерал.

Дронов взял штуковину в руки.

— Зажигательный заряд.

Максимов подошёл ближе, прищурился.

— Из трубы канализационной, что ль?

— Так точно, — кивнул Дронов.

— А внутри что?

— Сюрприз, — Дронов хищно ухмыльнулся.

Генерал подумал, покосился на степняков, которые продолжали нарезать круги, потом махнул рукой.

— Ну, давай. Испытывай свой сюрприз.

Дронов сам уложил трубу в ковш камнемёта. Объяснял, не переставая работать:

— Крылышки — для стабилизации и увеличения дальности. Идея та же, что у оперённой стрелы. Внутри — горючая смесь на основе солидола, селитры и магниевой стружки.

Он приладил трубу в ковш, проверил, чтобы крылышки не цеплялись за края. Помощник поднёс факел к запалу. Дронов натянул ворот, собачка храповика защёлкала.

— Готово!

— Пли! — скомандовал генерал.

Дронов ударил молотком по спусковому клину. Рычаг рванулся вперёд, ковш описал дугу — и труба с воем стабилизаторов ушла в степь. Звук был незнакомый — низкое, завывающее гудение, как от маленького реактивного снаряда.

Сергей следил в бинокль. Труба летела, оставляя за собой дымный след, и падала по пологой дуге. Перелёт. Она прошла над головами крайних всадников и рухнула метрах в тридцати за ними. В следующий миг степь озарилась вспышкой — ослепительно-белой, с оранжевыми краями, — и в стороны плеснуло огнём. Горящая смесь разлилась широким веером, поджигая сухую траву. Повалил черный, густой дым.

Степняки замерли. На несколько секунд воцарилась полная тишина, только пламя гудело. Потом дико заржали кони. Кто-то из всадников закричал, кто-то рванул поводья, и вся группа, рассыпавшись, понеслась прочь от девятиэтажки — обратно в степь, подальше от огня. Причем неслись они так, будто за ними гнались все демоны преисподней.

Генерал радостно хрюкнул, тыча трубкой в сторону улепётывающих степняков.

— Ай да Дронов! Ай да сукин сын! Ты глянь, как припустили — только пятки сверкают!

Дронов же, напротив, досадливо морщился, глядя на догорающую в степи полосу огня.

— Не попал. Надо было натяжение на пол-оборота меньше брать.

— Вот и хорошо, что не попал, — отмахнулся Максимов. — Жертв нет — и ладно. Может, ещё договориться с ними удастся. А ракету твою — делай как можно больше! Хорошая штука!

Офицеры и все, кто был на крыше, одобрительно загудели. Колян хлопнул Дронова по плечу, Лёха восхищённо крутил головой, переводя взгляд с догорающей травы на камнемёт. Даже Магомед, обычно сдержанный, улыбался.

Сергей знал, что Дронов и ещё несколько человек посмышлёнее ломали головы над тем, как получить действенное оружие. Все понимали: если, а точнее, когда к ним придёт настоящая армия, камнемётами не отделаешься, а к огнестрелу просто не хватит патронов. Поэтому искали альтернативы. Зажигательная ракета — это раз. А ещё Сергей знал, что они делают какой-то странный лук огромных размеров. Пока он стоял внизу, но вроде его тоже собирались поднять на крышу. Стрела для такого лука наверняка получится размером с хорошее бревно, и что будет, если такое воткнётся в борт драккара, Сергей представлял смутно, но догадывался, что ничего хорошего.

Дронов тем временем развёл руками.

— Я бы рад, товарищ генерал. Да только для смеси этой ингредиентов не так много. Штук десять, может, пятнадцать сделаем из имеющегося. И всё.

Колян, который стоял рядом и вертел в руках незажжённую сигарету, вдруг спросил:

— А если маслом начинять? Местным, оливковым? Его у нас теперь полно.

Дронов задумался на секунду, потом покачал головой.

— Можно. Но эффект будет куда хуже. Масло горит, да, но не взрывается. Просто лужа огня.

Генерал снова затянулся трубкой, выпустил дым.

— Ладно. Делай из того, что есть. И с маслом тоже делай, огонь он и в Африке огонь.

Сергей понимал, что спасением был бы порох. Но это уже обсуждалось и не раз. Да, первые шаги сделали — селитряные ямы заложили неделю назад, он даже сам в этом участвовал, но в то что что-то получится, верилось с трудом. Пока он видел лишь вонючие кучи, над которыми вились мухи, и слабо представлял, как из этого сделать порох. Но выбора не было. Если через год эти кучи дадут первую селитру — значит, через год у них будет порох. А если нет — придётся полагаться на камнемёты, зажигалки и собственные руки.

Степняки вернулись к ночи. Сергей с Коляном как раз дежурили на крыше — луна ещё не взошла, море было чёрным, и только звёзды давали немного света. Колян первым заметил движение: в ПНВ, на фоне сереющей степи, появились тёмные фигуры — сначала одна, потом ещё, потом целая цепочка. Всадники. Они двигались медленно, осторожно, явно стараясь не шуметь, и направлялись не к девятиэтажке, а правее — туда, где на лугу темнели палатки рыбаков.

— Серый, глянь, — Колян тронул его за плечо и передал ПНВ.

Сергей прильнул к окуляру. Всадники спешились, оставили лошадей в отдалении и пошли пешком — с десяток, не больше. До палаток им оставалось метров двести. До самой девятиэтажки — около четырёхсот.

— В горн дуть? — спросил Колян.

— Не надо. Тихо доложим.

Он взял рацию, нажал тангенту.

— База, я крыша. У нас гости.

Максимов не спал — видимо, тоже ждал чего-то подобного. Через пять минут он уже поднимался по лестнице. Следом за ним — Дронов и Горохов.

Генерал прильнул к прицелу карабина, Сергей смотрел во второй. Степняки приближались — медленно, пригибаясь, явно намереваясь напасть на спящий лагерь. Максимов опустил карабин.

— Заряжай камнемёты ракетами, — приказал он негромко.

Дронов уже стоял у орудий.

— Сколько?

— Попасть сможешь? — вместо ответа спросил генерал.

Дронов кивнул. Днём они уже швыряли пустые болванки, пристреливаясь, в том числе и по тому месту, куда сейчас шли степняки.

— Тогда лупи по ним, — Максимов передал Дронову карабин с ПНВ. — Устрой им огненный ад. Но так, чтобы часть успела уйти. Пусть своим расскажут.

Камнемёты заскрипели воротами. Помощники Дронова уложили в ковши длинные трубы с крылышками, поднесли факелы к запалам. Степняки уже подкрались метров на сто к палаткам, когда Дронов скомандовал: «Пли!»

Первая ракета с воем ушла в темноту. Сергей отдал карабин генералу и смотрел так, невооружённым глазом. Ночную степь прочертил огненный след — низкий, воющий, быстро несущийся к цели. Вспышка. Ослепительно-белая, на мгновение высветившая фигурки людей, палатки, луг, реку. А потом — взрыв и в стороны плеснуло пламя. Магний горел с нестерпимой яркостью, разбрасывая капли горящей смеси. Кто-то из людей на крыше крикнул: «Попадание!»

— Пли! — тут же рявкнул Дронов.

Ещё две ракеты ушли в ночь почти одновременно. Они врезались почти туда же, где уже полыхало, и степь на самом деле превратилась в ад. Пламя взметнулось выше человеческого роста, сухая трава занялась мгновенно, и в этом огне метались тени. Кони ржали, люди кричали — дико, истошно, на чужом гортанном языке. Горящие фигуры разбегались в разные стороны, спотыкались, катались по земле, пытаясь сбить огонь, но мазутно-магниевая смесь прилипала к одежде и коже, и сбить её было невозможно.

Сергей смотрел без бинокля. Ночь превратилась в день — оранжевый, колеблющийся, полный дыма и воя. Палатки рыбаков, к счастью, стояли чуть поодаль и не пострадали, но проснулись, конечно, все. Оттуда уже слышались крики, женский плач, кто-то выскочил наружу и теперь стоял, оцепенев, глядя на огненную стену.

Ночью вниз не пошли — опасно, да и незачем. Догоревшие ракеты ещё дымились, и в темноте можно было напороться на раненого степняка, который с перепугу решит дорого продать свою жизнь. Решили ждать рассвета.

Когда небо на востоке посерело, Сергей натянул кольчугу, повесил меч, сунул пистолет за пояс. Колян, зевая, накинул свою кожаную безрукавку, взял карабин. С ними пошли Вадим, Артём и Горохов — на всякий случай. Генерал с крыши напутствовал коротко: «Осмотритесь, и рыбаков успокойте, а то сбегут еще со страху».

Рыбаки не спали. Все до единого собрались возле большой армейской палатки, сидели прямо на песке, прижавшись друг к другу. Божен стоял у входа, сжимая посох, и, увидев Сергея, молча поклонился. Сергей кивнул в ответ и прошёл мимо.

До места, куда упали ракеты, добрались быстро. Первое, что бросилось в глаза — мухи. Они уже слетелись, гудели, вились над обгоревшими телами, ползали по спекшейся земле.

Сергей насчитал восемь трупов, потом заметил ещё двоих подальше — этих огонь накрыл меньше, но добили, видимо, ранения. Всего десять. Остальные, как и надеялся генерал, ушли.

Преодолевая брезгливость, он подошёл ближе, присел на корточки возле первого тела. То, что от него осталось, больше походило на обугленную куклу, чем на человека. Кожа полопалась от жара, обнажив запёкшуюся плоть, руки скрючило, пальцы вцепились в землю. Одежда почти вся сгорела — только фрагменты кожаной куртки прилипли к телу, да меховая шапка спеклась в чёрный комок на затылке. Рядом валялся короткий степной лук — дерево обуглилось, роговые накладки потрескались, тетива исчезла бесследно. Сабля в ножнах почернела, прикипев к бедру.

У другого мертвеца уцелел медный кругляк на груди — тот что Сергей заметил ещё днём. Кругляк почернел от копоти, но сохранил форму. Сергей выпрямился, закурил, чтобы перебить вонь. Колян сплюнул в сторону.

— Капец.

— Эт точно… — сказал Сергей, стараясь не смотреть на обгоревшие тела.

Бойцы уже собрали оружие в кучу — три сабли, четыре ножа, один лук без тетивы, два топора. Негусто. Но главной добычей был кругляк, который он подобрал. Сергей повертел его в пальцах, стирая копоть большим пальцем. Зверь проступил чётче: не то волк, не то барс, оскаленный, с длинным хвостом, закрученным в петлю.

— Ладно, хорош копаться, — сказал он. — Тела — в реку. Течение быстрое, унесёт к морю.

Мужики взялись за дело без лишних слов. Они подтаскивали обгоревшие трупы к воде и сталкивали вниз. Течение подхватывало, крутило, уносило. Сергей стоял, курил и смотрел, как останки степняков исчезают за излучиной. Колян, брезгливо морщась, помогал Артёму собирать разбросанные взрывом вещи — обрывки кожи, обломки стрел, какой-то медный котелок.

Когда всё было собрано и осмотрено, Сергей ещё раз протёр свой блестящий трофей, и рассматривая его на ходу, двинулся обратно к девятиэтажке.