Перебрав все возможные варианты, я понял. Здесь я могу не быть господином для Элины. Вернее, не то, что не быть, а в меньшей степени показывать это. Мой статус будет уравновешиваться тем, что для остальных она как бы ровня.

    И тут же испугался. Что со мной творится?! Меня интересует эта девчонка? Пытаюсь себя успокоить – простое человеческое сочувствие, которое я похоронил под кучей государственных и коммерческих дел, договоров, соглашений. Если так дальше пойдет, то я начну сочувствовать всем и не смогу проявлять жесткость и к остальным…

    На всякий случай я прокрутил эту мысль еще раз в голове, опасаясь почувствовать тот же холодок под ложечкой.  Ведь это конец всему! Но, слава Духам, ничего не шелохнулось. Я облегченно выдохнул. В моих делах только голый расчет и никаких эмоций по отношению к противникам. Если не хватает ресурсов, оставь пост и сади огород.

    Однако моя уверенность, что с Элиной только сочувствие, раз за разом подвергалась жесткой проверке.

    Не знаю, какими магическими секретами Элина поделилась с малышней, но визг за домом был слышен на всю округу. Сгорая от любопытства, я завернул за угол. Элина, подобрав юбки, как резвый заяц, убегала от близнецов, Гард нарезал круги вокруг них, но четко контролировал процесс – чтоб не сбить с ног детей. Наконец, всеобщая нянька сжалилась и позволила себя догнать. Сезар и Прайг, счастливые и измотанные, восторженно заорали и повисли на ней, как экзотические обезьянки. Элина потеряла равновесие и шлепнулась пятой точкой на большую кучу сена, увлекая за собой преследователей. Потом изловчилась и свалила Гарда, что было непросто, учитывая, какую тушку он собой представлял. Эта куча мала так заразительно визжала и хохотала, что опять моя затоптанная мечта о семейном тепле высунулась наружу.

    Снова задумался о мужском предназначении. Сейчас нужно наладить работу рудников и сбыт золота, а потом заняться наследниками. Хотя картинка упорно не складывалась.

    Я легко мог нарисовать в голове беременную Линару. Грустную и покорную, от дуновения ветерка укладывающуюся в постель и вызывающую лекаря. И малыша я представлял отчетливо. Благо, видел, как росли племянники. Но чтоб мать моего малыша вот так от души хохотала и валялась в обнимку с драконом и ребенком, мое воображение никак не могло нарисовать.

    Зато почему-то легко предало мои семейные ценности и, словно ластиком, стерло сейчас и Гарда, и малышню, позволив мне занять их место. Горячая волна метнулась от солнечного сплетения к паху – мгновенно представил, что это я свалил Элину на землю и придавил своей массой, чтоб не вывернулась, как ужик, и не убежала. И ее горящий взгляд, и стыдливо вздрагивающие ресницы, и раскрасневшиеся щеки, и полуоткрытый манящий рот, которым она жадно хватает воздух – это все для меня и реакция на меня. И эта картина была настолько реалистичной и живой, что по спине поползли мурашки желания.

    От этой неожиданной реакции я остолбенел. Что за фантазии, Харрот меня дери?! Барнетт! Ты в своем уме?!

    Я вышел за ворота, чтоб никого не пугать и потер ладони, высекая голубые молнии. Направил их в землю. С шипением огненные сгустки исчезли в недрах, оставив дымящиеся следы. Напряжение спало, но сердце все равно отдавалось в грудной клетке мощными рваными толчками. А перед глазами так и стояла нарисованная картина.

Надо просто выдержать хотя бы полгода, чтобы Гард подрос и не нуждался в ежеминутном надзоре. А Элине составлю протекцию при дворе. За деньги можно и родословную составить. Пусть будет бесприданницей, из обедневшего, но знатного рода, и этого достаточно, чтоб стать фрейлиной.

    И словно, чтоб поддержать меня в принятом решении, прямо перед носом появилось письмо от Прагенса.

«Мерр Ардан!

Приглашаю вас на званый ужин по поводу тридцатой годовщины супружеской жизни в наш загородный замок. Будут только близкие.

С почтением, старик Прагенс»

А что б тебя, старый лис! Знаем мы твоих близких!

 Обычно меня такие предложения не радуют. Но сейчас приглашение на почти семейную вечеринку помогло мне избавиться от наваждения по имени Элина. Эль. Напоследок я еще обласкал ее имя. И все. Нужно просто оградить себя от таких фантазий. Жизнь продолжается. И нездоровое влечение к прислуге надо искоренить.

    Я тут же отправил сообщение Линаре, чтоб начинала собираться. Хорошо, над подарком не придется ломать голову – недавно привез с островов шикарную картину из солнечного камня, думал в доме повесить. Ну теперь пусть послужит делу мира. Или перемирия хотя бы

И можно сказать, что я благодарен сейчас Прагенсу. Слышать задорный смех, лицезреть счастливые лица и близнецов, и Элины и не утонуть в эмоциях, невозможно. А впереди еще пикник! Больным взглядом старого ревнивца следить за тем, как девчонка, обнажив щиколотки, бродит по воде и не захотеть присоединиться ?! Видеть босые ступни и не захотеть прикоснуться к ним?!

    Определенно, пора спасаться бегством. Позорным бегством, признаю. Но это, как болезнь, которую в самом начале легко можно вылечить, а с запущенной справиться уже намного сложнее.

    Я вернулся во двор, нашел Ингольфа, который уже колдовал над мясом.

– Друг, вот запущу рудники на полную мощность, подам в отставку и буду принадлежать себе. Тогда и пикники, и в гости надолго…И все-все!

    Ингольф подозрительно посмотрел на меня.

– Что-то мне не нравится такое вступление…

– А я в качестве отступных оставляю вам на растерзание Элину и Гарда. Через пару дней можете отправить их обратно. Я получил предложение, от которого не отказываются, если не являются членами тайного клуба самоубийц. У Прагенса званый вечер. Хоть посмотрю в глаза несостоявшимся партнерам, если и они удостоились великой чести быть приглашенными.