– Гард, фу! – с наслаждением выдохнула я. Как здорово, что сейчас этот здоровый бугай называется просто и емко «фу!»

     Дракон тут же послушно разжал челюсти, но далеко не отходил, давая понять пришельцу: «Ну, ты меня понял?!»

      Это было так восхитительно! Я давно забыла, что такое забота и защита. Смерть дедушки словно разделила мою жизнь на «до» и «после». И в этом «До» осталось все хорошее. Беззаботная жизнь, уверенность в завтрашнем дне, родной человек. А сейчас Гард одним движением показал, что у меня есть настоящий друг, который сразу же придет на помощь.

     При другом раскладе я бы сейчас расчувствовалась, но передо мной стоял этот опасный человек, угрожавший разрушить мою еще на начавшуюся счастливую жизнь.

– Сейчас оденусь, и обсудим.

     Я развернулась и, с виду спокойно, пытаясь сдерживать сотрясающую меня дрожь, направилась в свою комнату. Захлопнув дверь и убедившись, что присутствие Гарда обеспечивает мне безопасность, я выдохнула. Хотя желание забаррикадироваться и не высовывать носа, пока он не уйдет, никуда не делось.

     Однако, чем дольше я буду оттягивать разговор, тем дольше и он будет здесь. Отругав себя за малодушие, я натянула еще не высохшее до конца платье и шагнула за дверь.

   Ну, конечно! Меня и не удивило то, что непрошенный гость вел себя, как хозяин. Достав из шкафа крепкую наливку, он затребовал кубки.

     И от этого стало еще страшней. Если он трезвый такой, то чего ожидать от пьяного? И к тому же он, кажется, верхом. А лошади не терпят выпивох.  Неужели планирует остаться здесь на ночь?!

    От этой мысли меня передернуло, но захватчик, словно прочитав мои мысли, опередил мой вопрос.

– Два кубка неси. Нам предстоит поближе узнать друг друга.

– Я не собираюсь узнавать вас. И была бы счастлива, если бы в отсутствие мерра Ардана вы здесь не появлялись. Вы так и не представились.

– А ты, детка, не зарываешься?! Я правая рука Ардана! Айр Эркейн Мангольф. Начальник охраны. А ты соплюшка, которая по щелчку моих пальцев вылетит отсюда. И радуйся, если не назад в монастырь, – вальяжно развалившись в кресле, он попытался угрозами задавить меня.

     Однако дух упрямства, за который меня ненавидели тетка и ее «муженек», никуда не делся. И понимая, что сильно рискую, я все равно не могла не ответить.

– Меня не за что в Ноктрег! Я не бесноватая. Я здоровая и адекватная. А то, что меня туда хотели упрятать, это паршивое стечение обстоятельств. И не вы меня сюда нанимали, а мерр Ардан. И вы не имеете права меня выгнать, – выпалила я, едва усмиряя колотящееся сердце. Ясно теперь, почему он преодолел магическую защиту и почему Гард даже ухом не повел, когда он вошел.

– Не за что, говоришь? – Он усмехнулся, от чего его и так прячущиеся глаза вообще превратились в щелочки. – Как говорил еще отец нашего императора, глубокочтимый Сегельд I: «Был бы человек, а за что его казнить, всегда найдется!»

– А это и не он говорил! Эту фразу приписывают Главному инквизитору! – снова не удержалась я и щедрым мазком добавила еще одну причину быть ко мне недоброжелательным.

– Да кто бы ни сказал, ты должна понимать, что в ней вся соль нашего общества! Стоит мне захотеть, и тебя превратят в рабочую скотину на монастырских полях, сопля ты малолетняя!

       «Элина, никогда никого не обзывай! Это будет означать, что ты выходишь из себя, а значит, ты не права» – так учил меня дедуля. Золотые слова. И я вижу это на примере этого противного гада. Естественно, он не прав, и он выходит из себя. Вернее, это я его вывожу. И то, что я на ровном месте наживаю себе врага, ясно как белый день. Как сладкая волшебная вата, которую по большим праздникам делали для детей чародеи Гортвуда. Одна голая палочка, и в несколько движений она обрастает огромным пышным коконом. Отчаянно умоляю себя заткнуть свое чувство справедливости куда подальше. Прикрываю на мгновение глаза и прошу дедулю помочь советом.

     «Ну пожалуйста! Пожалуйста!» – повторяю я. И, о счастье! «Никогда не играйте в шахматы с голубем! Он разбросает фигуры, нагадит на доску и полетит рассказывать всем, как вас уделал!»

    Это же моя ситуация! Что бы я ни сказала, для него я сопля мелкая, которую в любом случае нужно прижать к ногтю, не считаясь ни с какими доводами, не пытаясь выяснить истину. Эль, перестань спорить!!!

     Я опускаю голову и выдыхаю.

– Айр Эркейн! Я не сделала ничего плохого. Пожалуйста, не будьте ко мне жестоки! Я хочу здесь работать.

      Ничего не отразилось на непроницаемом лице моего противника.

– Ты думаешь, я по своей инициативе притащился из города сюда? Меня попросил Ардан проверить тебя, выяснить, что ты за фрукт. Так что есть два варианта развития событий. Я сообщаю, что ты бесноватая, и тебя выгоняют. Или говорю, что ты вполне нормальная. Понимаешь?

      Я понимала. Как догадалась и том, от чего будет зависеть содержание его доклада Ардану.

       Хотя в голове не укладывалось. Неужели Ардан дал добро на такую проверку?! Что –то очень болезненно царапнуло мою душу, в которой хозяин Гарда уже получил статус полубога. На вид суровый, холодный, но у него есть чувство юмора, есть Гард… и тут же пришлось мысленно вылить на себя ушат холодной воды. И у него есть обрученная! Господи, куда меня несет в мыслях?! Сейчас над моим благополучием нависла тяжелая, свинцовая туча, и нужно что-то срочно придумать. Я лихорадочно соображала, как быть. Прикинуться мертвым опоссумом, чтоб этот хищник побрезговал? Поверит? Нет? Но попытаться стоит!

– Ну вы же видите, что я вполне нормальная, значит, и мерру Ардану это сообщите! Так же? – я включила наивную простоту и мысленно скрестила пальцы на удачу.

– Не так же. Вот в чем дело, куколка. Я застал тебя в очень откровенном виде. То есть ты меня хотела соблазнить.

      От возмущения я, как рыба, выброшенная на берег, хватнула воздух и чуть не забыла, как дышать.

– Нет же! – вместо громкого протеста, у меня получилось лишь какое-то шипение.

– Хотела меня соблазнить, – как нерадивой учение, повторил он с нажимом, словно не заметив моей реакции. – И когда я проявил нормальные мужские чувства, ты мне залепила пощечину. Мне?! Если бы я умел прощать такие вещи, то до сих пор работал бы при монастыре усмирителем. Мое правило – доводить дело до конца. Надо же, как-то двусмысленно прозвучало! И в этом суть. Либо ты будешь ублажать меня, пока мне не надоест. Либо я говорю, что сделал запрос, и выяснилось, что ты сбежала из Ноктрега и тебя разыскивают, как особо опасную, умеющую менять личины одержимую.

    Показалось, что меня схватили за голову и сунули в воду – кровь набатом билась в висках, звуки его голоса были приглушенными, какими-то растянутыми. А мозг отказывался верить. И уши тоже.

– Вы это серьезно? – я ошалело уставилась на него. Ладно, муж тетки. Придурок тот еще! Но человек на службе?!

– А я что, на шута похож? – он добавил металла в голос, и это заставило меня собраться. Но получилось плохо.

– А я, что, похожа на доступную девушку? – мне бы еще поторговаться, качественней вжиться в роль дохлого опоссума, но мой язык, подгоняемый стрессом, уже забежал вперед здравого смысла.

– Ты мне даже нравишься. Девятнадцать лет. На вид нимфетка, а характерец есть.

– А без родителей нельзя быть бесхарактерной. Заклюют! Поэтому не надо мне угрожать. Мерр Ардан приедет, и я все ему сама расскажу. Он справедливый, – опять меня понесло.

– Верховный суд тоже справедливый. А ты в это веришь?

      Вот так просто, одной фразой он меня отрезвил. И Верховный суд справедливый, и общество справедливое, и люди… Именно поэтому я не имею крыши над головой и вынуждена была чуть ли не в ногах ползать, чтоб герцог Барнеттский меня взял.

– Мерр Ардан во мне заинтересован, потому что Гард не каждого к себе подпускает! И что бы вы ни говорили – он хороший, потому что любит животных. И они его любят, – словно козырь из рукава, выкрикнула я последний довод в свою защиту.

 Мой мучитель только усмехнулся.

– Инквизиторы тоже за магическими животными трогательно ухаживают. Но это не мешает им неугодных в тюрьму сажать, а то и казнить.

      Я подозрительно покосилась – он решил со мной поиграть в кошки –мышки? Создает иллюзию диалога?

– Как вам не стыдно?! Вы же его правая рука, он вам доверяет, а вы за спиной у него говорите гадости и делаете подлости! Сравниваете с инквизиторами представителя древнейшего рода!

     Но с его лысины, как с гуся вода, отскакивали все обвинения.

– Я работаю на совесть. И муха без моего ведома не пролетит. За это получаю деньги. А моя личная жизнь к работе не имеет никакого отношения. Так что подумай своей глупенькой головкой, чьему слову он поверит? Слову человека, который служит ему, как пес, или слову бездомной бродяжки?

     Он сделал несколько жадных глотков прямо из горла бутылки, со злостью поставил ее на столик.

– Так что думай. У меня таких, как ты, очередь. А тебе такую работу больше не найти. А то и вовсе свободы лишишься, это как я уже решу.

Он вперил в меня свой тяжелый, подавляющий, подминающий взгляд, и я снова почувствовала, как подгибаются ноги, как пересыхает горло и сердце словно забывает привычный ритм.

      От страха и обиды меня по- настоящему штормило. На глазах уже закипали слезы, но я понимала, что сейчас никак нельзя плакать. Иначе он воспримет это как свою окончательную победу и продолжит давить и запугивать. А я и так, как пуганая ворона, которая куста боится. Из меня, как апельсины из прохудившейся корзины, вывалились и раскатились по углам все навыки самоконтроля, оставив один на один с паническим страхом. Как загипнотизированный удавом кролик, я испуганно таращилась на него, не в силах отвести взгляд, и отчаянно умоляла себя: «Только не заплачь! Только не заплачь!»

    Неосознанно я переплела пальцы, сжав их до хруста, и тут же вспомнила, что этому учил меня дедушка. Он говорил, что в критической ситуации нужно отвлечься, переключить внимание. И тут же заставила себя складывать в уме числа. Голова получила новую задачу, и я смогла опустить глаза и выдохнуть.

– Мне Гарда нужно кормить, – с трудом выдавила из себя и, боясь, что ставшие ватными ноги сейчас заплетутся кренделем, я медленно развернулась и пошла на кухню.

Очевидно, я была права, когда сравнила его с кочевниками- захватчиками. Наглый, безжалостный, признающий только силу. И опять же – по правилам дикарей: «Молчи, женщина»

   А я для него и не женщина даже, так сиюминутная прихоть, ситуативный каприз, который позволил себе взбрыкнуть. Вот и как тут не поверить нашей кухарке, Катрине, которая без устали гундосила:"Если много радости, потом много печали будет!" и за счастье расплачиваться нужно. Вот и мне, наверно так. Главные мужчины моей жизни, папа и дедушка, наверно, были настолько совершенны, что теперь Судьба подбрасывает мне одного отморозка за другим. .

      А этот просто упивается тем, что загнал в угол беззащитную девчонку. Но по-твоему все равно не будет! Я упрямо сжала губы. Не будет!

     Но он, конечно, не услышал. Следом за мной зашёл на кухню, как у себя дома, открыл шкафчик и по-хозяйски осмотрел полки. Достал головку сыра и опять придавил меня своим тяжелым непроницаемым взглядом.

Полоснул ножом по ней, и тонкий ломтик, как отрезанный магией, упал на стол. Эркейн отправил его в рот, и я поняла его посыл – проглочу точно так же!

     Неужели человеку доставляет удовольствие вот так издеваться?! А кто-то ещё про инквизиторов распинался?! Да он хуже инквизиторов! Так его ещё и животные не любят!

     Я вспомнила, что когда-то читала про опыт. Овечку привязали рядом с клеткой, в которой был волк. И она вскоре умерла от постоянного страха и нервного истощения. Наверно, так бы случилось и со мной – я была той самой овечкой, у которой душа трепыхается в пятках, но на мое счастье, присутствие этого волка понадобилось в замке.

     Он громко выругался, швырнул сыр на стол и развернулся, чтоб уйти.

    И конечно, не просто уйти. Сделав шаг, он больно схватил меня за подбородок и потянул его вверх, вынудив подняться на цыпочки.

     Второй рукой сжал губы, сделав из них унизительную уточку.

    Я отчаянно дернулась, но это было все равно, что вырваться из лап медведя. Получив в ответ лишь хищную ухмылку, опять почувствовала дурноту.

– Я на днях заеду.

     Эркейн отпустил меня так резко, что я чуть не упала. И только когда хлопнула входная дверь, я отмерла.

Лишившись последних сил, я поплелась к Гарду, лежавшему на любимом месте, и опустилась на колени.

– Зверюга! – потрепала его по чешуйчатой шее. – Ты можешь защитить, когда угрожает опасность, когда я зову на помощь. Но перед шантажом ты бессилен.

 Уловив отчаяние в моем голосе, он оторвал свою аристократическую задницу от лежанки и уселся рядом со мной. А потом, словно понимая, о чем речь, снова со всей своей драконьей щедростью облизал меня. Державший в нервном напряжении страх отступил, превратив меня в выпотрошенную тряпичную куклу. Без сил, без мыслей, без надежды. Опять, как пророчество злой ведьмы, в голове зазвучали слова Катрины, по сути такой же несчастной, как и я. "Кто родился несчастливым, так всю жизнь и будет маяться "

 Сначала я с ней спорила, пыталась доказать, что она не права… Но в такие вот минуты со дна души поднимается вся муть, все дурное, что хотела бы забыть и стереть из памяти. И оно лишает надежды и желания сопротивляться. Куда я пойду? Даже если мне и заплатят за эти несколько дней, все равно не хватит, чтобы где-то обустроиться.

     Накатила тоскливая безысходность. И память, словно, чтоб окончательно добить меня, как в грязную вонючую лужу, макает в воспоминания…