С первых дней знакомства с родственниками, о существовании которых не имела ни малейшего понятия, я убедилась, что хорошего от них ждать не приходится. Но то, что этот упырь, который пафосно заявил, что заменит мне отца, окажется чистопородным подонком, было для меня настоящим шоком. Я запрещала себе вспоминать о нем, придумывая разные "наказания", если сделаю это. Совершенно детский способ защититься, но он работал. "Если начну думать о том, что произошло, пусть у меня появятся прыщи, лысина на голове, глаз косить будет и так далее". И как только я вспоминала, сразу же начинала или считать по-островитянски в обратном порядке, или складывать большие числа. Помогало. А сейчас вся моя защитная броня прохудилась, и я признала то, что категорически не хотела признавать. Я ошибка природы, жертва магического эксперимента, притягивающая к себе несчастья.

На меня словно темная тяжелая пелена упала, придавив осознанием безысходности. За что это со мной? И против воли, как я ни старалась их прогнать, опять замелькали перед глазами картинки.

 Как и приучил меня дедушка, с утра я выходила помахать шпагой со своим верным партнером, который служил в замке много лет. Вспотевшая, разгоряченная, я нырнула в чан с едва теплой водой и чуть не зафыркала о удовольствия. Вылезла. С трудом натянув на влажное тело домашнее платье, пошла на кухню, чтоб найти что-нибудь съедобное.

– Проголодалась, затейница? – с интонациями лисы спросил тетушкин муж, который не утруждал себя ранними подъемами. Регинда унеслась хлопотать о моем наследстве, и мы оказались вдвоем.

     Но мне и в голову не могло прийти, чем может это обернуться.

– Да, – я не собиралась вступать с ним в диалог, но ему это и не нужно было. Как кот, увидевший бесхозную кроличью ногу, он ухмыльнулся и потянул ко мне свою наглую лапу, чтоб потрогать мои ещё не до конца просохшие волосы.

– Какие мягкие, шелковистые. Так и хочется поиграть ими.

    Я отпрянула в недоумении.

– Думаю, вам стоит найти себе другие игрушки.

– Ты уже не маленькая, должна понимать, о каких игрушках идёт речь, –  меня передернуло от его сальной улыбочки.

Я, действительно, уже не маленькая и понимаю, к чему ведут такие разговоры. Не первый раз слышу подобное. Но сейчас я просто не верила, что это серьезно. Это же почти родственник! Какого нечистого?! Может, проверяет на вшивость? Хочет дождаться, пока я начну улыбаться, и рассказать Регинде?! Рассорить?! Чушь! Мы и так с ней, как соседи. Хотя и с соседями отношения бывают теплей. Я не обольщаюсь на ее счёт, и фальшивое сюсюкание меня не пронимает.

     Пока я прокручивала в голове варианты: "Что бы это значило?", ответ оглушил меня, как обухом по голове.

– Ты ж не будешь ломаться? Взрослая девочка, и наверняка уже тебя не раз лапали. Так лучше я тебя научу всему, чем прыщавые сосунки, которые только и могут, что обслюнявить. Так от них еще и понести можно. А я чужого ублюдка не потерплю, выгоню вместе с ним на улицу. Так что давай полюбовно все сделаем.

      Я забыла, как дышать. Мне показалось, что в кровь залили какого-то жидкого льда, лишив меня способности двигаться, соображать и вообще как-то реагировать. Я застыла от потрясения. Какой угодно подлости можно ожидать от людей, но не такого.

     Однако долго находиться в состоянии перепуганного сурка мне не пришлось. Тот, кто обещал заменить мне отца, решил, что объяснил все доходчиво, и перешел к делу. Чуть ли не остекленевшими от шока глазами я просто фиксировала, как он надвигается на меня. И до последнего не верила, что это не кошмар и что я не сплю.

      И только когда мне в нос ударил его запах – запах похотливого самца, а его руки задрали мое платье и принялись нагло шарить у меня в панталонах, я отмерла – мгновенно, будто мне сунули под нос вонючего скунса.

– Убери свои лапы, урод! Иначе я закричу! – зашипела я, забыв о том, что обращалась к нему всегда на «вы».

– Глотку зря не надрывай! Дома никого нет. Даром я тебя кормлю, что ли?!

    Я дернулась и умудрилась выскользнуть из его мерзких щупалец.

– Я сказала – не смей меня трогать! Ты ослеп, что ли?! Не видишь, кто перед тобой?!

– Наоборот, прозрел! Ты хорошенькая сладкая девочка, которая будет со мной. Иначе сильно пожалеет.

     От приторной сладости в его голосе меня чуть не стошнило, а угроза подействовала, как удар плетью.

       Я попятилась и, наткнувшись на стену спиной, поняла, что этот ублюдок сейчас меня просто подомнет, и ему плевать на то, что я племянница его жены и что по факту он живет в моем доме. А потом будет брать, когда захочет, ведь мне уйти некуда. Разве что..

       Глядя с ненавистью в масляные глазки мерзавца, я дотянулась рукой до стеклянной вазы, стоявшей на полке.

– Уйди! – с ненавистью выкрикнула я.

– Глупая! Ты думаешь, я позволю себя огреть по башке этой штуковиной? И только попробуй! Я тебе покажу небо в алмазах!

     В отчаянном желании защитить себя и свое достоинство я мгновенно стукнула вазой о стену и острым осколком полоснула по своему запястью.

      Но по большому счету я не герой. От пережитого страха, от боли и вида крови я потеряла сознание.

     Очнулась, наверно, еще в худшем кошмаре. Рука у меня была кое-как перевязана, голова гудела, наверно, я приложилась ею о каменный пол. Хотя ощущалось еще что-то странное. Губы были какими-то онемевшими, причем со странным привкусом. Будто какое-то лекарство. Неужели он меня усыпил и воспользовался?! Но платье, к счастью, было на месте, как и белье.

– Очухалась, паршивка?! Тебе это даром не пройдет! – плевался ядом молью травленный ловелас. – Ты не будешь свои порядки устанавливать здесь!

– К сожалению, у меня нет денег, я бы заплатила, только б быть подальше отсюда, – зло буркнула я.

– А вот это я тебе обещаю, – в его тараканьих глазках сверкнул такой огонь торжества, будто он в одиночку победил вражеское войско. – И не вздумай обвинять меня! Если заикнешься, что я тебя, идиотку малолетнюю, хотел научить взрослым штукам, я скажу, что это ты меня домогалась и угрожала покончить с собой, если я не соглашусь стать твоим любовником.

    Несмотря на шум в голове, до сознания дошла его информация быстро и без потерь. От одной мысли, что я могла б предлагать этому борову себя, меня чуть не стошнило. Ситуация была настолько унизительной, что я даже не могла представить, что кому-то смогу сказать, что этот упырь меня домогался. Забыть поскорей, как страшный сон и никогда не вспоминать. Получить побыстрей хоть какую-то долю наследства и раз и навсегда забыть, что у меня есть родственники. Пусть уже Регинда доделывает все дела поскорей. Сиротой я не сравнить, насколько комфортней себя чувствовала.

– Никому я не собираюсь ничего говорить.

      Мне очень трудно сдержать эмоции, поэтому все, что я о нем думала, тут же отразилось на лице брезгливой миной.

– Кривись, кривись! – злорадно процедил он. – Недолго осталось. Марш в комнату, – скомандовал он, хотя меня и подгонять не надо было. От стыда, боли и тревоги я совсем лишилась сил, поэтому к себе я чуть ли не ползла. Тяжелое предчувствие накатило мощной волной и не отпускало. Хотя я не могла сообразить, какую еще гадость может сделать этот негодяй. Но то, что он сделал, было вообще за гранью человеческого понимания.

     Рухнув на кровать, я лежала с закрытыми глазами, пытаясь осознать, почему со мной так Судьба поступила. В сон клонило, но от пережитого стресса меня все еще потряхивало. Я прочувствовала, что значит, когда говорят – как на иголках.

Слух обострился, как у лесного зверя, и я отчетливо услышала, что происходило за дверью моей комнаты.

     Раздался звук оглушительной затрещины и сразу же визг, переходящий на самые высокие ноты.

– Ты тварь паршивая! На молоденьких потянуло?! Забыл, откуда я тебя вытащила? Да я тебя порву на мелкие кусочки! Ты негодяй, ничтожество неблагодарное!

Очевидно, дядюшка честно рассказал все Регинде, упреждая меня.

– Угомонись. Я это сделал, чтоб получить наследство. Сейчас ее объявят бесноватой, заберут в Ноктрег, а наследство поделится пополам между монастырем и нами. А ты орешь, сама как бесноватая. Если не уймешься, я скажу посланникам, что эта обезьяна случайно поранилась, и я ошибся и в ней нет признаков одержимости. И ей выгодно будет это подтвердить.

– Ты говоришь о моей племяннице, вообще-то, а не об обезьяне!

– То есть то, что я хотел ее попользовать, тебя уже не волнует? И правильно! Ты же знаешь, что люблю я только тебя! – уже спокойно, будто речь шла о покупке пшеницы, резюмировал он.

     Регинда заткнулась, будто разом растеряв весь свой пыл. Я и не рассчитывала, что являюсь для нее чем-то важным, но меня сильно покоробило ее истерика по поводу возможной измены супруга с молоденькой. Ее, как всегда, волновала только она сама, а то, что это ее родная кровь и то, что она за меня отвечает перед Святыми духами и перед людьми, ее не волновало. Главное, результат. А он ее, похоже, устроил.

От услышанного у меня кровь в жилах застыла. Такой подлости я не ожидала. И мне надо срочно бежать отсюда, куда глаза глядят, потому что из Ноктрега обратной дороги нет.

Это самый ужасный из монастырей. Официально это место, где изолируют одержимых. Но по факту, сюда отправляют всех неугодных. Бесноватость, или одержимость, – это то, чего боятся все. И мне кажется, что сами священнослужители распускают преувеличенные слухи об опасности, которую несут бедняги, у которых эту бесноватость выявили.

Они уверяют, что одержимость заразна, и если не поместить в Ноктрег больного, вокруг него все станут такими же.

Очень выгодное убеждение. Никто лишний раз не захочет проверять, так ли это на самом деле. И Верховный суд не вмешивается в дела монастыря, потому что казна регулярно пополняется за счет их пожертвований на дела государственные. Еще бы! У них несметное количество бесплатной рабочей силы. Причем безропотной.

Потому что, попадая в Ноктрег, человек теряет не только свое имущество, но и имя, и саму память о прошлой жизни. Маги- изуверы, служащие там, стирают у вновь прибывших все из головы и вживляют туда нужные для работы навыки.

Благодаря бессловесным трудягам, возделываются поля, добываются из недр полезные ископаемые, разводится скот и много еще чего совершается, как при помощи волшебства.

Теперь я понимаю, как мало нужно, чтоб тебя объявили бесноватым. Всего лишь чье-то желание нажиться.

Цепенея от ужаса, я представила, как обставят ситуацию

 Мои родственнички. Скажут, что давно подозревали, что со мной неладно. Шпагой машет, будто демонов отгоняет. А сегодня вот набросилась на добрейшего дядюшку, а потом порезала себе руки. Кровь и разбитая ваза – доказательства тому.

На несколько мгновений я отключилась и провалилась в кошмар, где оказалась в заброшенном замке с упырями. Они рыскали везде, выискивая чудом уцелевших людей. И только я спряталась в надежном, как мне показалось, убежище, как Регинда, вроде еще человек, меня нашла. И по ее змеиной улыбке, я обреченно поняла, что она меня выдаст. Почему она не боялась за себя, не знаю, очевидно, такое дерьмо и упырям не по зубам. Или она изначально была одной из них.

От ужаса я вздрогнула и пришла в себя. И только я подорвалась, чтоб собрать самое необходимое в котомку, я услышала чужие голоса…