К соседу мы с Кирой отправились верхом, пустив лошадей неспешным шагом.

По аристократическому этикету, благородному дворянину наносить официальные визиты полагалось в приличной, рессорной карете с гербами на дверцах. Но у нас в хозяйстве из колесного транспорта имелись только скрипучие крестьянские повозки, совершенно не подходящие для светских раутов. К тому же, роль кучера сегодня исполнять было некому: Тагор к тому времени уже с головой ушёл в возню со старыми железками и сломанными инструментами, пытаясь привести их в божеский вид. Напоследок пацан снова безапелляционно заявил, что ему срочно нужна нормальная кузня, так что катать нас по округе ему недосуг. Да и на Дорожке мне больше нравится ездить, чем трястись в карете. Перед выездом я, само собой, приглушил ей ауру смерти. Кире тоже пришлась по душе трофейная лошадка, что я забрал у покойных ныне работорговцев.

В поместье барона нас приняли на удивление быстро, без привычного для знати высокомерного маринования в приемной. Слуги сразу проводили нас в богато обставленную гостиную.

Не успели мы толком осмотреться, как высокие двустворчатые двери распахнулись. В комнату вошли хозяева: сам Валериан Корф и его супруга Элеонора, шуршащая тяжелым шелковым платьем.

— О, господин дворянин, вы всё-таки прибыли! Какая радость! — Элеонора мгновенно расплылась в приторной, восторженной улыбке, устремив всё свое внимание исключительно на мою персону.

Она грациозно проплыла мимо, проигнорировав Киру. Словно рядом со мной стояла не живая девушка, а пустое место или предмет мебели. Ну прямо светская змея. Тут же, не оборачиваясь, хозяйка властно щелкнула пальцами, отдавая распоряжение замершим у входа слугам немедленно подать лучший чай.

Барон Корф, в отличие от своей заносчивой жены, сохранил лицо и такт. Он вежливо поклонился и поприветствовал нас обоих, ни единым жестом не показав пренебрежения к моей спутнице.

Мы расселись в глубокие, обитые дорогим бархатом кресла. Я не стал тратить время на пустые расшаркивания о погоде и видах на урожай, а сразу перешел к сути.

— Хотел бы узнать, что слышно насчет наших подопечных, господин барон? — я прямо посмотрел в глаза Корфу.

Барон тяжело вздохнул, устраиваясь поудобнее, и его лицо приняло серьезное, деловое выражение. Светская маска спала.

— Можете быть спокойны за их судьбу, — Корф переплел пальцы рук, лежащие на коленях. — Госпожу графиню Викторию благополучно доставили в столицу. Сейчас она в полной безопасности и пребывает в защищенном поместье у своей тетушки. А вот для виновников торжества времена настали темные.

— Дресс? — уточнил я.

— Именно, — барон усмехнулся краешком губ, и в этой усмешке скользнуло откровенное злорадство. — Как я слышал из весьма достоверных столичных источников, граф Шпиль уже подал разгромный иск в Дворянский суд Империи. Дело обещает быть громким. И, судя по всему, барон Дресс прекрасно осознал, что на этот раз ему не откупиться.

Корф сделал многозначительную паузу и тихо закончил:

— Он бросился в бега. Официально Дресс теперь вне закона.

— И поделом ему! — мстительно сверкнула глазами Элеонора, взмахнув веером. — Туда этому интригану и дорога.

Сказано это было таким тоном, будто баронесса лично двадцать лет ждала возможности объявить Дресса мерзавцем при свидетелях. Впрочем, возможно, так оно и было. В здешнем дворянском болоте все друг другу улыбались, обменивались пирогами на праздники, крестили детей и одновременно годами держали за пазухой маленький кинжалик для особо удачного момента.

— Разумеется, — сухо заметил Корф. — Барон Дресс перешел границы допустимого. Похищение графини — это уже не соседская интрига и не спор о межевых камнях.

— О, Валериан, не надо так скучно, — отмахнулась Элеонора. — «Перешел границы допустимого»! Он совершил чудовищное паскудство. А за такое необходимо наказывать.

Затем она плавно повернулась ко мне.

— А вы, господин Артур, как я погляжу, не женаты?

Кира, сидевшая рядом со мной с прямой спиной, приподняла бровь. Даже не повернулась. Просто бровь поднялась на пару миллиметров, но в этом движении было столько женского негодования.

Я и сам, признаться, слегка удивился столь резкой смене темы. Тем более когда баронесса, не дожидаясь ответа, воодушевленно продолжила:

— Скоро из института благородных девиц возвращается наша дочь. Было бы просто чудесно вас познакомить! Вы ведь один из немногих молодых людей во всем Большом Луговье, кто по-настоящему образован, начитан и имеет достойные манеры.

Корф едва заметно прикрыл глаза. Вид у него стал такой, словно он только что понял: жена решила атаковать без артиллерийской подготовки, прямо через болото, под дождем и на глазах у противника.

— Элеонора, — осторожно произнес он.

— Что, Элеонора? — баронесса даже не посмотрела на мужа. — Я всего лишь говорю очевидные вещи. Молодой дворянин, владелец земли, храбр, решителен, не трус, умеет держаться в обществе. Таких здесь днем с огнем не сыщешь.

Вот так. Я уже превратился в редкий ресурс. Знала бы она, что я еще и некромант, хех.

Кира лишь слегка поджала губы. Никакого возмущения не показывая, но от нее повеяло таким холодком, что я невольно заподозрил: а вдруг ее заблокированная магия сейчас как прорвется? Может, где-то внутри у нее спит еще и дар превращать баронесс в компост одним взглядом. Для сельского хозяйства, кстати, полезная способность.

А я лишь мысленно хмыкнул. Интересно, и где же это баронесса успела разглядеть мою глубокую «начитанность» и «образованность»? Уж не в тот ли момент, когда я кромсал мутанта-мертвяка, спасая их нежные дворянские задницы в лесу? Вряд ли я тогда цитировал столичных философов.

— Ваше мнение обо мне льстит, госпожа баронесса, — сказал я вежливо.

— Ах, скромность! — обрадовалась Элеонора. — Вот и скромность тоже! Валериан, ты слышал? Сейчас молодые люди совсем не умеют быть скромными. Один сплошной гонор, пустые счета и сапоги дороже головы.

— Слышал, — обреченно сказал Корф.

— Нашей дочери пришлось бы по душе с вами общаться, господин Артур.

Кира повернула голову ко мне. Ожидающий недобрый взгляд. Интересно. Всего недавно девушка опасалась меня как некроманта, а теперь уже так поглядывает. Быстро люди привыкают к хорошему.

— К сожалению, — произнес я, поднимаясь с бархатного кресла, — в ближайшее время мои планы полностью заняты ремонтом забора, лечением скота и борьбой за урожай.

— Но знакомство ни к чему не обязывает, — тут же попыталась зайти с другого фланга Элеонора.

— Конечно, — кивнул я. — Если выдастся время, которого у меня немного.

Барон Корф кашлянул в кулак.

— Пожалуй, мы пойдем, — я выпрямился, обрывая матримониальные планы хозяйки на корню. — Кстати, господин барон. Я рассчитываю, что сельское хозяйство на нашей ферме в самом скором времени пойдет на лад. Подскажите, что из молочной продукции сейчас больше всего требуется на местном рынке?

Корф, явно обрадовавшись возвращению к деловому и понятному разговору, тоже встал.

— Масло, сыры и топленое молоко, — с готовностью ответил барон, в котором тут же проснулся прагматичный хозяин. — Особенно хорошее сливочное масло в дефиците. Хороший сыр у нас тоже разбирают быстро. Не этот кислый деревенский ком, которым торгуют на ярмарке, а нормальный, выдержанный. Его покупают в городские дома, в трактиры, в монастырские кухни. Да что там рынок, даже я могу у вас скупать по-соседски. Зачем везти в город всё?

— Спасибо, подумаю над вашим предложением, — ответил я.

Корф кивнул:

— Только вот сыр требует времени и человека, который понимает процесс. Масло проще запустить первым. Если у вас появилось бы стадо, начните с масла и топленого молока. Это надежнее.

— А сливки? — спросила Кира.

— Сливки берут, — сказал барон. — Но только свежие. Доставка сложнее. Если ферма господина Артура действительно наладит производство, вам придется решать вопрос с ледником или быстрым подвозом.

— Значит, начнем с масла, — подвел я итог.

Элеонора снова взмахнула веером.

— Вот видите, Валериан? Острый ум.

— Благодарю, — равнодушно ответил я, пропуская Киру вперед к выходу. — Посмотрим, как дела пойдут.

— Мы будем рады видеть вас снова, господин Артур, — сказала Элеонора. — И вашу спутницу, конечно.

Последние слова она добавила с крошечной задержкой.

— Благодарю за прием, — повторил я слова благодарности. — Господин барон. Госпожа баронесса.

Кира коротко поклонилась. Поклон вышел вежливым, но каким-то удивительно колючим. Даже я оценил. У девушки талант.

Я поторопился откланяться, жестом указав Кире на дверь, и мы покинули поместье. Нам обоим было откровенно некогда слушать Элеонору, которая так и норовила навязать мне компанию своей дочери. Как будто у меня был вагон времени! Пора было возвращаться к реальным делам. К нашей ферме.

На крыльце Кира наконец позволила себе тихо фыркнуть.

— Что? — спросил я, спускаясь по ступеням.

— Ничего, господин Артур.

— Госпожа Кира?

— Просто подумала, что Педро одобрит не всякую новую хозяйку.

— Педро вообще мало кого одобряет, — хмыкнул я. — Где ты только его нашла.

— Значит, дочери баронессы сначала придется понравиться Педро? — подумав, добавила. — И Пятачку?

— Боюсь, не каждая барышня будет рада такому знакомству.

Кира прикрыла рот ладонью, но смешок все равно вырвался.

Мы сели верхом и направились обратно. За спиной осталось богатое поместье, горячий чай и новости о беглом Дрессе. О последнем еще нужно побеспокоиться, а то вряд ли озлобленный беглый барон так просто простит мне провал его экспедиционной группы, даже если Роджер соврет про Сердечник.

* * *

Поместье Корфов, Большое Луговье

Едва резные дубовые двери гостиной закрылись за Артуром и его спутницей, светская, приторная улыбка мгновенно сползла с лица Элеоноры. Она отложила веер и устало опустилась обратно в кресло.

Барон Валериан Корф повернулся к жене, недоуменно нахмурив брови. — Элеонора, и что это сейчас было? — спросил он, заложив руки за спину.

— О чем ты, дорогой? — баронесса невинно похлопала ресницами.

— О чем я? — Корф возмущенно фыркнул. — Ты только что нашу любимую Машутку, нашу единственную дочь, буквально навязывала господину Артуру! Он ведь даже не спрашивал о ней, это ты сама завела этот нелепый разговор.

Элеонора снисходительно вздохнула, посмотрев на мужа как на неразумное дитя.

— Ну ты же сам всё прекрасно понимаешь, мой дорогой, — ее голос утратил наигранную легкость и стал по-деловому жестким. — Сейчас Дресс ушел в подполье. Его владения по сути остались на сыне, но они находятся на грани полного краха. Дворянский суд Империи суров — он наказывает не только провинившегося главу, но и весь его род.

Она подалась вперед, опираясь локтями о подлокотники. — Когда Дрессы окончательно падут, нам нужно будет быстро и жестко разобраться с остатками их земель и влияния. И это явно выльется в открытые боевые столкновения. Другие дворяне тоже не упустят своего и накинутся на этот кусок пирога. Тот же Рокотов, например, спит и видит, как бы захапать чужое. Нам понадобятся союзники. Сильные союзники.

— Ну и при чем тут Горд? — барон скептически покачал головой. — Опасный и сильный, да, я видел, как он дерётся. Но молодой человек — просто фермер. Да, с титулом, но у него нет людей, нет бойцов! На самом деле, вряд ли его сейчас волнует хоть что-то, кроме своих коров и заготовки масла на продажу.

— И в этом состоит наша главная задача — заинтересовать его в том, чтобы сражаться за нас, — отрезала Элеонора. — Валериан, вспомни, как он разделал того мутанта-мертвяка в лесу! Это же не просто фермер, это настоящий, первоклассный боец. Воин. Господин Артур невероятно меткий, пугающе быстрый и сильный. А здесь, на границе Серой зоны, важна именно личная сила и скорость. Именно такой наследник и зять тебе нужен! С его клинком и нашей хваткой он помог бы роду Корфов стать самым влиятельным во всем Большом Луговье.

Корф замолчал, задумчиво потирая подбородок. Логика в словах жены, безусловно, была. В этих диких краях один боец уровня Артура порой стоил целого отряда стражников.

Видя, что муж колеблется, Элеонора подлила масла в огонь: — И не забывай еще одну деталь: Артур является врагом Дрессов. Ведь это именно он настоял на том, чтобы ты помог перевезти графиню Викторию Норд в столицу. Главный герой всей этой спасательной операции. И Горд прекрасно понимает, что Дресс ему этого никогда не простит. Как не простит и гибель своих людей. Горд, как никто другой, заинтересован в том, чтобы Дрессы не выжили и не отомстили ему за этот побег.

— Звучит складно, — Корф медленно прошелся по ковру. — Но, как я вижу, он слишком уж хорошо относится к своей спутнице. К госпоже Кире.

Элеонора пренебрежительно отмахнулась, словно отгоняя назойливую муху. — Она не благородная. Обычная простолюдинка, пусть и смазливая. Когда мы предложим ему «конфетку послаще» — законный брак с титулованной наследницей, солидное приданое и поддержку сильного рода, — он, конечно же, согласится. Куда он денется? Горд не дурак. Общий опасный секрет — то, что вы оба соучастники побега графини, — и общий враг в лице барона Дресса сделают нас отличными родственниками.

* * *

Я сладко потянулся в кровати, разминая расслабленные мышцы. Едва рассвело, первые лучи только-только пробили серость за окном, а я уже был на ногах.

Первым делом, конечно же, вышел проверить поля. Рожь отлично легла в землю, надежно укоренившись. Магия Нордов от спрятанного Сердечника струилась по капиллярам почвы, и это чувствовалось даже без магического зрения — земля словно дышала силой. Всё шло просто замечательно.

Мне, признаться, нетерпелось отправиться обратно в монастырь за своими батраками-архитекторами, чтобы развернуть тут полномасштабную стройку. Но здравый смысл подсказывал, что торопиться не стоит. Барон Дресс сейчас загнан в угол, а такие крысы всегда кусаются. Ему просто необходимо на ком-то выместить злость за свой грандиозный провал, а я на эту роль подхожу идеально. Так что пока придется посидеть здесь, посторожить ферму и быть готовым к любым гостям.

Я окинул взглядом сарай и курятник. А ничего так мои мертвяки вчера постарались. Побелка легла ровно, постройки сразу посвежели и стали похожи на нормальное хозяйство. Не идеально, конечно, местами кривовато, но для зомби с их деревянной моторикой — высший пилотаж.

Тут мое восприятие некроманта кольнуло легким раздражением. Я отчетливо почувствовал в ближайшем лесу слабое шевеление — там бродили бесхозные, дикие мертвяки. Терпеть не могу этот фоновый мусор на своей территории. Пятачок как раз крутился рядом, радостно переминаясь с ноги на ногу. Я от души хлопнул инфернального секача по его бронированной костяной башке.

— А ну, сгоняй в лес, — дал я ему мысленную и словесную команду. — Зачисти там всё. Чтобы ни одной ничейной зомбятины в округе не было.

Вепрь радостно, утробно хрюкнул и сорвался с места. Он умчался в чащу, виляя своим тяжеленным костяным хвостом, который вспахивал за ним землю, словно огромный плуг, что уже по привычке пашет, а ведь сначала долго его уламывали.

Я же направился в сарай, который пока заменял нам коровник, чтобы немного прибраться. Взял в руки старые грабли, с силой потянул на себя слежавшийся навоз, и… хрясь. Зубцы граблей звонко обломились.

— Блин, ненадолго же вас хватило, — пробормотал я, разглядывая труху.

В этот момент из дома вылез сонный Тагор, старательно протирая кулаками глаза. Он оценил картину, перевел взгляд на сломанный инструмент и тут же авторитетно заявил:

— А была бы у меня кузня, господин Артур, я бы такие грабли сковал — всё бы выдержали, да!

Я только хмыкнул, продолжая собирать граблями навоз.

— Будет тебе кузня, Тагор. Обязательно будет.

Разгребая завалы и оставив пацана заниматься утренней дойкой коров, я пошел в курятник за яйцами. Там меня сразу же встретил Педро. Огромный петух угрожающе заквохтал, распушил перья и всем своим видом показывал крайнюю степень бдительности.

— Да понял я, понял, что ты у нас грозный охранный петух, — отмахнулся я от пернатого секьюрити. — Сейчас выпущу тебя на двор патрулировать, не кипятись.

Сбор яиц я мертвякам поручать не стал принципиально. У них с регуляцией силы сжатия беда полная — перекрошат всю скорлупу в омлет, потом замучаешься гнезда отмывать. Собрал всё сам, аккуратно сложил в корзину и отнес в просторный погреб под господским домом. Тот самый, откуда Кира недавно доставала соленые разносолы.

Вернувшись во двор, я прикинул план на день. Надо бы сегодня еще и сено начать заготавливать, покосить траву на лугах, пока погода стоит. Со стороны летней кухоньки донеслось приятное звяканье посуды и скрип половиц — Кира уже вовсю хлопотала над завтраком.

И тут со стороны леса, откуда-то издалека, раздался жуткий, булькающий вопль разрываемой на части нежити. Звук был такой силы, что с ближайших деревьев с паническим гвалтом взлетела стая ворон.

Тагор вздрогнул, едва не выронив подойник, и испуганно уставился в чащу:

— Что… что это такое, да⁈

Я даже не обернулся, меланхолично отряхивая руки.

— Да не обращай внимания. Это Пятачок там прибирается.

* * *

Где-то в лесу

Лесная чаща Большого Луговья казалась неприветливой и мрачной. Двое охотников из местной деревни осторожно пробирались сквозь густые заросли, то и дело тревожно оглядываясь по сторонам. Шли они уже не первый час, и чем глубже забирались под кроны, тем сильнее оба жалели, что утром не сказались больными, хромыми или хотя бы внезапно умершими. В Серой зоне даже обычный лес умел смотреть на человека так, будто заранее выбирал, где его закопать.

— Вот помяни мое слово, не найдем мы малышку, — мрачно пробормотал первый, сжимая в руках копье. — Сожрали ее, как пить дать. Мертвяков в лесу в последнее время развелось видимо-невидимо.

— Типун тебе на язык! — шикнул на него второй, поправляя висящий на плече лук. — Не каркай мне тут! Вдруг повезет? Девчонка-то всего денек как пропала. Загуляла, убежала из отчего дома… может, за бабочкой какой погналась. Маленькая еще. Вся деревня сейчас лес прочесывает, найдем.

— За бабочкой, — буркнул копейщик. — В Серой зоне. Тут бабочки, если и водятся, то с зубами, ядом и родословной от какой-нибудь болотной пакости.

— Да помолчи ты уже, Фрол.

— А что Фрол? Фрол правду говорит.

Лучник хотел огрызнуться, но не стал. Потому что, как ни крути, Фрол был неприятным человеком, зато в этот раз подозрительно близким к истине.

Внезапно впереди, сквозь шум листвы, прорезался жуткий, леденящий душу вой.

Охотники разом замерли. Переглянувшись, они синхронно вскинули оружие: первый выставил перед собой копье, второй молниеносно наложил стрелу на тетиву.

— Придется вступать в бой, — шепнул копейщик, побледнев. — Мертвяк.

— Погоди… — лучник нахмурился, вслушиваясь. — Он орет как-то не так. Не злобно. Ему как будто… больно?

— Мертвякам не бывает больно, дурень! — огрызнулся первый.

— Значит, он орет от ужаса! — воскликнул второй.

— Если мертвяк в лесу орет от ужаса, — сглотнул копейщик, — то нам тут делать точно нечего. Валим!

— А девочка?

— Девочку тоже жалко. Но если там кто-то пугает мертвяков, то девочке уже, может, и не до нас.

— Фрол!

— Что Фрол? Я жить хочу. У меня жена, коза и недоделанная крыша.

Они дернулись в сторону, собираясь рвануть обратно к деревне, но тут же наткнулись на новую проблему. Из кустов прямо на них вывалились трое мертвяков. Самых обычных, шатающихся, с гниющей плотью и пустыми глазами, но трое против двоих простых охотников — это гарантированный тяжелый, а то и смертельный бой.

Мертвецы глухо зарычали, потянув к живым костлявые руки. Охотники изготовились к драке, понимая, что отступать некуда.

Лучник натянул тетиву так, что пальцы побелели. Копейщик выставил древко перед собой и мысленно успел пожалеть обо всем: что женился, что не починил крышу, что вчера съел лишний пирог, что вообще родился рядом с Серой зоной, где даже прогулка за грибами могла закончиться семейным поминальным обедом.

— Бей в голову, — процедил лучник.

— Сам знаю.

— Ты в прошлый раз в пузо бил.

— В прошлый раз оно само на копье напоролось!

И тут лес буквально взорвался.

Кусты с треском разлетелись в щепки, и на поляну вырвался гигантский мутант. Огромный мертвый вепрь, покрытый толстыми пластинами костяной брони, влетел в толпу зомби со скоростью локомотива. В мгновение ока, даже не сбавляя шага, инфернальная туша превратила троих мертвяков в чавкающую кровавую кашу.

Все произошло так быстро, что охотники даже испугаться толком не успели. Только что перед ними были три мертвяка, а в следующий миг — три мокрых пятна, несколько дергающихся костей и обрывок руки, который еще пытался куда-то ползти из упрямства.

— Хрю! — довольно, но страшно рыкнул вепрь и, проломив собой очередную стену из веток, унесся дальше в чащу, оставив после себя настоящий прорубленный тоннель.

Тоннель выглядел так, будто по лесу прошел таран. Деревца лежали переломанные, кусты были вырваны с корнем, а на земле отпечатались такие следы копыт, что в одном из них спокойно могла бы утонуть курица.

Охотники стояли ни живы ни мертвы, ошарашенно глядя на растерзанные ошметки зомби.

— Это… это что вообще, мать твою, сейчас было⁈ — выдохнул копейщик, у которого тряслись руки.

— Кабан, — слабо сказал лучник.

— Я вижу, что кабан! Я спрашиваю, почему он мертвый, огромный, бронированный и хрюкает!

— Кабаны хрюкают, это нормально… — на стрессе ответил лучник.

Но ответить напарник не успел. Из того самого пролома в кустах, пробитого костяным тараном, на поляну выбежала крохотная девочка лет пяти.

— Свинка! Свинка, куда ты бежишь⁈ — звонко кричала малышка, смешно топая по грязи. — Поиграй еще со мной!

Охотники отмерли.

— Боги с тобой! — лучник подскочил к девочке и сгреб ее в охапку. — Нашли! Правда нашли, живую!

Малышка была цела и невредима, только перемазана землей.

— Слушай, — копейщик с ужасом покосился в ту сторону, куда умчался монстр. — А почему этот здоровенный мертвяк-вепрь ее не тронул? Он мертвяков переехал и не заметил!

— По-моему, — медленно произнес лучник, прижимая к себе девчонку, — он ее не просто не тронул. Он ее защищал.

Как будто в башке монстра зашито: мертвяков рвать можно. Ребёнка — ни-ни.

Где-то в стороне раздался новый визг разрываемой нежити. Пятачок продолжал выполнять приказ своего хозяина.

Потом еще один треск. Потом глухой удар, будто кто-то уронил полную бочку с крыши амбара. Потом довольное, раскатистое:

— Хрю-у-у!

Фрол побледнел еще сильнее.

— Он опять убивает мертвяков!

— Уходим, живо! — скомандовал лучник. Он закинул девочку на плечо, и охотники поспешили прочь, пока страшный вепрь не передумал.

— А почему хрюшка ушла? — обиженно хныкала малышка у него на руках.

— У хрюшки дела, — выдавил лучник.

— Какие?

— Важные.

— Она вернется?

— Очень надеюсь, что нет, — честно сказал Фрол.

Девочка обиженно засопела.

— А я хотела ее домой привести и яблочко дать.

— Яблочко, — повторил Фрол пустым голосом. — Конечно. Огромной мертвой бронированной свинье, которая только что размазала троих покойников по поляне, обязательно нужно яблочко. Для витаминов.

— Не ворчи на ребенка, — бросил лучник.

— Я не ворчу. Я пытаюсь не сойти с ума.

Они бежали по лесу, тяжело дыша.

— Слушай, — на ходу бросил копейщик. — Мертвяками же управляют некроманты? Ну, если не считать тех, что сами собой от скверны зарождаются в Серой зоне.

— Ну да, — кивнул лучник, перепрыгивая через поваленное дерево. — И что?

— А может, у нас где-то рядом появился какой-то добрый некромант? — выдвинул теорию первый. — Сидит себе где-нибудь в своей черной башне окрестности вот зачищает от бесхозных тварей.

— В черной башне? — переспросил лучник.

— Ну а где им еще сидеть? Не на ферме же.

Лучник чуть не споткнулся от таких слов и злобно зыркнул на товарища:

— Типун тебе на язык! Еще некромантов нам в Большом Луговье не хватало! Добреньких их не бывает. Шевели ногами, мечтатель!