Порой мне казалось, я попала на киносъемочную площадку, и все, что происходит – не настоящее. Может поэтому страх не сразу не завладел мною. Было сложно представить, что провидение не пошлет выход, что меня могут принести в жертву, что какие-то птицы способны уничтожить целый народ в поисках глупого гнома, решившегося стать приемным родителем обреченному птенцу. Здесь в деревне я не ощущала на себе враждебных взглядов. Никто кроме «своих» не знал, что я Видящая. Картины были надежно спрятаны, а для отвода глаз и для собственного удовольствия я рисовала окрестные пейзажи. Не отказала себе в удовольствии нарисовать шаржи на эльфа и киро, затем высмеяла на деревянном планшете Глаз Окуня и Перо Нагаи. Иллюзорная насмешка тешила мнимой надеждой. Казалось, стоит высмеять свои страхи, и они уйдут, как утренние кошмары. Но ни рисование, ни наблюдение за тем, как готовятся к походу Даймерлио, Ионна и Ваймир (именно так звали кузнеца, не пожелавшего бросить в беде свою пассию) не спасали меня от въедливой, отчаянной мысли, что мы безнадежно опаздываем. Сомнения и переживания разрывали душу на части. Честно говоря, порой хотелось просто убежать ото всех и спрятаться. И ждать, вдруг местные Духи, Боги или кто здесь правит балом, устанут наблюдать за моим безучастием и вернут меня в мое тело в собственном мире. Почему сложный выбор достался именно мне? Жители этого мира никто для меня, а я для них вообще обуза и источник неприятностей. Постыдные размышления я держала при себе, внешне имитируя спокойствие и погруженность в творческий процесс, пламя из паники и опасений бушевало внутри, чередуясь с уверенностью, что я когда-нибудь проснусь, и буду вспоминать все, как забавное приключение.
Ионна с утра забирала меня в кузню, стараясь проводить со мной как можно больше времени, беседуя о свойствах металла, советуясь в выборе самоцветов для изделий. За время в пещерах я многое усвоила, а занятия с младшим братом мастера подсказали мне, что Ионна выбирала камни не просто так. Она их чувствовала своим Даром, который остался при ней, несмотря на изгнание с обучения. Если бы она освоила дар до конца в процессе впаивания камня в пряжку, самоцветы начинали бы слегка подсвечиваться, как у Бернао, когда тот показывал мне истинное воздействие гномьей силы на горные ископаемые. Именно интенсивность света показывала соответствие того или иного камня изделию. Но Ионна справлялась и без визуальных эффектов, чувствуя на уровне интуиции или может гарэльи, что лучше подходит в том или ином случае. И упорно пыталась привить эти ощущения мне, не теряя надежды сделать из меня вторую неправильную гномку в племени гронгов.
В перерывах эльф гонял меня по улочкам, повышая, как он выразился, выносливость той, кому предстоит много бегать от опасностей, раз уж держать оружие она не в силах. Пока я измывалась над своим неприученным к нагрузкам телом, они в паре с Киро неспешно трусили рядом, время от времени подтрунивая над моими физическими данными. Хотя, на мой весьма прихотливый взгляд, выглядеть я стала не в пример лучше, сократив прежние объёмы новой тушки процентов на двадцать. А на взгляд Ионны, заметно хуже, напоминая ей жертв гавридовского произвола, запертых где-нибудь в светлицах под палящими лучами солнца. Потому что может быть для гронга хуже открытого пространства и яркого солнца? Правильно, только их совокупное комбо!
А вечерами эльфа с Ионной запирались в кузне, ворожа над чем-то, предварительно выгоняя даже хозяина мастерской. Я в их дела не лезла, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Ходила «до бочки», споласкивала с себя грязь, стирала сменную одежду. Пользуясь случаем, я даже купила себе на ярмарке пару новых платьев и сарафанов. Штаны категорически запретила наставница, но и эти наряды радовали. Попалось даже зеленое, красивое, в пол. Изначально бесформенное, но скрепленное на талии пряжкой оно стало гораздо больше мне подходить. Зеркала в доме кузнеца не было, но я насладилась отражением в общественных банях, теми самыми пресловутыми бочками, которые в ряд стояли в длинном нежилом помещении, единственным украшением которого был гигантский очаг посередине комнаты. Здесь вечерами купалось все население, а я старалась приходить днем, чтобы иметь возможность принять ванну без поддевочного платья. А после купания обычно уходила на холм, где в компании Оу упражнялась в рисовании. Даймерлио прикупил мне целую тележку планшетов, и теперь у меня не было недостатка в материалах.
Так прошло девять или десять аглессио, а потом всё изменилось. Даймерлио перестал устраивать мне пробежки, Ионна заперлась в кузне, практически не выходя оттуда, и эльф всё чаще проводил время с ней, а я была с утра до вечера предоставлена самой себе. И со временем вообще перестала уходить с холма, возвращаясь лишь после заката. И даже киро перестал сидеть со мной, чувствуя мои негативные флюиды. Летние краски тускнели, всё чаще вечерами я куталась в купленную шаль, предчувствуя приближение студеной осени. Вместе с ней подкрадывались тяжелые мысли, которым способствовало вынужденное одиночество.
Я не успела увидеть ни холмы этого мира, ни королей, кроме странного Педро, не посетила эльфийский лес, хотя в него меня как раз никто и не приглашал, не вернула свое тело и даже не выяснила, есть ли здесь настоящие маги с визуальными эффектами. Безысходность широкими ручьями проливалась на мои полотна. Рисунки приобретали все более мрачные оттенки, пейзажи наполнялись сумбурностью и бушующей непогодой. А дома грозили смести вихревые и пылевые потоки.
Наконец, Даймерлио не выдержал моих инсталляций и буквально выдернул за шкирку из творчества, подкравшись сзади к моему излюбленному месту на небольшом холме за деревней.
- Достаточно саможалости. То страдаешь в доме, то на холме, обрекая своими художествами деревню на гибель. Тебе не жалко местных?
- При чем тут местные? – Искренне изумилась я. – Я просто рисую.
- Ты Видящая и Творящая! У тебя ничего не может быть просто так. Запомни это как главное правило своей жизни. Пора, наконец, повзрослеть! Рисуя свои переживания, ты перекраиваешь мир, и даешь перевес несчастьям и напастям. Они питаются твоим отчаянием и страхом. Я понимаю, что тебе страшно, что на тебя упала невероятная ответственность, которой ты успешно избегала всю жизнь под крылом Ионны. Она и сейчас хотела бы закрыть тебя от всех невзгод, приняв их на себя, но это только твой путь. Именно тебе Духи даровали такой сложный дар, и, значит, они увидели в тебе нечто очень важное, чего нет ни у кого другого.
Я замерла, глядя на эльфа широко раскрытыми глазами. Сейчас мне больше не казалось, что рядом со мной стоит ровесник. Душа встрепенулась, раскачиваясь от порывов совести и пронзительности. Когда мы с Ионной успели так сильно прикипеть друг к другу? Но если я могла сказать, что она мне стала ближе любой сестры, то была ли и я ей опорой и поддержкой? Могла ли я позволить себе бояться, зная, что от моих действий зависит и ее жизнь тоже? Кем была та старушка с Земли, что проткнула мне грудь? А смогу ли я вернуться? Осталось ли мое тело или уже давно лежит в могиле? Порой мне хотелось думать, что это Духи перенесли меня в мир Дамбы, но ведь я ничем не заслужила такого доверия, не оправдала надежды бабушки на помощь. Связаны ли эти события, или моя душа оказалась притянутой сюда случайно? Но откуда тогда взялось мое тело, ведь я не была знакома гронгам до своего появления? Может и меня кто-то нарисовал? Я сжала лоб пальцами.
- Но я не боюсь, у меня ничего не получится изменить, - пролепетала я, предчувствуя скорое появление слез.
- Надеюсь, ты не собираешься реветь? – Проницательно поинтересовался эльф.
Я отрицательно замотала головой, разбрызгивая слезы. Даймерлио вздохнул и подошел ближе, позволив уткнуться ему в грудь. Ладно, буду честной – в живот. Вот и сбылась мечта – меня обнимает красивый эльф, а я страшная и реву!
- Мы не отдадим тебя в жертву, - успокаивал меня рыжий.
- Я сама себя отдам, если не будет другого выхода, - жертвенно прорыдала я.
- Да будет так, - согласился Даймерлио.
- Что? – Вскинулась я, злясь на то, с какой легкостью он смирился с моей гибелью. Пусть я гномка, но ведь не уродина же! Некоторые гномы даже интересовались мною! И тут же укорила себя: с чего я взяла, что моя внешность что-то значит для эльфа? Может его вообще в лесу жена ждет?
- Лучший способ вывести из прострации – шоковое состояние. Ты пришла в себя? – Невозмутимость Даймерлио подействовала на меня, как красная тряпка на быка. Я тут строю матримониальные планы, а он просто выводит меня из себя!
- Ты просто невыносимый!
- Лучше уж выслушивать твое бурчание и занудство, чем терпеть похоронное молчание.
- Я не зануда!
- Конечно, нет.
- И не говори со мной как с психопаткой!
- Как скажешь, дорогая.
Под нежную перебранку мы удалялись от холма, приближаясь к кузне. Ионна трудилась, не покладая рук.
- Привел-таки? – Констатировала она, сплюнув на порядком грязный пол. Все же не уважает она человеческие мастерские, хоть и положила глаз на местного кузнеца. – Становись.
Недоумевая, я подошла ближе к наставнице и встала рядом, готовая помогать.
- Куда смотришь? Сюда смотри.
Она потянула меня за косу, привлекая внимание к острым стрелам, таким тонким, что, казалось, они переломятся еще при натягивании тетивы.
- Что это? – С благоговейным трепетом перед недоступным мне мастерством спросила я.
- Что это, - передразнила та с явным удовольствием, - мы с Даймерлио разработали новое оружие. Оно способно пробить броню Нагаи.
- Но как? Нагай нельзя убивать! На нас начнется масштабная охота. Подожди, ты смогла создать оружие? – Восхитилась я, прозревая.
- Да, эльф твой помог, - покраснела Ионна.
- Он не мой, - покраснела я.
- Мы их не будем убивать. По крайней мере, если не придет крайняя нужда, - пояснил Даймерлио, бросив на меня ироничный взгляд, - но я уверен, что нам пригодится любое оружие, могущее сразить врага. Я все время думаю о твоих Видениях, где птицы сражались с невидимым противником.
- Они не сражались, а истребляли. Наверняка гномов. Следующая картинка как раз показала поле боя.
- Вначале и я так думал, но потом пригляделся получше. Видно, что птицы не просто лютуют, но обороняются. Они беспорядочно мечутся на месте, пытаясь держать строй. И знаешь, что самое важное?
- Что?
- Их двадцать две!
- Ты думаешь, что их кто-то убил? А мысль, что я просто не дорисовала недостающих, не приходила в твою голову?
- Приходила, но Духи шлют тебе Видения не просто так. Каждое из них что-то значит. Как и герои картин что-то значат для этого мира. Если тебе показали всего двадцать две птицы, то это значимый факт. Значит, у них будут потери. Неизвестно, как это отразится на балансе, как непонятно и то, кто внес опустошение в их ряды. Думаю, тебе стоит подумать над этим. Никто лучше тебя не сможет разобраться в Видениях. Возможно, ты сможешь понять смысл.
Я кивнула, задумавшись. Его рассуждения казались логичными и стройными. Почти как совершенные стрелы Ионны. Пока не понятно, насколько они могут нам помочь, но поинтересоваться их заготовками точно стоит.
- И как такие хлипкие на вид стрелы нам помогут?
- О-о ты не представляешь, что мне подсказал Даймерлио, - уважительный кивок в сторону эльфа.
- Если бы не твои волшебные руки, мы не смогли бы получить такой великолепный результат, - обратные расшаркивания.
- Он выдал тайны своего народа? – Усомнилась я.
- Нет, конечно! – Вскричали одновременно спевшиеся за моей апатичной спиной друзья.
- Даймерлио просто пояснил мне принцип действия их стрел, которые изготавливаются из ценнейшей секретной породы деревьев, которые растут только у них. Я воспользовалась его подсказкой, чтобы спроектировать совершенно новое оружие из гномьей стали! Это секретный сплав, стрелы из которого способны прошибить любые доспехи!
Я взяла в руки тончайшую длинную стрелу и попыталась ее сломать. Но стрела, хоть и гнулась, подобно шпаге, не ломалась, мягко пружиня, по словам эльфа, и при спуске.
- Благодаря твоему мастерству, гномы смогут получить весомый перевес в грядущих битвах, - обронила я. – Значит, видения сбываются, ты действительно сотворила великолепное оружие в человеческой кузне несмотря на то, что тебя отлучили от обучения. И знаешь, что это значит?
- Что?
- Твой дар остался при тебе, несмотря на решение гронгов!
Ионна промолчала, но блеск в глазах выдавал ее гордость. Я искренне восхищалась умениями наставницы с первых дней пребывания в этом мире, а сейчас она сможет сломать стереотип о недоступных для женщин умениях изготавливать оружие.
- А подходящий для такого чуда лук тоже имеется?
- Конечно! – Просияла наставница, польщенная моим интересом, и протянула мне странную конструкцию, менее всего напоминавшие знакомые по фильмам луки нашего мира.
Фиолетовая тетива была самой простой и понятной деталью в этом оружии. Вероятно, на ее производство волосы пожертвовал киро. Она была натянута между двумя металлическими колечками, приваренными к выгнутому металлическому щиту, в центре которого было выточено круглое отверстие, а чуть выше располагалась прямоугольная узкая щель. Под круглым отверстием приточили небольшой насест, его зеркальное отображение имелось и с внешней стороны непонятного и наверняка очень тяжелого приспособления.
- Это лук? – С сомнением поинтересовалась я.
- А разве не видно? – Удивленно переспросил эльф.
Ионна тоже подозрительно посмотрела на меня, но промолчала, покачав головой.
- Видно, но он какой-то необычный, - брякнула я наугад, надеясь, что Ионна его тоже усовершенствовала.
- Конечно, необычный! – Подхватила обрадованная гномка. – Во-первых, он целиком из облегченного металла, что позволит его в походах, не обращая внимания на размеры и вес, во-вторых, я разработала ложбинку под стрелы (это она про насест), которые дают дополнительное преимущество стрелку, позволяя фиксировать прицел. В-третьих, я уменьшила зазор для глаз. Теперь в щель не прилетит вражеская стрела.
- А наш стрелок не увидит цель, - добавила я недоверчиво. И это они называют облегченным вариантом?
- Эльф прекрасно видит цель даже через такое отверстие! – Ничто не было способно испортить радужного настроения наставницы.
- То есть это оружие, разработанное исключительно для эльфов?
- Пока только так, - смутилась Ионна, будто застигнутая на предательстве родины. – Все равно из нас троих никто, кроме эльфа, стрелять не умеет.
- То есть подготовительный этап к походу окончен? – Вычленила я главное.
- Нет, конечно, мы должны изготовить защиту для тебя.
- От кого? От Нагай? – Скептически осведомилась я.
- Скорее от внешнего мира, - вмешался Даймерлио, - ты судишь однобоко, не принимая во внимание интересы государств и рас. Поход против нарушителей старых устоев будут использовать те, кто давно хотел заполучить себе новые территории, власть и влияние. Это не будет преследование одной гномки. Возможно, ты вообще останешься в стороне, тебя запрут в башне, как Видящую, и будут ждать, когда все твои рисунки исполнятся. Не торопись возмущаться, это всего лишь один из вариантов развития событий. Не зацикливайся на своей роли. Наша первая цель – предупредить гавридов и попытаться уговорить гронгов впустить их в подземелье. Если же все пойдет наперекосяк, что естественно для гномов, нужно готовиться к войне. И я не настолько хороший стратег, а ты не настолько могучий предсказатель, чтобы понять, чем все закончится. Могу лишь дать наводку: вспомни свой первый цикл картин. Мне Ионна рассказала несколько сюжетов, и я понял, что катаклизм затронет весь мир, так или иначе. И поверь, вряд ли птенец – тот самый маленький камешек, который разрушил высокую насыпь.
- Ты вспомнил о попавших в засаду сородичах?
- И это в том числе. И наш отряд не был единственным, направлявшимся в эти места. Поверь, то, что подвигло эльфов направлять сюда своих бойцов снова и снова, было весомой причиной.
- Которую ты не озвучишь?
- Которую мне, как рядовому бойцу, не сообщили.
- Кстати, что случилось с прежним хозяином Оу? Ты не уточнял?
Даймерлио мотнул головой.
- У кого он мог уточнить, что с ним случилось? – Вопросила Ионна.
- У местных, - в который раз попыталась соврать я.
- Нет, мы понятия не имеем, что стало с прежним владельцем коня, - пробасил Ваймир, - он примчался в деревню на закате и позволил себя стреножить. В иное время он подпускал к себе людей только чтобы получить корм. На самом деле торгашам повезло вас встретить. Они неплохо нажились на продаже добра, которое им не принадлежало по праву.
Эльф равнодушно отмахнулся. Конечно, деньги же не его! Кстати, деревенский кузнец тоже назвал киро конем. Видно, экзотические транспортные средства им не слишком часто встречаются.
- Даймерлио, ты же мог просто подозвать его и забрать! – Возмутилась я.
- Это мелочи, у меня хватает золота. Иоанна, учить тебя сражаться нет времени, кольчуга не спасет тебя от клюва, шлем не решит также этой проблемы, поскольку ты непредсказуема, и снимешь его в самый неподходящий момент. Поэтому ты должна сама понять, что ты умеешь. На этом мы построим твою защиту.
- Чудесно, - выдохнула я спустя несколько секунд, - отличный план. К чему было разводить демагогию? Я возьму с собой планшет и кисти. Сначала попробую забить планшетом, а не получиться – добью метким ударом кисти в глаз.
- Не ерничай, я не просто так предлагаю тебе подумать. Вспомни слова своего наставника, когда он уводил тебя на занятия.
- Он молчал.
- Всегда или после каких-то слов? – Влезла усомнившаяся Ионна.
- Он говорил мне смотреть, чувствовать. Что-то вроде этого, и всё.
- И что ты чувствовала?
- Запах моря и умиротворение от шума прибоя.
- Иоанна, я не умею создавать такие картины, и не знаю, что способно пробудить в тебе умение чувствовать, и чему оно тебе поможет, но наши маги не просто так ими зовутся. Почти все умеют видеть суть, используя ее в работе. Ты пока просто рисуешь. Красиво, не спорю, но без вкладывания гномьей сути.
Я выразительно посмотрела на наставницу, намекая, что у меня ее и нет. Та уверенно покачала головой.
- Речь о другом. Ты владеешь редким Даром, его надо суметь развить. Никто из нас тебе не сможет в этом помочь. Да и в горах никто бы не смог, до этого каждый гном доходит сам. Или не доходит…, - вновь помрачнела она.
- Тогда зачем тебе нужно было закончить обучение, если каждый гном доходит до сути своего Дара сам? Ионна, может ты тоже способна научиться зажигать камни и чувствовать металл? Ты же уже всё чувствуешь, просто не хочешь в это верить!
- Не знаю, девочка, мне кажется, я ничего не чувствовала. Не будем сегодня об этом. Речь сейчас о тебе, погуляй, подумай об этом.
- Я несколько дней провела одна, и вы снова меня гоните?
- До этого ты страдала, а я прошу тебя подумать, вспомнить свои ощущения в морской комнате, слова наставника, показавшиеся тебе незначительными.
Я сумрачно кивнула и посмотрела на Даймерлио, намекая на разговор с Оу.
- Пойдешь со мной? – Скованно попросила.
- Да.
Мы вышли, направляясь в сторону ближайшего пролеска. Киро не любил ночевать в деревне, эти животные и в эльфийских лесах сохраняли видимость свободы. Такую же иллюзорность создавали и в нашем мире имеющие власть для своих узаконенных рабов. Хотя на самом деле Оу был в более выгодном положении. Он хотя бы мог отказаться работать и не умереть с голоду – травы тут было вдоволь. А зима, как оказалось, в этих широтах была хоть и суровой, но до удивления кратковременной – буквально пару оноре. А затем резко наступала весна, и приходило долгое теплое лето.
- Вас действительно ничему не учат?
Застигнутая врасплох неожиданным вопросом, я сбилась с шага. Что ответить? Я же не знаю точно, как проходит процесс обучения настоящих гномов. Но и эльф не сможет проверить подлинность моего ответа, поэтому уверенно кивнула, продолжая путь.
- Странная методика.
Я промолчала.
- Возможно, я смогу помочь.
- Чем сможет помочь гному эльф?
- Не поверишь, но хоть умения и способности у нас различны, развивают в нас их одинаково – долгой медитацией и способствующими познанию внутреннего мира лекциями. Ионна в чем-то права. В некоей комнате, ты, видимо, медитировала, но не понимала, что искать, поскольку не была проинструктирована.
- Любопытная теория, но, может, я просто пропустила вводный блок лекций?
- Вряд ли. Ты наглая, вредная, но не сумасбродная, и от знаний вряд ли откажешься, даже по природной глупости.
Реагировать на явную подначку я отказалась, а рыжий хмыкнул.
- Не хочу выдвигать опасные предположения, но у меня сложилось мнение, что гронги потеряли часть знаний, и разучились обучать своих детей. Поэтому таланты не развиваются, умения так и остаются в виде зародышей, позволяя творить, но не давая возможности изобрести нечто новое.
- Любопытная теория, - согласилась я, проанализировав данные, - и раз ты знаешь теперь правду, то опасен для гномов, пока жив!
Мною овладела сумасбродная лёгкость. Ощерившись, я повернулась к спутнику, демонстративно поигрывая кистью. В пальцах профессионала острая палочка совершала фееричные скоростные обороты. Я резко дернулась, обозначив удар в плечо. Даймерлио вскрикнул, заваливаясь на землю и одновременно делая мне подлую подсечку, чтобы я мешком свалилась рядом.
- Ты убила меня, коварная! – Патетично воскликнул безухий.
- Ты слишком много знал! – Встав рядом на колени, я занесла кисть для добивающего удара, и согнулась от приступа смеха. – Так нечестно! – Смеялась я, отбиваясь от подлой щекотки.
- Очень честно, мне пришлось защищаться, - юродствовал рыжий.
- Все, сдаюсь, пусть тайны гномов уходят с тобой.
- Героиня из тебя так себе.
- А я и не вызывалась.
- И на статус спасительницы мира ты не тянешь.
- Опять же, готова передать навязанную роль первому подвернувшемуся.
- А ведь мы пошли за тобой, как ты можешь обмануть наши ожидания!
- Хватит, почти стыдно.
- В общем, без шуток, хочешь, я попробую тебя проинструктировать?
- Серьезно?
- Могу предположить…
- Меня уже пугают твои подозрения.
- Это всего лишь гипотезы, основанные на непроверенных фактах.
- В любом случае было бы неплохо укоротить твой язык.
- Ты снова нарываешься на пытку щекоткой?
Я подняла руки вверх, демонстрируя безоговорочную капитуляцию. Красивый эльф продолжал подминать траву рядом со мной.
- Я действительно думаю, эта гипотеза могла бы объяснить отставание гронгов. Ведь они уже очень давно не принимаю участия в жизни Дамбы. Живут обособленно, не вникая не в политику, ни в финансы. Не знаю, как произошел раскол с гавридами, но возможно ли, что изгнаны были лучшие умы, учителя, колдуны?
- Звучит бредово и безответственно по отношению к собственным потомкам.
- Расскажешь, почему рассорились гномы, а я попробую логически обосновать свою мысль?
- Нет, - мне не жалко было гномьих тайн, они были для меня такие же «свои», как и эльфьи, но мне их никто не доверил.
Тот с пониманием кивнул, и я поняла, что меня воспринимают лучше, чем я есть. Стало немного совестно, но опровергать его веру в мой патриотизм я, конечно, не стала.
- Попробую додуматься сам, и если разберусь, озвучу тебе выводы, а ты просто подумаешь, прав ли я.
- Хорошо, - на таких условиях было глупо отказываться от соглашения.
Нашу идиллию прервал почуявший нас Оу. Примчавшись откуда-то из чащи, он вздыбил землю в опасной близости от моей головы и фыркнул мне в лицо, обрызгав теплыми слюнями. Я что, одна тут рыжая?
- Привет, - торопясь оказаться подальше от его копыт, я поднялась.
В ответ фиолетовый лизнул меня краешком языка. Я прижалась щекой к его морде, расчесывая ему все, до чего могла дотянуться.
- Удивительно. Обычно киро не переносят гномий дух, - ревниво отметил Даймерлио.
- А в ней нет гномьего духа, - флегматично отозвался Оу, выдавая меня с потрохами.
Он что и гарэлью умеет ощущать? Я ухватила наощупь четвероногого за длинные уши, пользуясь темнотой и надеясь, что эльф видит так же отвратительно, как я, показывая фиолетовому, чтобы тот придержал свой длинный язык.
- Даже киро видит, что я не смогла поладить со своей сутью, - преувеличенно печально интерпретировала я слова Оу.
Даймерлио молчал, и я занервничала. Темнота на этот раз сослужила мне плохую службу – я совершенно не видела его лица и отражавшихся на нем чувств и эмоций.
- Видимо, так и есть, - словно сжалившись надо мной, наконец, произнес эльф. – Оу, а мы к тебе. Оказывается, был упущен важный момент в твоих воспоминаниях. Уточни, как погиб твой хозяин.
- Момент был упущен мною осознанно, слишком неприятны мне эти воспоминания… Преследователи нас обнаружили, когда эльф был уверен в своей безопасности. Мы перестали прятаться и рассчитывали к вечеру добраться до обжитых мест, после чего он надеялся заняться выжившими, отправив отчет правителю. Я ел, он чертил что-то на планшете, когда появились они. Они возникли бесшумно и неожиданно. Даже мои чуткие уши не уловили их приближения, хотя обычно я способен различать любые звуки на далеком расстоянии. Прежде, наблюдая за ними, мы не заметили такой отличительной черты. Их было четверо, и это был заведомо смертный приговор. Мой хозяин очень силен и прекрасно обучен, он мог бы справиться с двумя, даже настолько сильными сущностями, трое внесли бы серьезный дисбаланс в расстановку сил, четверо – сразу определили исход. Эльф мгновенно все просчитал, и спокойно встав в позицию, приготовил оружие для своего последнего боя. Но прежде шепнул мне: беги… Я стоял несколько в стороне, и внимание было сосредоточено на бойце… Я не боевой киро, я не подготовлен к сражениям…
- Я понял тебя и не виню, - вмешался Даймерлио.
- Бред какой, а мог бы обвинить? Может и под трибунал коня смог бы отдать? – Ошарашенно уточнила я.
- Мог бы. Киро – особый вид животных. Они преданные, обучаемые, они должны до последнего быть с хозяином и пытаться переломить ход сражений, но в этом случае связка киро-эльф была разрушена по желанию самого эльфа, значит, обвинения сняты.
- Ему поверят на слово?
- Животные не умеют лгать, - с легким пренебрежением в адрес моего невежества бросил рыжий.
- Так они же и говорить не умеют. Кто бы с него спросил!
- У нас есть Говорящие с животными, которые проверяют воспоминания всех боевых спутников, потерявших наездников. Трусы в лесу не выживают. Значит, ты ничего больше не увидел? – Уточнил эльф у киро.
- Нет, - подтвердил Оу.
- А вот я не подумал о необходимости написать отчет, - повинился Даймерлио, - моя рядовая функция привела к безалаберности и безответственности. Ограниченные полномочия способствуют расслаблению и притуплению умственной активности.
- Если сейчас твоя умственная активность притуплена, что же произойдет, если ее простимулировать? – поинтересовалась я.
- Ты умеешь говорить комплименты! – Тихо рассмеялся эльф, внезапно обдав меня жаром, оказавшись совсем близко.
- Это констатация факта, - хрипло выдохнула я, с ясностью понимая, что он прекрасно осознает, какое впечатление производит на меня.
Эльфы – самые красивые в мире сущности, коварные и хитрые. Наверняка приученные инструкторами пользоваться всеми возможностями для достижения цели, в том числе и воздействием собственной внешности на женщин. Он так и не озвучил, зачем тайком пробирался в земли гномов. А я сейчас сама проведу его на нужную ему территорию. Я замерла, обдумывая мысль. Ведь я точно помню, как в гнезде Нагаи он очнулся, схватив меня. Я слышала его дыхание, чувствовала участившееся сердцебиение. Однако Даймерлио твердит, что не представляет, как очутился в землях гномов и попал в гнездо птицы. Может и вовсе его путь лежал именно к птенцу?
- О чем задумалась? – С подозрением полюбопытствовал Даймерлио. Или подозрение в голосе мне просто послышалось?
- Тоже пытаюсь анализировать, - прошептала я. – Наверное, мне действительно нужно побыть в одиночестве и понять себя.
- Без инструкции? – Понимающе уточнил эльф, раскусив мою ложь и желание что-то скрыть. Надеюсь, он это отнёс к моей реакции на него.
- Ах да, - вспомнила я, - расскажешь по дороге домой?
- То есть тебя проводить? – Уточнил рыжий, явно кокетничая.
- Да, но прощального поцелуя не дождешься, - подхватила я, заставляя голову работать.
Эльф опять помолчал. Видимо, я действую слишком прямолинейно и бесхитростно. Самоконтроль и желание думать привели к обратному эффекту, и мозг отключился. Вместо того чтобы подыграть рыжему, изображая совершенно отупевшую влюбленную девушку, показываю норов. Я незаметно вздохнула, досадуя на себя, но ничего добавлять не стала, чтобы не усугубить ситуацию неуместными оправданиями. В итоге мы шли в полной тишине. Дойдя до дома кузнеца, я развернулась, оставляя Даймерлио на пороге, и направилась обратно в лес. Нелепо вышло – походило будто это я провожала возлюбленного.
- А ты куда? – Недоуменно спросил Даймерлио за спиной.
- Посижу с планшетом на холме.
- Ночь же. Что ты сможешь нарисовать?
- Ничего, просто посижу, тем более тучи рассеялись, светит луна.
- Месяц.
- Неважно. Света, чтобы не заблудиться, достаточно.
- Составить компанию?
- Нет, хочу побыть одна.
- Хорошо. Насчет инструкции. Ее смысл сводится к тому, что мы не верим в себя, но полностью доверяем тому, что нас окружает. Ты вот сейчас видишь меня, и уверена в своем зрении, так?
- Так, - подтвердила я, отчего-то вздрагивая.
- А так? – Спросила у меня темнота. Рядом совершенно никого не было. Недалеко горел свет в доме, и лишь это успокаивало взметнувший волосы дыбом страх. Кто-то дотронулся до меня сзади, потом задел плечо с боку.
- Ты где? – Сердце екнуло вниз, истошно колотясь в стенки живота.
- Я все еще здесь. Рядом.
- Но почему я тебя не вижу? – Происходящее упорно отказывалось ассоциироваться с чудом под гнетом недавних размышлений. Что за чертовщина тут твориться? Еще немного, я почувствую себя героиней триллера, где все действия, кажущиеся понятными, вдруг оборачиваются кошмаром для участников событий.
- Скажем, это одна из сторон моего таланта, - ответил он, материализуясь передо мной.
Тело покрылось мурашками.
- А что еще ты умеешь?
- Думаю, на сегодня достаточно моих тайн. Я продемонстрировал тебе данную способность, пытаясь наглядно объяснить устройство мира. Ты или не веришь ничему, пытаясь разглядеть истинную суть, или принимаешь без оговорок все, что тебя окружает.
- Я не должна тебе верить?
- Я твой брат?
- Нет, - отчаянно мотнула я головой.
Почему-то стало больно. Хоть я и усомнилась в нем, но надеялась после размышлений вернуться в прежнее благостное расположение духа. Своей экспансией Даймерлио усугубил мои подозрения, пошатнув мою веру в существ, внезапно ставших моими друзьями. И ведь действительно внезапно. Почему Ионна, недавно относившаяся ко мне с подозрением, имеющая братьев и любящая их, неожиданно предпочла следовать за мной, бросив свое ремесло, дом, родных?
Резко заболела голова, и захотелось завыть – моя личная реакция на стрессовые ситуации, заставляющие меня думать. Думать и взвешивать я отчаянно не любила. Анализ – это не моё.
- Подумай об этом, - добил Даймерлио, разворачиваясь в сторону входной двери.
«Подумай об этом», - передразнила я мысленно.
Чего они хотят от меня? Вдруг они таким образом ослабляют мою бдительность. Может мне нужно убегать и прятаться, а я сама собираюсь идти к гавридам. Ионна знает, что я чужачка, для чего она втирается мне в доверие, прикидываясь то сестрой, то мамой? Может, это ее задание? Даймерлио – вообще темная лошадка. Извилины пыжились, расширяясь, и пытались выполнить хоть какую-то то роль кроме объема, заполняющего черепную коробку. Могла ли я оказаться в центре масштабного заговора или все эти измышления - следствие усталости и страха?
Я все же отправилась на холм, с которого любила рисовать раскинувшуюся внизу деревню. Идти было недалеко, и я не успела запугать себя до крайности, поэтому спрятавшийся месяц не встопорщил мои волосы дыбом, даже когда рядом что-то зашуршало.
- Я думал, ты пошла домой, - шепнул Оу.
- И я так думала, - поддакнула я. – Почему ты не спишь?
- Я редко сплю.
- Ты вампир?
- Кто это?
Ну хоть вампиров в этом мире нет.
- Существа, пьющие кровь, чтобы продлить свою загробную жизнь.
- Я напоминаю мертвеца?
- Если только немного цветом, - несмело улыбнулась я.
- Нет, я не вампир, просто мы другие.
- Откуда вы?
- Из эльфийского леса. Следствие эльфийского эксперимента.
- Вас вывели эльфы? Вы мутанты? Почему же создатели не знают о вашем умении разговаривать?
- Кто такие мутанты?
- Это измененные под воздействием внешних или внутренних факторов существа. Чаще на генном уровне. Это…
- Да, я примерно понимаю, о чем ты рассуждаешь. Мне понравился термин мутантов. Мутации лучше всего объясняют наше появление. На самом деле очень немногие эльфы знают, что мы умеем общаться между собой и понимаем речь, просто не афишируют наши способности. Поэтому мы отличные лазутчики.
- Доносите на эльфов, подрывая касту изнутри? – Усмехнулась я.
- А почему нет? Нам нравится спокойствие мира, в котором мы живем. В том числе поэтому мы соглашаемся принимать участие в экспедициях, которые направлены на то, чтобы сохранить равновесие.
- А вы можете отказываться?
- Конечно, уже многие онорео у нас партнерские отношения с эльфами.
- Ты осведомлен о цели вашего последнего путешествия? – С надеждой спросила я.
- Да, мы не храним тайны друг от друга, а нашему вожаку всегда сообщают, куда мы направляемся, давая возможность взвесить риски, принимая решение.
- И что вы искали на земле гномов?
- Мы и вправду искали. Следы деформации земли, какие-нибудь изменения, как ты сказала, мутации существ. Эльфы ведут наблюдения, и заметили, что с недавнего времени люди и эльфы стали меняться. Постепенно. Так медленно, что гномы ничего бы не заметили. Всё-таки они живут не так долго, как эльфы.
- Но ведь это нормальный биологический процесс.
- В данном случае мутация – не естественный процесс. Отмеченные изменения происходили под воздействием внешних факторов. И пока неизвестно, к чему эти изменения ведут. Во всяком случае прежде в нашем мире не встречалось существ, похожих на тех кто устроил эльфам засаду.
В голове сразу всплыло с десяток сюжетов фильмов моего мира.
- Что это - экологическая катастрофа? Производство? Вирус? Чей-то злой умысел?
- Конечно же, нет, - заржал киро, — вот ты сказочница! Скорее всего, просто следствие колдовства.
- Вот так вот просто, - ошеломленно умилилась я.
Возможно ли, что в какой-то подпольной лаборатории группа злобных колдунов разрабатывала вещества, воздействующие на внешность, внутренние органы существ?
- Зачем бы им это? – Усомнилась я вслух.
- Кому? – Не понял Оу.
- Колдунам.
- А я не сказал, что это происходит с чьего-то попустительства. Возможно, и такое, конечно, но пока это не проверено. Может быть и так, что произошел магический взрыв, породивший дисбаланс, отразившийся на состоянии людей и эльфов, а вероятно, и гномов. Их не наблюдали.
- Но если эльфы знают, что происходит то, чему нельзя происходить, и это чем-то опасно, то почему они не созвали конгресс, консилиум, не привлекли правителей других народов и не разрешить проблему сообща? Почему понадобилось организовывать тайную спецоперацию?
- Потому что эльфы подозревают, что мутация опасна, она воздействует на внутренний мир существ, нарушая нечто очень важное, что приводит к изменению сознания, к обострению всего злого и агрессивного, что заложено в личности от природы. Но это ничем не подтвержденные домыслы, которые требуют подтверждения.
- А теперь я себя чувствую героиней фантастического фильма.
- Кем? – Не понял киро.
- Не важно. Честно говоря, твой рассказ кажется выдумкой. И почему ты мне раскрыл тайну эльфийского народа? Ведь я гном.
- Во-первых, я не подвязался хранить их тайны. С нас никто и не додумался взять такое обещание, ведь мы ни с кем не общаемся, пока к нам не обращаются напрямую, - снова заржал киро, - заметь, за тысячи оноре ты – четвертое существо, которое с нами заговорило. Во-вторых, ты не гном, иначе бы я и общаться с тобой не стал.
- Почему ты так решил?
- Потому что чувствую твою иную сущность.
- Человеческую?
- Нет.
- В смысле нет? – Казалось, сил для удивления уже не было, но, видимо, мой лимит неисчерпаем.
- У тебя ее нет.
- Не поняла, - возмущение сменилось испугом. Я все-таки умерла?
- Ты есть, и тебя нет.
- Я умерла?
- Не думаю.
- А что со мной?
- Возможно, ты и есть следствие мутации? – Рассуждал конь.
- Сам ты мутация, - окончательно обиделась я.
- И я, - согласился Оу.
- В смысле и ты?
- А где ты видел коней с такой расцветкой и таким языком? Тем более говорящих?
Я похлопала киро по спине. Можно ли с уверенностью сделать вывод, что Даймерлио не обманывал меня? Даже если его осведомили о конечной цели, она не могла навредить гномам, и не касалась меня, выходит, он действительно просто желает помочь? А я уже придумала, что он пытается разузнать наши тайны, разжиться плодами экспериментов Ионны и проникнуть в земли гномов.
- И где, по предположениям, эпицентр возмущений? Где аномальная зона? Или как ее лучше назвать?
- Судя по всему, недалеко от владений гронгов или даже на их территории. В любом случае, это смежные, либо подведомственные им земли.
Я хмыкнула. Значит, все же проникнуть входило в задачу бойцов эльфийского отряда.
- Спасибо, Оу.
- Не за что, был рад помочь. Тебя оставить или покараулить, пока ты будешь рисовать?
Нередко он присоединялся ко мне и пасся неподалеку, не вмешиваясь в творческий процесс. Я согласно опустила голову, намекая на второе. Рисовать не хотелось, но ощущать поблизости разумное невраждебное существо было приятно и спокойно.
Я сняла с пояса прицепленный пряжкой небольшой планшет, размерами подобный записной книжке. Такие было удобно брать с собой, предполагая, что вдохновение может настигнуть неожиданно. У меня не было с собой красок, но был грифель, к счастью, уже придуманный и в этом мире. Почему бы и не порисовать? Порой это успокаивает лучше всяких сновидений и помогает привести мысли и чувства к единому знаменателю, не вызывая дисбаланса.
Я растянулась на поляне, бездумно глядя в звездное небо. Его и рисовала. Мягкими штришками светлые компоненты, а когда требовалось затемнение, рука привычно приобретала твердость.
Все вокруг истина, либо все иллюзорно. Я ни гном, ни человек, ни фантом, я – мутация. Возможно ли это? Если все вокруг иллюзия, то и я не существую. Либо я не мутация, а человек, и все вокруг – плод моего воображения. Десятки вариаций, не вносящих ясности. Может все не такое, каким кажется? Тогда я – человек в большей мере, чем все они? Духи гор – устаревшие боги, от которых отказались гавриды, придумав нечто более совершенное и прекрасное. Гавриды – новый подвид гномов, а Духи – иллюзия. Мои Видения – тоже иллюзия? Может их нет? И картин нет, а я всего лишь смотрю на небо и представляю, что сумела нарисовать его настолько реалистичным, что оно кажется настоящим? Я сверяла картину с оригиналом, убеждаясь в своей правоте. Я не могла быть настолько точной, используя всего лишь грифель одной мягкости. Я тонула в этом небе и плыла, убеждаясь, что мой рисунок – всего лишь небо. А существует ли небо на самом деле? Быть может небо тоже порождение моей фантазии, и я смогла бы при желании дотянуться рукой до месяца? Улыбнувшись, я сделала вид, что хватаюсь за его хвост и услышала далекое ржание киро. Он все же ускакал, бросив меня? Я оглянулась, увидев, как огромная лошадиная морда разглядывает меня с ужасом в своих нереальных анимешных глазищах.
- Возвращайся.
- Зачем? – Не поняла я.
- Тебя засасывает.
- Ты о чем?
- Твоя сущность… у тебя ее нет, тебя тут ничего не удерживает, и ты везде.
- Как ты витиевато объясняешься. Почему у тебя такое огромное лицо?
- Потому что ты глубоко погрузилась.
- Куда?
- В свою картину.
- О-о.
Оглянувшись, я увидела, что парю между звездами. Значит, я в иллюзии? И я – иллюзия? Снова вернулось блошиное войско заполошных мыслей, прихватив с собой головную боль.
- Успокойся, - пытался инструктировать сверху киро.
- Как? – нервно усмехнулась я. – И зачем? Я же не существую.
- Что за бред ты несешь? Конечно же, ты существуешь.
- Но у меня же нет сущности!
- У эльфов ее тоже нет, как и у Нагай.
- Но как? – Изумилась я, заинтересовавшись, и постепенно наблюдая уменьшающее лицо киро. Он рассказывал удивительные вещи, достойные того, чтобы их послушать поближе.
- Они не из этого мира, а сущности имеют только порождения этой земли. Это привязки, некие ограничения на действия. К примеру, гарэлья не дает гномам надолго покидать горы.
Я выдохнула, ухватив киро за уши и подтягиваясь. Тот не сопротивлялся, принимая роль якоря.
- Как я оказалась внутри рисунка?
- Это я тебе не смогу объяснить, но читал, что порой Творящие могут влиять на собственные творения. Хотя бывали и другие случаи, приводящие к помешательству.
- Какие же, - настороженно уточнила я.
- Когда творения влияли на создателей. Творящие слишком глубоко погружались в свои картины, находя их такими же прекрасными, как окружающий мир, или даже прекраснее мира, в котором они живут, и тогда это изделие принимало своего творца, становясь либо одушевленным, либо несгораемым, либо мыслящим. Так появляются удивительные артефакты.
- Не уверена, что хотела бы, чтобы мною восхищались, видя во мне артефакт.
Меня запоздало прошиб озноб. Я могла остаться жительницей искусственного неба, став такой же иллюзорной, как мое творение! А ведь я всего лишь иномирянин, поэтому я существую, хоть и не имею сущности.
Неужели тот гном, что создал ту картину, где до сих пор слышится прибой и пахнет морем, был тоже Творящим? Та комната точно необычная, но что произошло с творцом? Его поглотила эта картина, или он смог в нее вдохнуть искру подлинной жизни? Неужели и я так могу? Могу ли я сделать, чтобы это нарисованное небо отражало настоящее сияние звезд? Я улыбнулась, погружая в нее руку, снова хватая на хвост месяц. Осознавая, что это – мое порождение, проще контролировать свои эмоции при соприкосновении с плодом моего творчества. Казалось, месяц подмигнул мне в ответ, наливаясь красками. Звезды засияли! Нарисованное небо освещало местность не хуже настоящего, служа мне портативным фонариком, когда я возвращалась домой. Довольство переполняло мое нутро, делая самым счастливым существом этого мира, пусть и без сущности. Я - Творец! Я истинная Творящая, которая может без волшебства оживить любую картину! Интересно, действительно ли любую? Я поторопилась, стремясь быстрее добраться до дома с тем, чтобы проверить свое предположение и споткнулась на ровном месте.
- Вот в такие моменты на голову, как правило, посреди поля падает кирпич. Так, Нюрочка, вдохнула-выдохнула, ты не всемогущая, ничего сверхествественного не произошло. Для этого мира совершенно нормально владеть каким-то талантом. Вон Даймерлио невидимкой становится, и он утверждает, что это только одна сторона его Дара. Не стоит мнить себя богом, чтобы потом не было больно падать.
Выговорившись, я снизила уровень эндорфина в крови, взяв себя в руки. Полет замедлился, хотя окончательно вырвать себя из наркотического опьянения я не смогла, но зато вошла в дом, не вызвав подозрения бодрствующих домочадцев.
Ионна работала, не покладая рук, что-то снова мастеря, на этот раз сидя на кровати. Даймерлио похоже заметил подозрительный блеск моих глаз, но счел за лучшее не приставать ко мне, помня наше последнее общение. Или списал мое лихорадочное возбуждение на напавшее на меня вдохновение, видя, как я судорожно хватаю по очереди картины.
Всматриваясь, я не могла заставить их оживать, чего-то не хватало. То ли сосредоточенности, то ли веры. Может, дело в несвежести рисунка? Краски успели засохнуть, и теперь в картину нельзя вдохнуть жизнь? Хотя небо я рисовала грифелем, а он изначально сухой. Что не так? Вздохнув, я села на скамью, на которой обычно создавала свои творения, прихватив с собой отражения моих Видений. На меня подозрительно смотрели обитатели избы. Я сидела в общей кухне, подперев подбородок рукой, и никому не мешала разойтись по трем оставшимся комнатам, но их обитатели выжидали, хотя время было позднее. Правда с расспросами не лезли.
Почему картины не желали оживать? Может, мне привиделось мое воздействие на статичное изображение? Задержав дыхание, я сняла с пояса табличку с ночным небом, вглядываясь в его поверхность. Звезды начали круговорот, затягивая меня в танец, а месяц, спрятавшийся за набежавшую тучку, выскочил поприветствовать своего создателя. Если я не схожу с ума, то мой дар работает. Прицепив картину «Ночная круговерть» обратно, подобрала со скамьи рисунок, где я оплакивала Даймерлио. Кстати, с чего бы мне сожалеть о его смерти, если подозреваю его во лжи? Задумавшись, я разглядывала лежащие фигуры, даже не чувствуя, как по щекам обильно потекли слезы. Я не видела, как эльф притормозил кинувшуюся ко мне Ионну, не замечала прикушенной губы и пальцев, водящих по контуру лица нарисованного рыжего. Как получилось, что я успела привязаться к едва знакомым обитателям чуждого мне мира? Вдруг показалось, что руки ощутили дыхание эльфа. Он еще дышит? Слезы с удвоенной силой потекли из моих глаз, вызванные кратковременным облегчением. Я просунула руку в картину, отодвинула свои нарисованные волосы с его лица и судорожно втянула сквозь сжатые зубы воздух, разглядывая страшную уродливую рану на лице. Руки сами потянулись к краскам, лежащим на скамье, наощупь вытягивая первый попавшийся тюбик. Выдавила часть содержимого прямо на пальцы, пребывая в непонятном трансе, и зарисовала рану, лишившую Даймерлио правой щеки и глаза. Розовая. Мне попалась розовая, и она напоминала зарубцевавшуюся рану. Мой красавец стал уродом, это было несправедливо. Где-то на задворках сознания пронеслась мысль, что со мной судьба тоже обошлась не лучшим образом, и что теперь мы в равных условиях, но чувство справедливости внутри зароптало. Я, все так же, не отрываясь от портрета, нащупала кисть, и рука застыла, боясь прервать контакт с картиной даже на секунду. Чресла сковал страх. Облизав пересохшие губы, я решилась. Пришлось выбрать краску наугад. Страшнее всего было схватить красную, ведь тогда я вновь нарисовала бы кровоточащую рану. Пугала и перспектива взять черный или синий. Смешивать их на палитре я не могла, а мне необходимо было создать естественный тон кожи. Невероятно повезло с первого раза, и я вытянула нужный флакон. Теперь мне предстояло восстановить его прекрасные синие глаза. И тут меня осенило. Буду смешивать, пока не получу желаемый результат. Откинула в сторону розовый, чтобы не помешал размазывать краски по сырой технике.
Открыла первый пузырь, и, не рассматривая содержимое, окунула кисть, подмахнув самый краешек смеси, и нанесла в область, где должен быть глаз, отмечая крошечную точку. Зеленый. Что же, потом добавлю синий, если он тут будет. Решившись, отметила контур радужной оболочки, отложила тюбик в сторону и схватила следующий. Поставила точку. Красный. Поспешно отправила его по той же траектории, что и розовый. Коричневый. Что ж, прорисуем глаз и ресницы. Каждый цвет шел в ход, находя применение в создании нового глаза и ретуши щеки. Наконец, я нашла голубой, а синего так и не было, хотя краски уже заканчивались. Добавила в радужку голубого, добиваясь чудесного цвета неба. Наконец, синий. Вмешав последний оттенок, замерла, рассматривая чужие глаза цвета бирюзы. Сравнила с левой частью лица, утверждаясь во мнении, что схожести я не добилась. А краски этого мира сохли досадно быстро, будто в них добавляли лак. Переведя дыхание, я сама себе кивнула, в очередной раз решаясь на поступок, на который права не имела. И вновь взяла в руки отложенные в сторону тюбики. Голубой лег на его сохранившийся глаз, меняя его, высветляя. Жаль, но, может, он оценит мой креатив? Зеленый пошел в ход, немного коричневого и синий. Я облизала пересохшие губы, сравнивая. Да, теперь почти одинаково. Небольшие погрешности способна заметить только я. Слегка другой тон - получить нужный можно было бы только на палитре. Чуть другие прожилки и небольшой прищур правого глаза. Видно, в тот момент сдали нервы, и я не рассчитала симметрию. Пусть так. Устало опустив руки, я прикрыла, наконец, ссохшиеся глаза. Казалось, все это время я даже не моргала, опасаясь разорвать удивительную связь.