Я думала, что, выйдя из своего туннеля, мы двинемся вверх по лестнице, подъемы куда я совершала неоднократно для наших встреч с магом. Ведь мы проживали на самом нижнем уровне. Оказалось, что выход на поверхность идет через самые темные мрачные глубинные пещеры, наполненные холодом и сыростью. Стены освещал куда более тусклый свет, чем на верхних этажах. Видимо, тратить магический ресурс на наполнение камней в нежилых помещениях считалось расточительством, поэтому видно было ровно настолько, чтобы не пропахать носом пол, застряв носком в какой-нибудь трещине на полу.
Стены в этой части вырублены были топорно, напрочь отсутствовала какая-либо обработка, и, казалось, что мы идем сквозь шахту. Как пояснила Ионна, я была очень близка к правде. Действительно, мы проходили через давно разработанные и заброшенные теперь отсеки. Основной ход, соединяющий царство гномов с внешним миром, пролегал в другой стороне и начинался с верхних уровней. Нам, как рассказала наставница, не стоило привлекать к себе внимание и выходить из центральных ворот, поэтому мы воспользовались одним из тайных ходов, который уходил далеко в сторону от главного выхода.
По ее словам, у главного входа гномьих владений, у которых, кстати, было весьма претенциозное название, - Акраполиус, постоянно стоял караул и размещался целый гарнизон на случай вторжения врагов. Правда, последние сто онорео в мире царила относительная благодать: небольшие междоусобицы случались, но масштабных сражений на известной гронгам части планеты давно не было. Оазис спокойствия во Вселенной, как я уже упоминала, назывался Дамбой. Интересное название. На первый взгляд, довольно короткое и простое наименование для мира, жители которого любят поиграть словами, при этом история его происхождения поросла настолько длинной бородой, что понять этимологические первопричины не могут даже исследователи. Тем более при более глубоком изучении выяснилось, что это сокращенная форма старого названия. Потомки не проявили должного уважения к традициям предков или богов и упростили Дамбержио до Дамба. Возможно, быть дамбийцами им импонировало больше, чем называться дамбержийцами. Хотя гномы были уверены, что такое небрежение к заветам допустили эльфы.
Все это я узнала во время уроков с Барнео, которые помогли мне чуть лучше понять мир, в котором я оказалась. Конечно, вынести много уроков из «букваря» сложно, но все-таки важные моменты и там отображаются. Обучение не прекращалось с завершением уроков чистописания. Когда мы заканчивали писать, младший брат Ионны рассказывал мне сказки. Иначе воспринимать легенды этого мира я не могла, слишком невероятными казались истории про мудрых Духов, удивительных птиц Нагаи, что размером превосходили даже Антонио и невероятной магии творящих. Но была среди сказок и полезная информация о мире и социальном устройстве гномьей общины. Голова не был королем в том смысле, к которому мы привыкли в нашем мире. Скорее его статус соотносился с понятием старосты, которого избрали за терпение, ум, бескорыстие и дипломатичность. Педро, Голова нашего времени, не отличался ни глубокой склонностью к магии, ни силой атлета, но он умел править так, чтобы каждый был занят делом, приносящим обществу максимальную пользу. Его можно сравнивать с руководителем крупной компании нашего мира, но без основного пакета акций. Голова мог продавливать любое направление или решение, но его голос не был решающим в основополагающих или критично важных вопросах. Кроме Головы к обсуждению последних допускались Могучие, Слышащие и богатые дельцы со связями во внешнем мире. Слышащим был доступен глас Духов. Могучие знали, с какой стороны держать инструменты. Именно они работали с камнем и металлом, доводя породу до удивительных скульптур и изделий для жизни и сражений. А ни необходимости они же руководили вылазками во внешний мир, операциями по обороне и, если приходилось, то и захвату. Но, как уже говорилось, в последние сто онорео было относительно спокойно. Мелкие стычки с Нагаи не учитывались.
Вспомнив братьев, я остро пожалела, что не успела с ними попрощаться. Ионна сильно торопилась выполнить приказ Головы, и наказала не думать о прощаниях, ведь мы через несколько аглессио вернемся домой.
Мы шли уже достаточно долго и через некоторое время мне захотелось есть и спать, можно одновременно и побольше, но Ионна упрямо шла вперед, делая вид, что не слышит моих сетований. По ощущениям, мы двигались уже как минимум полдня, а конца переходам не было видно. По пути не попадались ни жильцы, ни стражники, ни даже крысы или летучие мыши. Казалось, мы совершенно одни в этих мрачных подземельях. Ионна, правда, не унывала и слышать мои причитания не желала, продемонстрировав на первый раз кулак, поэтому сетовала я также же тихо, как и сопела, шаркая ногами по мелким камням, кроша их в цветную пыль: красную и белую.
Я уныло смотрела по сторонам и беззастенчиво зевала во всю ширину рта. В какой-то миг Ионна молча опустилась прямо на каменный пол и, неэстетично развалившись, предложила мне последовать ее примеру. Я без лишних уговоров, которых бы, впрочем, и не было, рухнула рядом. С непривычки от долгого перехода ныли не только ноги, но и спина. Не представляю, на каких запасах энергии держалась Ионна, видимо, ее гнало вперед желание вернуть быстрее назад. Глаза слепо шарили по теряющимся во мраке сводам пещеры, пока тело пыталось сохранить хоть немного тепла, которое нещадно вытягивал камень. Ионна уже громко храпела, а я все еще пыталась найти позу поудобнее. Мама бы наверняка сказала, что мало меня гоняли, раз я все еще не сплю.
И вдруг на потолке что-то блеснуло, затем блеск усилился и перетек на стену. Я раскрыла глаза во всю ширь, и, не понимая, что происходит, молча продолжила разглядывать светопреставление. Непонятные светлячки плясали между собой, складываясь в удивительные смысловые картины с интересными сюжетами. Пожалуй, зрелище стоило того, чтобы ненадолго забыть о том, где я оказалась, и как хочу есть. Огоньки, как стекляшки в калейдоскопе, соединялись в истории, погружая своего единственного зрителя в сказку. Это было невероятное театральное действо. Я наблюдала забавные истории и яркие встречи, путешествия и удивительные картины природы.
В какой-то момент я очнулась и начала их зарисовывать, чтобы не забыть. Картинки из светлячков держались на месте достаточно долго, чтобы успеть набросками с помощью угля, который был по привычке рассован по моим карманам, накидать основные линии. Детали при желании можно было добавить и позже. Легкое сожаление о том, что прозевала первые сюжеты, утонуло в приливе вдохновения. Не знаю, сколько времени ушло на мое творчество. Огоньки все мелькали и мелькали, показывая нечто совершенное невероятное, но порой узнаваемое. Вдумываться в смысл мне было некогда. Все потом. Сейчас главное – успеть за неугомонными световыми шариками. Когда закончились угли, в ход пошли камешки с пола. В какой-то миг мои ошалевшие от скудного света и какофонии цвета и света глаза моргнули, скосились и увидели сидевшую неподвижно Ионну, пристально рассматривавшую сценарии. Мельком подумала: удивительно, что она не прервала меня, но руки уже вновь рисовали в попытке угнаться за волшебством. Желание помочь огонькам нарисовать всё, что они мне показали, было сильнее меня, и ничто не могло меня остановить. Исчезли все земные чаяния. Я более не хотела ни спать, ни есть. Лишь чертить онемевшими пальцами, меняя периодически руки, чтобы они хотя бы немного отдыхали.
Наверное, я была счастлива, когда светлячки, наконец, тоже устали и тихонько потухли, одарив меня на прощание нежной картиной. Но я не успела распознать свои эмоции, сползла по стене и уснула, не вникая в подробности ландшафта под спиной. Наставница была так добра и деликатна, что позволила мне выспаться и проснуться самостоятельно. Когда я очнулась, та все еще сидела на полу, вперив бездумный взгляд в очередную картину. Поднявшись, я отряхнулась и встала рядом, пытаясь разглядеть, что она там такого увидела.
Она смотрела на нас. На картине вилась, петляя, длинная степная дорога, по обочине росли чахлые кусты и трава, а посередине шло трое: два гнома и изящный высокий человек с длинным хвостиком. Я метнула взгляд на другие зарисовки. Сколько же времени я рисовала? Все стены в поле видимости были изрисованы различными сюжетами, но и дальше по туннелю они не заканчивались. Видимо, светлячки переходили вслед за мной, давая мне возможность не только все увидеть, но и успеть запечатлеть. Но это же недели работы? Как возможно столько всего нарисовать за несколько часов?
Я настороженно уставилась на Ионну, не дойдя до нее нескольких метров.
- Сколько я рисовала после твоего пробуждения?
- Долго, девочка. Очень долго, - она грустными глазами смотрела на меня. – На, попей.
Гномка протянула мне сосуд с водой и лепешку с вяленым мясом. Я жадно всё проглотила, какое-то время отрешившись от реальности. Голод был зверским, я горло, казалось, натерли наждачной бумагой.
- Видимо, тебе и вправду необходимы твои краски, - произнесла Ионна, дождавшись завершения моей трапезы.
- Почему? – Опешила я. До этого она считала эту затею блажью правящей верхушки.
- Духи гор говорили с тобой. Слышащие и Могучие были правы. В тебе есть дар. Ты Видящая и Творящая. Таких давно у нас не было. Духи гор посылают тебе видения, и ты передаешь их остальному миру. Это невероятно.
- Почему тогда ты сообщаешь мне об этом похоронным тоном?
- А ты разве не понимаешь? Видения показывают наше будущее. Ты рисуешь наш путь, свой путь, даже пути тех, кого не знаешь. Это воистину ужасно! Неужели ты не видишь, что нас ждет?
Ее речь произвела тягостное впечатление. Только что я удивлялась временным масштабам проделанной работы, не вникая в суть сюжетов, воспринимая произошедшее как вдохновение, но если всё так, как говорит Ионна… Это даже звучит невероятно, немыслимо. Все прорицательницы плохо заканчивали. Как можно любить тех, чьи уста или пусть картины несут боль и страх? Я испуганно сжалась, будто меня уже окружало войско.
Теперь уже более внимательно посмотрела на ближайшие зарисовки. Как и сказала Ионна, далеко не на всех фигурировала моя фигура. Многие картины содержали в себе какие-то иносказательные намеки. Как иначе можно было назвать сюжеты, где не было людей или представителей других рас, но виднелись какие-то то ли магические, то ли бытовые предметы? Были картины, запечатлевшие эпические сражения. Я даже поразилась своему таланту, не замеченному за собой в прошлом мире: настолько выверенными движениями кисти руки я нанесла десятки и сотни фигур воинов, магов, соблюдая проекцию и детализируя ландшафт. Я видела сооружения, где стояли и сидели какие-то люди; столы, за которыми кто-то что-то обсуждал. Смотрела на эльфийские леса и подземные ходы гномов, которые никогда прежде не видела, и где гномы, кривляясь в неестественных позах, противостояли какому-то свету.
Удивительно, что картины быстро с черного поменяли цвет на белый. Посмотрев под ноги, я увидела кусочки камня, похожего на известняк. Даже не помню, как я нашла его и применила в качестве инструмента для рисования.
Столь много видений, десятки картин…
- Так сколько, говоришь, я рисовала? – Спекшимися губами вновь уточнила у Ионны.
- Три аглессио.
- Сколько? – Не поверив, переспросила я, но ответа не получила.
Значит, не ослышалась. Неужели такое возможно? Нет, я слышала прежде о некоем трансе, в который впадают истинные художники, не видящие и не слышащие окружающего мира, пока не закончат писать картину, но мне он был неподвластен. Я всегда рисовала, когда хотела. Но даже за три дня нарисовать такую прорву сюжетов кажется невероятным. Я зависла перед картиной, в центре которой красовалась я, окруженная светящимися огоньками. Как я смогла нарисовать мелками столько оттенков, передающих такое световое обилие, мне было непонятно. Не иначе моими руками в те часы владело какое-то волшебство. Ничем иным не объяснить настолько гармоничные линии, настолько идеально подобранные пропорции.
Я закончила изучать первую стену и перешла ко второй, когда ко мне обратилась Ионна:
- Нам надо возвращаться.
Сказанное убежденным тоном было настолько невероятным, что я не сразу осознала смысл фразы.
- Куда? – Я усердно размышляла, но действительно не могла сообразить о смысле ее слов.
- Надо доложить об этих рисунках, их необходимо изучить. Возможно, нарисованное здесь важно для всего мира, а мы, если выберемся на поверхность, судя по этим картинам, можем и не вернуться так быстро, как бы мне хотелось. Поэтому необходимо рассказать и послушать, что нам посоветуют делать.
- Но как же так. Мы потеряем время. Мне срочно нужны инструменты для рисования. Столько сюжетов в голове… Ты же помнишь — это задание!
- Да, но то, что произошло сейчас, несравнимо важнее, я уверена в этом. Ты можешь продолжить путь одна и подождать меня снаружи. Тут недолго осталось идти. Либо можешь поспать, пока я не вернусь, если не хочешь идти со мной.
Мне хватило мига, чтобы представить, как я остаюсь в этом подземелье наедине со своими гнетущими мыслями и сумрачной темнотой, и я тут же высказала мнение, что должна лично рассказать о своем творчестве.
- Вдруг ко мне какие-то вопросы появятся? Долг зовет меня лично на них ответить, - пояснила я поспешно.
Вопросы действительно были, причем в таком количестве, что я пожалела, что не уговорила Ионну поспать перед визитом к Голове. Еще больше я об этом пожалела, когда все трое магов, то есть Слышащих, как их тут называли, изъявили желание немедленно отправиться к месту, где разгулялось мое вдохновение. И обязательно со мной в компании. С нами увязались понабежавшие откуда-то придворные гномы, занимавшие какие-то важные места при короле, и сам Голова Педро. Его присутствию я особенно удивилась.
- Когда еще удастся, не покидая безопасных пещер, увидеть что-то новое и интересное? – Подмигнул он мне тайком.
Тяжела жизнь королей.
Путь до места назначения в большой компании показался гораздо короче. Мы дошли всего за несколько аглео. По дороге никто не останавливался – видимо, тяготы долгого перехода были очевидны только мне. А еще снова невероятно хотелось есть. Цербео откуда-то из-под накидки достал кусок хлеба и протянул мне, услышав громкие перешептывания в моем животе. Я благодарно и вымученно улыбнулась. Наконец, мы добрались до ТОГО САМОГО коридора (уверена, именно так его теперь и будут называть).
Когда под приглушенным светом перед гномами предстал первый сюжет, вся толпа, не сговариваясь, замерла. Я по инерции прошла еще несколько шагов, уткнувшись в спину Головы.
- Невероятно, - раздался чей-то шепот. – Это же Айвенго.
Знакомое какое-то имя. Неужели здесь тоже популярны романы нашего мира?
Я словно заново рассматривала картину, которая так впечатлила малоросликов. В центре высилась фигура какого-то эпически мощного и представительного бородатого мужика, облаченного в доспехи. В руке он держал порванный стяг, лицо его было сурово и печально. Солидный бородач смотрел куда-то вдаль, а его губы кривились, словно он собирался рыдать, что никак не вязалось с его героическим внешним видом. Больше ничего не было видно, поэтому понять, из-за чего расстроен некий Айвенго, я не могла. Возможно, гномы понимали больше меня.
Они что-то шумно обсуждали вокруг, и я из разрозненных фраз пыталась осознать смысл нарисованного мною. Оказалось, что Айвенго – король довольно мощного человеческого государства. Не знаю, сколько их в этом мире, но эта персона была известна стремлением установить мир во всем мире. Он сплотил вокруг себя армию единомышленников, объединил под своим началом несколько соседних и даже далеких от центра власти государств и колдовским огнем и мечом сеял справедливость. Ну, а как еще можно заполнить дамбийскую поверхность добром? Как и на Земле - только с помощью малого зла. В принципе, если верить современной истории этого мира, его путь был оправдан. Сравнительно на долгое время на подвластных человеческому королю территориях воцарился мир и процветание, а демография резко рванула вверх.
Обсудив первый увиденный сюжет, процессия неспешно двинулась вдоль левой стены, решив рассматривать все с дотошной обстоятельностью по очередности.
- Уважаемая Иоанна, - обратились ко мне. Мой статус неожиданно вырос, – Ты помнишь, в какой хронологии писала свои картины?
Интересный вопрос. Вообще-то не помню. Более того, я с трудом понимаю, как передвигалась, подобно пауку, по стенам, рисуя масштабные настенные полотна даже там, где не хватало моего роста. Но данный факт почему-то никого пока не взволновал.
- Я немного помню первые сюжеты, которые я не успела зарисовать, просто любуясь огоньками, - скомкано ответила я.
- То есть вы пропустили несколько предсказаний? – Возмущенно уточнил Гвинерео.
- В тот момент я не знала, что это предсказания, и меня еще не охватило вдохновение.
- Она сказала, что помнит их. Возможно, Иоанна сможет их воссоздать? – предположил король Педро.
- Боюсь, нарисовать я их не смогу, все картины уже перемешались. Но могу передать общий смысл, тем более что на первых в основном была только я, и вряд ли они вам интересны.
- Ошибаешься, дитя, все, что связано с тобой, входит в единую цепь, и пока не станет известно, являешься ли ты одной из ключевых фигур, или просто стала проводником посланий Духов, нам важно все, что с тобой происходило и будет происходить, - отметил какой-то очень старый гном с длинной бородой, которой он незаметно для себя подметал пол.
Неожиданно все окружили меня, и я, чувствуя некоторую неловкость от всеобщего внимания и той роли, которую мне выделили, отчаянно стала припоминать изображения. Пристальные взгляды нещадно мешали.
- Я не могу вспоминать, когда на меня все пялятся!
Некоторые смущенно кашлянули, и отвернулись рассматривать картины. Другие упорно стояли на местах, но хоть глаза отвели, спасибо и на этом. Я прикрыла свои и сосредоточилась.
- Вначале я не придавала значения этим картинкам, воспринимая их как нечто волшебное из сна, потому что они рисовали то, что меня окружало. Я видела себя и Ионну в этом тоннеле, мы шли к свету. Затем мне привиделись гномы, которые очень недружелюбно смотрели на меня и чего-то хотели. Их было шестеро или семеро, и я не помню, где мы в тот момент находились. Еще я помню кузню, и как Ионна мастерила нечто смертоносное и важное. Или это было потом? – Задумалась я, вызвав очередной возмущенный гвалт.
- Не может быть! – Не удержалась Ионна. – Я не могу создавать оружие.
- Я помню, - упрямо мотнула я головой.
- Не перебивайте ее, она собьется! – Воскликнул кто-то, и я сбилась.
Я выискала глазами крикуна.
- Спасибо. Я забыла, что было дальше.
Несчастного затолкали ногами и руками куда-то за спины остальных и принялись ждать просветления в моей голове, но я действительно не могла больше ничего вспомнить, будто сбились какие-то тонкие настройки.
- Могу лишь сказать о первой картине, которую я начала рисовать. Я точно помню, где она была расположена, потому что там остались следы от нашей стоянки.
Я действительно наоставляла следов. Ионна была не в пример аккуратнее, но я, устраиваясь поудобнее, вытерла своим телом вековую пыль на значительном участке пола. Мы подошли к картине, где по дороге шли три особи: высокий человек, я и Ионна.
- Откуда рядом с ними мог возникнуть эльф?
- Вряд ли кто-то сможет ответить тебе на этот вопрос, Мангазио, - язвительно отозвался Гвинерео.
- Мне не нравится упущенный сюжет про предателей-гномов, - вклинился мой пассивный обычно наставник Цербео.
- Почему ты решил, что это были предатели? – Усомнился Голова.
- А кто из наших мог окружить Иоанну с недружелюбными намерениями? – Логично уточнил Слышащий и Осязающий (у него было два Дара, и осязание я так и не смогла понять до конца).
- Возможно, это был момент, когда мы ее окружили, пока Иоанна пыталась вспомнить упущенные картины, - предположил Мангазио.
- Ты, видимо, плохо знаком с термином «хронология», мой друг, - с противной усмешкой попенял ему извечный оппонент Гвинерео, - вначале девушка рассказала о свете в конце туннеля, и лишь затем ее окружили недружелюбные гномы. А какие гномы живут на поверхности?
- Гавриды! – Дружно выдохнули остальные.
Непонимающе переводила взгляды с испуганных лиц на возмущенные и откровенно гневные. Что происходит в Датском королевстве?
- А мне объяснит кто-нибудь?
- Незачем деве думать о политике, - отрезал какой-то суровый муж с бородой.
- А сталкиваться с ее последствиями один на один можно, значит? – Язвительно поинтересовалась я.
- Она права, - вздохнул Гвинерео, - мы должны отправить с ними отряд гномов. Противостоять пророчеству нельзя, иначе все может сложиться еще хуже, но мы можем что-то изменить, тем более, когда нам дают подсказки Духи гор.
- Уверен ли ты, что это подсказки, а не просто видения, и не знак, что мы, наоборот, не должны вмешиваться? – Попытался, наконец, достойно противостоять давнему противнику по словесным баталиям Мангазио.
- То есть ты предлагаешь спокойно ждать твоей смерти? – С ласковой улыбкой маньяка уточнил Гвинерео.
- О чем ты? При чем тут моя гибель?
- Пока ты здесь упражнялся в язвительности на беззащитной девушке, я успел просмотреть ближайшие видения, и обрати внимание на это, мой друг! – Не дожидаясь согласия, Гвинерео схватил собрата по тайному искусству за рукав, и потащил по коридору.
Они остановились напротив сюжета, где гномы обреченно смотрели на приближающееся зарево, которое не было порождением обычного огня. Мангазио испуганно приоткрыл рот, рассматривая себя. И как я его сразу не признала? Очень уж корявые позы приняли гномы на этой картине, к тому же их черты исказила безысходность и отчаяние. Приглядевшись, я с испугом разглядела в другом гноме одного из младших братьев Ионны, Бернао. Моего кого? Пожалуй, моего лучшего друга в этом мире. Нет, только не это, эти смешные мальчишки стали мне дороги, я не желала видеть такую жуткую картину. Исхитрившись, подпрыгнула повыше (как все-таки я рисовала ее на такой высоте) и стерла лицо родственника наставницы.
- Что ты делаешь?
- Как ты смеешь?
Гневные восклицания окружили со всех сторон, но меня они мало волновали. Мне стало определенно спокойнее, а фигура Ионны потеряла напряженность, которая преследовала ее, как я теперь осознала, с того самого момента, как она разглядела брата.
- Умеющая творить обычно знает, что делает, - вмешался Цербео, спокойным тихим тоном положив конец крикам, - тем более, когда делает это без раздумий. Если вы попросите ее стереть все, то ничего не изменится, а миг назад, возможно, она изменила судьбу, потому что сделала это в каком-то неподвластном порыве.
- Он дорог тебе? – уточнил Педро.
Я решила за лучшее промолчать. Допрашивать меня перестали – осталось слишком много не рассмотренных наскальных сюжетов. Голова хотел было поручить кому-то все перерисовать, но, оказалось, что у гномов руки не из того места растут: мастерить все могут, а творить только я. Никогда не чувствовала себя такой всемогущей. Но по итогам короткого совещания решили, что подпрягать на данный момент на эти работы меня нельзя. Не то чтобы некогда, и мир пора спасать, а банально рисовать нечем. Ведь мы и направлялись за покупками, поэтому постановили нас отпустить, куда шли, но охрану все-таки приставить. Чтобы супротив гавридов было кому выступить.
Из прошлых разговоров с младшим братом Ионны я знала, что гавриды – давно отделившиеся от гронгов (моих почти родных гномов) племена, выбравшие для жизни верхнюю поверхность. Точнее, по слухам, жилища они строили в земляных холмах, подобно мифическим земным хоббитам. По тем же слухам того же источника, они враждовали с закостеневшими гронгами, которые, по гавридовской версии, вытеснили их из родных гор за несовпадение во взглядах на внешнюю политику и мироздание в целом.
Естественно, историческая версия гронгов полностью опровергала наивный лепет гномов-предателей. Обитатели гор считали, что гавриды предали веру предков, кощунственно отзывались и «о, ужас» – даже поставили под сомнение могущество Духов гор. Поэтому их действительно изгнали из родных пенатов, и поставили вне закона.
Теперь оба племени строят друг другу мелкие козни и пытаются установить господство над горами различными путями. Гавриды не дают гронгам вести полноценную торговлю, не пуская на территорию других торговцев, и устанавливая в конечном счете цены на гномьи товары на человеческом рынке. Однако, покинув горы, они потеряли знания и магические навыки работы с металлом. Преданные народом Духи отомстили своим детям, лишив их всех врожденных Даров. Поэтому подлинное искусство было доступно только гронгам, что тоже не добавляло им бонусов в глазах изгнанников.
Пока отосланный назад гном собирал для нас охрану, оставшиеся продолжили разглядывать первую наскальную живопись в этих горах. Особый интерес вызвал сюжет с эпической битвой, на которой смешались сразу столько народностей, что мне было не под силу их различить. Но гномы разглядели и себе подобных, и эльфов, и людей, и даже карликов, а также непонятные пока фигуры в плащах. В небе сверкали молнии, земли распахивали трещины, а создания Дамба сражались друг с другом с таким отчаянием, словно желая искоренить саму память о недругах.
Гномы еще долго обсуждали увиденное, а я прикорнула на полу и даже, кажется, заснула, устав от размышлений о проскочившем в беседе «эльфе». Разве мог быть тот высокий спутник эльфом? У него же ушей не видно. Прервала мое блаженное ничегонеделание Ионна, сообщив, что основная делегация уже ушла, а с нами остались приставленные для охраны гномы. Я недоуменно оглядела четверку, выделенную на заклание, и вопросительно приподняла брови.
- И что смогут противопоставить эти несчастные воинственным гаврикам?
- Гавридам, - педантично поправила Ионна.
Я отмахнулась, продолжая ждать ответ на основной вопрос.
- Честно говоря, мне самой непонятно их решение. Ведь судя по твоим словам, нас окружат около восьми представителей их племени, а из тебя и меня воины так себе.
Думаю, это еще мягко сказано, но раз выбора нам не предоставили, придется довольствоваться такой охраной. Надеюсь, они все же погорячились с моим даром, либо вмешательство в виде дополнительного багажа с гномами изменит события.
Мы вновь двинулись по туннелю, и вскоре действительно посветлело, а потом мы увидели ЕГО. Небо открылось передо мной внезапно, остро резанув по глазам ярким дневным светом. Какое-то время я просто стояла с закрытыми глазами, а потом не выдержала и распахнула, отчаянно смаргивала слезы, жадно вглядываясь в синеву в горной прорези.
Выходить из безопасного прохода никто не спешил, видимо, уважительно относясь к моим видениям. Миссию самой храброй пришлось взять на себя, когда косые и прямые с укором взгляды не оказали на охранников должного воздействия. Я сделала несколько шагов, и меня сбило порывом шального ветра, заглянувшего в туннель. Свежий воздух - как я по нему скучала, и уже без разницы было, за каким поворотом скрываются враждебные гномы. Я ринулась вперед, во все горло крича нечто невразумительное, славя свободу, и ощущая ее каждой частичкой непрошенного тела. Кто-то пытался меня осадить, крича что-то позади, но меня это все не касалось, меня манили просторы.
Выступ на скале впечатлял своей высотой – подо мной раскинулся хвойно-лиственный лес, где-то вдалеке блестела ленточка реки, а справа вилась отлогая горная тропа, уходящая вниз. Левее тропа продолжалась, опоясывая скальный выступ и теряясь где-то позади нагромождения осыпавшихся камней. Площадка, на которую выходил зев пещеры, была невелика по размерам, но при желании на ней мог уместиться вповалку небольшой отряд гномов. В стороне метнулась стайка стрижей или кого-то очень похожих на наших земных птиц, гнездующихся в пещерах. Прямо на скале притулился чахлый куст с непонятными ягодами. Оказывается, сейчас лето. А вообще я за все время так и не удосужилась спросить про времена года в этом мире. Может здесь вечное лето, может здесь три солнца или пять лун. Хотя солнце одно, прямо в глаза мне светит. Ласковыми лучами освещает мои рыжие волосы, скользит, лаская по веснушкам, словно узнавая. Я нежилась, пока позади не послышался топот.
Из пещеры выползали настороженные гномы и злая Ионна. Затылок предательски скукожился, пытаясь нырнуть в несуществующий панцирь. Бум. Это тоже неважно, такая красота стоит любых подзатыльников.
- Ты куда вылетела, оголтелая? А если бы здесь гавриды поджидали? – Набросилась она на меня, видя, что физическое воздействие не оказало должного эффекта.
- Но не поджидали же, - отмахнулась я легкомысленно, продолжая наслаждаться видами. Вдалеке пролетела огромная птица и спикировала куда-то между деревьями. А вот она поднялась, таща в когтях довольно объемную тушку. Охотница. Красивая хищница.
- А-а-а-а-а! Прячься! – Закричали сзади гномы.
Я подпрыгнула и посмотрела под ноги, опасаясь увидеть какую-нибудь притаившуюся змею, но никого не увидела, а гномы внезапно попадали ниц, силой опустив меня за собой. Шмякнувшись щекой о камень, я весьма недоброжелательно посмотрела на увлекшего меня за собой гнома, но тот с таким страхом пялился куда-то вдаль, что я невольно заинтересовалась, забыв поругаться.
Огромная птица продолжила свой полет, слегка изменив маршрут. Она явно направлялась к нам.
- Заметила! Нагая нас заметила! – Испуганным эхом метнулись выкрики воинственных охранников моего неказистого тела.
- Что делать? – Многоголосно вопили они, пытаясь вдавить тело в камни.
Кто заметила? Это и есть жуткая Нагая? Я удивленно посмотрела еще раз на летающее огромное чудо и ужаснулась. Она уже подлетела достаточно близко, чтобы я в полной мере осознала ее размеры и разглядела, что несет в когтях эта царица небес. Красно-оранжевая, яркая, сверкающая на солнце редкими вкраплениями золотых перьев, она была огромна. Крылья накрывали тенью с десяток макушек елей или похожих на них деревьев. Клюв впечатлял остротой, выдавая явного хищника – ну не червяков же ей из-под коры выковыривать? Такую массу ни одно дерево в этой долине не выдержит. А в ее когтях висел, извиваясь, гном!
- Назад в пещеру! – Заорала я, позорно срываясь на визг, и вскочила. Гномы остались на местах, только Ионна неуверенно подняла голову.
- Идиоты, она скормит вас своим птенцам! В пещеру! – Надрывалась я, шокировано разглядывая трясущиеся тельца, неподвижность которых разбавляла только обуявшая их тряска. Разозлившись, от души пнула ближайшего носком под ребра. Тот завопил и подскочил, глядя на меня, как на главного врага.
- Ноги в руки и в пещеру! – Рявкнула я.
Почему-то тот послушно удрал в темный зев. Глядя на сверкающие пятки сотоварища, за ним поползли и другие. Поползли в прямом смысле, я поспешно юркнула вперед, не желая стать обедом для птенцов и не дожидаясь, когда скроются последние гномы. Мы не на судне, и я не капитан, могу убегать и в числе первых!
Последний гном заорал дурным голосом, когда сверху упала тень огромной птицы, и застыл на месте, забыв втащить в пещеру зад. Ругнувшись, я хватила его за куртку и дернула на себя, при этом больно приложившись многострадальным затылком о камни. Недоразвитые гномы!
Тень еще некоторое время повисела над выступом пещеры, но вскоре вглубь вновь пробились лучи солнца.
- Почему она такая огромная? – Решила прояснить для себя важный вопрос.
- Потому что это Нагая, - ответил какой-то из гномов. Вроде тот, которого я пнула в самом начале. Мне показалось, что после хорошего пинка он определил, кто тут главный, и стал разумнее и ответственнее. Всегда ратовала за рукоприкладство в воспитательных целях. В крайних случаях годится и ногоприкладство.
- И много их тут, Нагай? – Как-то в сказках младшего брата Ионны они казались чем-то далеким и встречающимся крайне редко!
- Не очень много, но вблизи гор есть несколько особей. Большую часть удалось истребить, но оставшиеся зорко охраняют потомство, и даже начали увеличивать численность. Это опасные создания, которые необходимо уничтожить!
- Почему она схватила гнома? Чтобы съесть?
- Она скормит его птенцам! – Мои глаза округлились от ужаса.
- У вас тут луков не придумали что ли еще?
- Почему не придумали? Давно придумали и луки, и катапульты, и самострелы, но мы же не таскаем их с собой! С луками только высокие эльфы могут бегать.
- Но почему тогда вы не соберете войско и уничтожите всю популяцию разом?
- Это невозможно. Они нужны.
Изумившись, я приготовилась внимать познавательному рассказу, и гном не заставил себя ждать.
- Нагаи бесценны. Мясо возвращает молодость, кровь избавляет от любых болезней, выколотые свежие глаза возвращают зрение, а ее перо дает абсолютную защиту своему носителю, - патетично кто-то воскликнул.
Я задумалась. Если они столь полезны, как птиц до сих пор не истребили, собрав войско? Если гномы воюют только с птицами, судя по их рассказам, воинов должно быть достаточное количество, чтобы разобраться с проблемой. Тут я вспомнила, то для моей защиты отправили всего четырех гномов. С чем связана такая безалаберность? Нехватка кадров или саботаж?
- А где они гнездуются?
- В верховьях гор.
- Хм. А как до них добраться?
- По воздуху.
- Да неужели? – Я иронично посмотрела на малорослика, но тот не проникся. Видимо, потому что, когда на тебя смотрят снизу вверх, ирония плохо ощущается.
Вспомнив размеры рыжей птицы, я недоверчиво закусила губу.
- Кто-нибудь знает размер пера Нагаи?
- Те, которые на животе растут, с меня ростом будут, а которые на крыльях даже не представляю.
- Допустим. И ты думаешь, удобно носить на себе перо такой длины?
Тот замолчал, недоумевая, с чего я задала такой провокационный вопрос.
- Кто-нибудь встречался с гномом или человеком, к которому бы вернулось зрение или молодость после поедания какой-либо части тела птицы?
В ответ все промолчали.
- Согласна, это ничего не значит, но раз их периодически истребляют, значит где-то живет вечно молодой гном? Кто? Может быть это ты? – Обратилась я к последнему коротышу, который ударил меня затылком об пол.
Тот испуганно отшатнулся. Похоже, заподозрил, что удар о камень сказался на мне не лучшим образом.
- Нет, меня все знают, я молодой сам по себе!
На самом деле странная ситуация, похожая на грамотную пиар-компанию.
- Много гномов выходят в поисках чудотворных органов птиц?
- Группы гномов постоянно прочесывают горы, - подтвердил один из наших сопровождающих.
- Сколько они теряют при этом членов из отряда?
- Иногда не возвращается никто. Из тех, кто возвращается, обычно все остаются целыми.
- Сколько из них приходило с добычей?
- Никого.
Я сделала многозначительное лицо, хотя сама свести концы не могла, но мне казалось, что я провела очень важное расследование, должное кого-то натолкнуть на очень умные выводы.
- Ты думаешь, это придумали хитроумные гавриды? – Не подвел меня пнутый. Говорю же, сообразительности у него явно прибавилось, как и энтузиазма.
Я вновь многозначительно промолчала, пристально глядя ему в глаза, и подбадривая в развитии мысли.
- Они таким образом заманивают наших на свою территорию и истребляют небольшими группами, уменьшая нашу численность?
- Это теория, которую кто-то должен проверить, - с важностью кинула я, чувствуя себя великим стратегом, психологом и генералом в совокупности.
Зазнайство в этом мире во мне растет с геометрической прогрессией. Ладно, пусть здесь я не длинноногая красотка, зато умна не по годам! Я внутренне саркастично усмехнулась, неустанно радуясь своему оптимизму. В прошлом мире мне его сильно не хватало, так как в случае неудач легко опускались руки. Поэтому и начала рисовать на заказ, отказавшись от детской мечты стать настоящим художником. А здесь всё окружающее до сих пор казалось ненастоящим, сказочным. Хотелось всё исследовать и попробовать, а уверенность, что ничего мне за это не будет, мешала давать адекватную оценку обстоятельствам. Видимо, гномий облик все-таки повлиял и на мой внутренний мир. И, возможно, проявления неуместной порой смелости, задиристости и жизнелюбия – лишь зачатки будущих неприятностей и приключений. Ведь я еще очень юная по меркам гномов.
- Пусть он вернется к Голове, и расскажет о подозрениях Видящей. Возможно, ей было снова Видение, - решила за всех Ионна, и я не рискнула возмутиться потере доблестного, взращенного мною в краткие сроки, бойца. Но как Ионна лихо придумала – Видение Видящей. Это она обо мне так выразилась?
Боец из нашего немногочисленного отряда тем временем без лишних разговоров отправился назад. Остальные проводили его завистливыми взглядами. Складывается впечатление, что гномы не любят дружелюбное небо и боятся окружающий мир. Я хмыкнула и пошла к выходу.
- Куда опять первая идешь? – Возмутилась Ионна, кинувшись наперерез.
Я опешила, чем она и воспользовалась, прошмыгнув наружу. Наши солдаты храбро защищали тылы. Птицы на горизонте не было видно, и мы все вздохнули свободнее. Правда я уже давно дышала полной грудью, наслаждаясь воздухом и природой, не взирая ни на что. В конце концов, я еще до конца испугом от перемещения в этот мир не насладилась, что мне какая-то птица со странным прозвищем - голая.
Наставница неспешно начала спуск по горной тропе, мы цепочкой следовали за ней, время от времени отрывая взгляд от ступеней, вырубленных в скале, и окидывая настороженным взором окрестности. Но больше никто не спешил поживиться свежей гномчинкой, гномовечинкой или как правильнее будет называть наше мясо?
Спуск был долгим, особенно учитывая периодически сужающиеся площадки для ступней. Все ожидали, что кто-нибудь сверзится вниз, и я готова была биться об заклад, на кого они ставили. Все кроме меня казались земными элементалями. Врастая в скалы пальцами ног, гномы не испытывали никаких неудобств. А я, хоть и не боялась высоты, и вроде видела проделки самих горных духов, чувствовала себя неуклюжей и несуразной. Наши провожатые, наконец, проявили заботу, постоянно и главное своевременно подхватывая мое норовящее упасть в пропасть тельце. Подхватывали, конечно, не слишком вежливо, - то за воротник куртки, то за ногу, когда я уже разглядывала в полете кроны деревьев, но с работой своей справлялись – охраняли исправно, надо отдать им должное. А легкие заминки при спасении никто и не замечал. Не думать же, что неблагодарные гномы мстят мне за не слишком любезное обращение при спасении этих трусов от птицы Нагаи. В общем, спускались мы почти легко и непринужденно. И, конечно, все испортил, как в самых предсказуемых фильмах и книгах, последний рывок к земле.
Честно говоря, я их ждала все время, пока мы спускались. Я помнила из видения, что сзади меня была скала, логично предполагая, что встреча должна произойти именно здесь. Поэтому даже не испугалась. Надо отдать должное спутниками: никто из них не дрогнул перед превосходящим числом вражьих десантников. Они появились тихо и незаметно, подобно земным ниндзя, хотелось бы мне поэтично рассказывать внукам, но я бы соврала. Они с гиканьем выскочили из-за ближайшего нагромождения скальных пород и мгновенно окружили наш маленький отряд, недвусмысленно поигрывая кинжалами в своих маленьких уродливых пальчиках. Таких же, как у меня.
- Кто из вас главный? – Хищно ощерившись, спросил безусый гном, блестя проплешиной. Я, кстати, до этого не видела лысых низкоросликов, и, движимая нездоровым любопытством, хотела было уточнить, кто довел его голову до такого состояния, но вовремя себя одернула – поранят еще нечаянно.
- Она, - тыкнул в меня пальцем сохранивший зад. Вот и спасай таких после этого. Почему я, интересно?
Пока я задавалась мысленно этим вопросом, втихую наслаждаясь признанным авторитетом, гном уставился на Ионну. Так гном ее имел в виду… Я с досадой поморщилась. Даже облегчение от снятой ответственности не могло залечить мое раненное самолюбие.
- Зачем вы покинули горы?
- Нам нужен рынок, - ответила Ионна, - человеческий рынок.
- Почему не обратились к перекупщикам или к нам?
Гномы вполне могли вести диалог. Чего же все боялись?
- Мы должны сами совершить покупки, потому что не ведаем, что в конечном итоге требуется, - и она отчетливо поморщилась, явно досадуя, что нельзя было поступить именно по описанному плану.
- Ты ведь известная пряжница, - вдруг вклинился в разговор другой гном, явно моложе главаря.
В ответ наставница степенно кивнула, не стремясь кого-то переубеждать или обманывать, хотя горные гномы вообще не умели хитрить.
- Неужели все, что тебе необходимо, нельзя найти в ваших горах, - в голосе проступила давно ожидаемая мною зависть.
- Нет, у нас нет того, что нам нужно.
- Что же вам нужно?
Ионна опять покривлялась, и я испытала легкую досаду, что она совершенно не умеет скрывать свое неумение врать и расстройство от того, что вынуждена рассказать правду.
- Нужны краски и кисти.
- Краски и что? – Лицо облысевшего удивленно вытянулось. – С каких это пор гронги занялись глупостями? От вас можно ожидать многого, но здесь даже вы смогли нас поразить.
Ионна насупилась и молчала, а во мне бушевала злоба – мелкие наглые уродцы!
- И это говорят безрукие гаврики? – Нагло усмехнулась я в лицо предводителю.
Расслабившиеся было гномы из окружения дружно ощерились кинжалами. Наши тоже смотрели неодобрительно. На меня.
- Простите девку, мелкая еще, глупая, - «вступился» за меня один из охранников.
Чего это они? Обида заполнила душу, перебравшись на лицо. Я почувствовала, как щеки полыхнули алым.
- Глазищами как сверкает! Точь-в-точь человеческая ведьма! – Восхитился гном, который был помоложе. – А цвет какой редкий, настоящие изумруды.
Я им лошадь что ли? Чего рассматривают? Чуть не вызверилась, еле успев себя одернуть. Как же мешают восприятию юношеские гормоны!
- Невоспитанная больно, Перо Нагаи, не смотрел бы ты на нее. Совсем не как наши гномки.
Я поперхнулась и закашлялась, подавившись собственной обидой, когда услышала имя гнома.
- Действительно, простите мое хамство, - временно смирилась я, движимая неутоленным любопытством, - господин эээ…
- Глаз Окуня.
Мое веснушчатое лицо вновь налилось краской, но на этот раз от рвущегося наружу смеха. Может, я попала в пародийный мир? Глаза вновь сверкали, но в этот раз от сдерживаемого веселья.
- Это прозвища или родные имена?
- Конечно, прозвища. Родные имена знают только члены семьи и старшие рода.
- Опасаетесь порчи или сглаза? – Заинтересовалась я, вспомнив историю собственного мира.
- Какая тебе разница? – Начал один.
- Скорее мести Горных духов, - одновременно ответил Перо Нагаи.
- Как можно опасаться действий со стороны тех, существование которых вы отрицаете? – Уцепилась я, проигнорировав первого.
- Кто тебе сказал такую глупость? Мы не отрицаем их существование. Более того, мы точно знаем, что они существуют, но наши верования и убеждения вошли в противостояние с догмами, навязываемые Духами.
- Это из учебников? – усмехнулась я.
- Из заветов предков, - в ответ усмехнулся Перо Нагаи.
- Ладно, в сторону неуместные расспросы, что вы здесь делаете? – выступил вперед Глаз Окуня.
- Краски и кисти нужны мне. Я великая Видящая и Творящая, - пафосно заявила я, для убедительности выставив вперед ножку. Почему бы нет? У нас же нейтралитет, похвастаюсь последними достижениями, пусть уважают врага.
От меня шарахнулись, как от чумной.
- Первая Видящая за последние двести семьдесят четыре онорео?
Я повернулась к своим за уточнениями. Серьезно? К чему было настолько точно запоминать, насколько долго дар не приходил к их детям? «Мои» молча кивнули, соглашаясь.
- А почему вы ее не того? – Поперхнулся лысый, проведя большим пальцем по шее.
Я опешила. Что они такое говорят? Неужели рассматривался и такой сценарий? Я вновь посмотрела на своих, и они смущенно отвели глаза. Воздух вышибло из моих легких, и я как кашалот открывала рот, пытаясь научиться дышать заново. То есть рассматривался и такой вариант? Поэтому всего четыре сопровождающих, которые везде услужливо пропускали меня вперед? Лишь Ионна не захотела поддерживать их смертоубийственные планы. Видимо, только из-за нее трое оставшихся гномов до сих пор шли рядом. Зря она считала себя отщепенцем.
- Мы узнали о ее Даре после того, как она его проявила, - пояснил один из моих охранников, все также избегая моего взгляда. – Было поздно от нее избавляться. Пророчество уже было произнесено. Но как только она всё расшифрует и перерисует, ей не дадут больше рисовать!
Хотелось встать и, гордо хлопнув дверью, уйти в никуда. Но я и так стояла, и дверей поблизости не наблюдалось. Я бы выпила яду, но я слишком любила жить, даже в этом уродливом теле. Может, в конце концов, я бы привыкла даже к гномам? Вот эти, наземные, не выглядят такими же трусливыми, как приютившие меня в горе. Приютившие ли? Они все лицемерили передо мной последние часы, жалея лишь о том, что не убили своевременно. За что вообще? Кто такие эти Видящие? Комок слез стыдливо застыл где-то по направлению к гортани и боялся проявить себя пригномно. Говорят, что гномы не лгут. Как больно, ведь я успела принять их в своем сердце, даже Педро, даже грозную наставницу. Но даже она лгала мне. Я нехотя подняла на нее глаза и отшатнулась, с таким гневом она смотрела на меня и остальных.
- Что? И меня в свой список врагов успела занести? Думаешь, я черствая и гнилая? – Гневно спросила она. – И вы тоже хороши! Убить молодую девку только за то, что она понимает послания Духов гор и умеет рисовать так, как никто другой. Она видит сущность каждого из вас! Никто из вас не достоин даже стоять рядом с ней! Вы не видели, какие картины она создает. У нее птицы становятся живыми, а трава шумит, как под ветром! Так, вы, провожатые, чтобы я вас больше не видела, иначе я вспомню свое обучение!
Те испуганно отступили назад.
- А вы мигом уступите нам дорогу, скажите, где ближайший рынок, и подскажете, кому нужна работница в кузнице.
- Мы могли бы взять вас к себе, - неуверенно предложил лысый.
- Ни за что! Я не дам вам убить эту девочку, которую нам послали Духи.
- Но Духи всегда и во всем преследуют выгодные лишь им цели, жертвуя народом, который живет в недрах подвластных им гор. Вы помеха для них! Они хотят запутать вас, и теперь для этого они будут использовать твою воспитанницу!
- Я уведу ее далеко от гор. Мы задержимся, чтобы она смогла закончить то, ради чего ее направили в деревню, а потом уйдем так далеко, как потребуется, чтобы Духи не достали ее.
- Они уже оставили на ней метку, камни запечатлеют ее шаги, скальная пыль отыщет ее во сне, ей не будет покоя, как и она не даст покоя всем, кто живет на земле.
- Мы уходим, - отрубила Ионна, и взяла меня за руку. – Кто-то хочет помешать нам?
Гномы почтительно, как мне показалось, расступились, и остались где-то позади. Внезапно Ионна обернулась:
- Зачем вы нас ждали?
- Мы не знали, что вы здесь будете. Мы идем за членом нашего отряда, которого унесла Нагая.
- Вы идете к ней в гнездо? – Ужаснулся кто-то из наших провожатых.
- Да, мы должны сделать все, чтобы спасти нашего друга.
Ионна кивнула.
- Удачи вам в вашем безнадежном деле, - ее такту позавидовали бы самые отъявленные скептики.
Она вновь схватила меня за руку и потащила прочь от гор.
- Только не придумывай себе ничего. Я тебя хвалила сгоряча. Если зазнаешься, дам по макушке, - пригрозила она между делом.
Я кивнула, не слыша ее слов. В голове прокручивались вновь и вновь слова гнома, подтвердившего, что они идут в гнездо огромной птицы.
- Нам нужно пойти с ними, - с обреченным вздохом, но решительно вырывая руку, прервала я воспитательный процесс наставницы.
Та некоторое время продолжила что-то важно говорить, а потом осеклась.
- Что ты сказала? – переспросила она.
- Я говорю, что пойду с ними. Можешь составить нам компанию, если не боишься Нагаи, - откровенно поддразнила я.
- Ты несешь чушь, ты на всех озлоблена, тебе плохо, но это еще не повод лишать себя жизни.
- Я не собираюсь лишать себя жизни, но мне нужно там быть.
- Зачем? – усталым тоном врача психдиспансера спросила Ионна. – Там Духи гор, тебе не стоит находиться в такой опасной близости к ним.
- Я вспомнила следующее видение.
Ионна вздрогнула и обреченно уточнила:
- Что ты видела?
- Я помню гигантское яйцо в гнезде и какие-то тела…
- Ты же говорила, что гавриды хитростью заманивают нас к Нагаям? Может, это и есть очередная ловушка?
- Я этого не говорила, это предположение нашего охранника.
- Но ты его не отрицала.
- Глупо отрицать хоть одну из версий, не проверив все.
Она помолчала, судя по всему, собирая решимость по крупицам, и понимая, что у нее нет контраргументов.
- Хорошо.
Мы резко развернулись на сто восемьдесят градусов и устремились вслед гавридам. Наши спутники уже успели покинуть их, влившись скудным ручейком в пещеру, а изгои продолжили восхождение. Я упрямо стиснула зубы и поползла следом. А так радовалась близкой земле…
Те заметили преследование и настороженно остановились, дожидаясь, пока мы доберемся до них.
- Что произошло? – резко бросил предводитель.
- Она, - Ионна непочтительно ткнула в меня пальцем, - захотела идти с вами. Думает, от нее вам будет помощь, - ехидно добавила она свою версию.
- Спасибо, конечно, но мы не берем на битву женщин.
- Мы не будем драться, - вступила я.
- И защищать чужих женщин нам тоже будет недосуг, - оборвал меня командир отряда.
- У меня было видение, - сдалась я, выдвигая главный аргумент и с удовлетворением проследив, как все, подобно Ионне, вздрогнули.
- Ты видела нашу смерть? – тихим голосом уточнил предводитель.
Я помялась.
- Я действительно видела тела в гнезде, но не могу сказать, чьи они были. Может, наоборот, наши с Ионной, - утешила я.
- Вам не стоит туда идти, - сделал он еще одну попытку.
- Знаю, но я должна.
- Хорошо, - так же коротко, как ранее Ионна, ответил он. – Мы не смеем противиться выполнению Видения и воле Видящей.
- Но вы же советовали меня убить! – Усомнилась я в их искренности.
- Это правда, но безопасно для окружающих это можно сделать либо до того, как она увидела послания духов, либо в краткий миг затишья, когда закончились предыдущие и не начались новые. Если видения еще не исполнились, смерть Видящей может привести к необратимым последствиям. Когда такое случалось, умирали десятки тысяч людей, гномов и других…
- И как же вычислить чудесный момент, когда ее смерть никого не убьет? – Я сочилась ядом.
- Очень просто. Раньше Видящих с момента проявления Дара, если не успели вычислить до этого и она уже начинала ваять, сажали в замкнутую комнату под ключ и давали ей возможность творить. Большинство имели, как и ты, второй дар – Творения - они лепили, ваяли, ковали, но так или иначе их творения показывали будущее и меняли жизни. Все созданное этими обреченными изымали для изучения и ждали исполнения. Видящая (редко это был мужчина) в это время, как правило, больше ничего не создавала. И все ждали исполнения последнего пророчества. Если она до этого не начинала новый виток своего пагубного творчества, Духи теряли ее. А если Видящая не имела второго Дара, она рассказывала грядущее устно, и писари записывали ее Видения. И когда Видения заканчивались, у нее забирали инструменты, таким образом впоследствии она жила в башне и больше не занималась прорицательством. Вовсе не всех убивали, поверь.
- Как поэтично слагаете. А если Видение было долгосрочным? Если ему суждено было исполниться спустя сто онорео?
- Видящие так далеко не заглядывают. Как правило, их видения касаются ближайших событий.
- Но почему вы считаете, что Видящие виноваты в том, как складывается будущее? Откуда перед ними такой страх?
- Это не страх, а опасения, которые сложились благодаря большому опыту общения с Видящими. Когда-то их почитали и превозносили. Они создавали удивительные вещи, не подвластные другим гномам. Их картины действительно жили, и где-то Видения помогали изменить чью-то судьбу к лучшему. Но далеко не все… Мир жил в страхе, ожидая исполнения очередного предсказания. Как правило, главному действу предшествует цепь событий, и многие считали, что если прервать ее, то не произойдет конечного ужаса. А Видящие появляются, когда мир ждут войны и катаклизмы, а это в любом случае ужас и чьи-то смерти. Чтобы спасти близких, гномы и другие обитатели нашего мира готовы были на все: крали картины, подсылали тех, кто мог точно запомнить в хронологическом порядке то, что предстоит пережить населению. И убивали тех, кого могли опознать, чтобы нарушить цепь. Но это не было спасением. Оказалось, что изменить судьбу может только сама Видящая, но не под давлением: физическим или моральным, а только по собственному вдохновению, готовая перерисовать или переделать.
Я вспомнила, как стирала лицо брата Ионны. Значит, я смогла изменить его будущее? Наставница поймала мой взгляд и благодарно улыбнулась.
- Как результат, война зачастую наступала не вследствие предвиденных событий, а вопреки им. Казалось, это Видящие раздувают распри и способствуют смерти сильных мира. Я знаю, что это абсурд. И большинство это тоже осознает, но, тем не менее, все живые дышали легко, пока Видящие не рождались в этом мире. И вот ты пришла, и принесла боль и разрушения.
Я вновь разозлилась. Как же в этом мире меня легко довести до точки кипения!
- Я пока ничего не разрушила, никого не убила, и даже спасла своих путников от пожирания Нагаей! И добавила нескольким гномам жизни, постоянно создавая поводы смеяться.
- Твоя судьба – сеять смерть.
- Сеять смерть – судьба Смерти, простите меня за тавтологию. Я – не она, я не Духи. И даже если я в какой-то мере их глас, и даже, допустим, если они хотят вам зла, это не значит, что и я желаю вашей смерти. А значит, вдохновленная, я могу исправить картины! Знаете, в чем ошибка ваших предков?
- В чем же? – недовольно уточнил Глаз Окуня.
- Вы заперли девушек в темницы, вы создали невыносимые условия для их жизни, вы отняли у них возможность любить. Родных, мужей, детей, соплеменников. Вы взрастили в них ненависть, и даже так неизвестно, хотели ли узницы вашей смерти. Быть может, они бы разрушили свои творения, но вы отбирали у них даже их детища. Вы были жестоки, вы растеряли милосердие, как могли ваши женщины спасти вас, если вы сами у них отняли эту возможность? Ради кого, ради чего они жили? Вы обрекли их, вынесли приговор, хотя они не были виноваты в том, что судьба именно им дала такой дар.
- Это все красивые слова.
- Возможно. Скажи, Глаз Окуня, у тебя есть дети?
- Да, дочь.
- Я не буду спрашивать, чтобы ты чувствовал, если бы у нее обнаружили дар Видящей. Но я спрошу тебя, если бы он сейчас проявился у тебя, а, как я понимаю, он может возникнуть в любом возрасте, и ты увидишь на созданной тобой картине что-то неприятное, касающееся твоей семьи. Что ты сделаешь?
- Порву ее, - гневно ответил предводитель отряда.
- А если ты нарисуешь, что твой любимый отряд попал в засаду, и его расстреляли враги, что ты сделаешь?
- Я понял тебя… Знаешь, мы никогда не смотрели на Видящих и вообще на эту проблему с твоей точки зрения. Я подумаю, говорить ли о твоих словах королю.
- Подумай, - успокоившись, кивнула я.