Несмотря на проведенную в кресле ночь, насыщенную снами, я прекрасно выспалась. Разум был чист и светел, губы сами собой расплывались в улыбке. Рядом, как по волшебству, материализовался магический зверь.
- Знания или сначала завтрак? – Привычно проблеял он.
- А эльф внизу?
- Да, он с утра куда-то уходил, но недавно вернулся в комнату. Я создал для него постель. Полагаю, он чудесно выспался.
- Ох, спасибо, - запоздало смутилась я, даже не озадачившись местом ночлега спутника, - я спущусь к нему. Я вчера не спросила, но как твое имя?
- Зайер.
Мы спустились на первый этаж. Едва войдя, я тут же вылетела обратно на лестницу, как пробка из взболтанного шампанского. Даймерлио лежал на кровати в чем мать родила, едва прикрытый простынью.
- Аньюка, куда же ты? – Хохотнул мне в след бесстыжий Рыжий.
- Оденься, пожалуйста.
- Уже.
Я осторожно выглянула из-за стены, подсмотреть одним глазком. Эльф действительно был полностью упакован в привычный костюм.
- Так лучше? – Продолжал усмехаться несносный.
- Намного, - деловито кивнула я, - я бы хотела позавтракать с тобой. Зайер, нам можно вновь воспользоваться твоей помощью?
- Конечно, именно для этого я здесь, - отреагировал зверочеловек, шустро метнувшись и тут же вкатывая волшебный стол.
Мы уже пили чай с пирожными, когда я решилась заговорить о том, что тревожило меня с самого утра.
- Как ты смог оказаться в моем сне?
Даймерлио оторвал взгляд от чашки и медленно поднял его на меня, задумчиво рассматривая.
- Ты пыталась собрать информацию о Творящих, - без вопроса констатировал он. – Скорее всего, не ошибусь, что нашла крайне мало сведений. Скорее всего краткое описание без каких-либо предысторий, инструкций, советов и примеров.
- Всё так, но откуда ты знаешь?
- С Творящими связано много печальных и показательных историй. Они немало натворили зла, хотя ради справедливости замечу, что и много добрых и даже великих дел совершены существами, владевшими именно этим Даром. Но из-за страха перед их умениями, дар и его носителей предали забвению. Это произошло более пятисот онорео назад. С тех пор, если рождались Творящие, их никто не обучал, ими не занимались, и они проживали свою жизнь, лишенные знаний и практики, почти как обычные люди, гномы или эльфы без Дара.
- Откуда тебе это известно? – Повторилась я. – Если никто ничего не знает, как ты можешь говорить об этом с уверенностью?
- Серые башни есть не только у гномов. Эльфов хорошо обучают.
- Но почему же ты мне ничего не рассказывал? – Я почувствовала приступ гнева и поспешно выпила зелья.
- Во-первых, у каждого одаренного свой путь, и вмешиваться в развитие другого Дара запрещено всем кроме наставника, владеющего аналогичным Даром. А, во-вторых, нам нельзя делиться знаниями Башни без позволения.
- А ночью почему ты поделился?
- Башня разрешила, - спокойно ответил эльф.
- Но ведь это не твоя Башня!
- Башня едина, где бы она не стояла. Это древний артефакт знаний.
- Но, если ты об этом знал, почему ты так вел себя в день прихода сюда?
- Башня еще не признала тебя достойной, я не мог выдавать ее тайны.
- Обалдеть, - выдохнула я.
- А когда ты признаешь меня достойным? – Пристально посмотрел на меня эльф, гася зародыш улыбки в глазах.
- О чем ты? – Внезапно стало жутко.
- Таинственный малахит, отсутствие гарэльи, проколы в знании быта гномов... Умение нагло врать, словно эльф. Кто ты такая?
Я вздрогнула и обхватила себя маленькими ручками. Дотянула!
- Почему ты боишься меня?
- Не знаю.
Действительно, почему я боюсь рассказать правду? Опасаюсь, что он разочаруется во мне, узнав, что я человек? Отчасти. Что еще? Боюсь его отчётов правителю? Но ведь мы сейчас в Закрытом мире! Или отсюда тоже можно отправлять письма? Нет, тоже не вся причина. Я сама ничего не знаю о рыжем, поэтому не спешу открываться.
- Я не боюсь, просто несмотря на наши отношения, мы оба ничего не знаем друг о друге.
- Хорошо, что ты хочешь обо мне узнать? – Серьёзно спросил Даймерлио.
- Кто такой ты и что делал на землях гномов?
- Мы искали причину аномалии там, где засекли её проявления. А оказывается, нужно было просить знаний в Серой башне. Но все давно привыкли, что кроме древних бесценных трактатов в ней ничего нет. Никто не подозревал, что колдуны гномов ушли, создали свой мир, основали там копии Башни и вписывали новую историю в книги. Никто не предполагал и поэтому не догадался задать вопросы Серой башне. Я воин теневого отряда. У меня дар невидимости. Я не принц и не король, просто сражаюсь за правителя и мир.
Я смотрела на него, понимая, что он рассказал лишь малую часть, но и я не проявляла доверие, чтобы роптать.
- У меня действительно нет гарэльи, и я знаю многое из того, о чем не знаешь ты, но не понимаю простых вещей, потому что я не из вашего мира.
Эльф спокойно смотрел в ответ.
- Примерно такой ответ я и ожидал услышать.
- Но почему? – Изумилась я.
- Потому что ты сразу показалась мне странной. Займёмся медитацией?
- Подожди. Ты больше ничего не спросишь? Тебе неинтересно узнать, кем я была?
- Кем бы ты ни была, теперь ты моя любимая, и, надеюсь, со временем ты перестанешь от меня закрываться и сможешь доверять мне полностью.
Я покраснела и села поудобнее. Лучше помедитировать, чем поддаваться на откровенные провокации.
Сон в медитации
- Мы в ловушке. Впереди Астреос.
Я резко остановилась под воздействием сказанного. В глазах стояла темнота. Усталость и загнанность сказывались на дрожащих ногах. Я тяжело дышала, понимая, что еще одного забега не выдержу.
- Что такое Астреос? Я читала о нем, немного. Это город, ставший последним пристанищем отступающих гномов?
- И да, и нет. Это город, ставший огромной могилой. Там обретают призраки и неприкаянные души безумных. Все избегают этого места. Даже мое племя чувствует себя в этих развалинах чуждыми и стремится быстрее покинуть Астреос, - пояснил кто-то позади меня.
- Выходит, нам он идеально подходит.
- Поверь, пойти туда – верная смерть. То, что нас там ждет, страшнее кары от Безумных.
- Я не заставляю тебя идти со мной. А у меня просто нет выбора. Как ты сам заметил, я в ловушке.
- Я с тобой.
- Как знаешь, - не стала я спорить, вновь почувствовав давление на голову и подступающую тошноту.
Необходимо было отступать дальше. Бежать, пока остались силы. Но я стиснула зубы и молча отправилась к виднеющимся впереди высоким постройкам. В темноте они походили на гигантские стены крепости. Такой высоты сооружений я не встречала на Дамбе. Видимо, маги воздвигли жилище за неприступной стеной, которую Безумные не должны были покорить, но, судя по уже известному мне итогу, крепость не смогла защитить обороняющихся.
Поднялся ветер, подгоняя нас и преследователей в спину. Воронками вздымались под ногами серые сопревшие листья, хрупкие и ломкие, как жизни смертных. Город, контурами проступавший в темноте, появился резко, сразу, как мы покинули лес. Короткий отрезок рысцой по открытой местности, и мы направляемся в сторону огромных сорванных створок врат.
Перед нами широкая аллея, уходящая ровным лучом в центр города. По краям зияющие черными окнами высокие трех- и четырехэтажные здания. Навстречу несутся листья и гулкие звуки наших шагов отражаются вымощенной камнем мостовой. Мы несемся дальше, в центр города, вдаль от стены и леса, туда, где преследовали должны отстать, отступить перед суеверным ужасом.
Я очнулась от заполошного бега сердца.
- Ты что-то видела? – Спросила Даймерлио. – Я не смог в этот раз пробиться в твой сон. Что-то не пускало.
- Этот сон был будто не о прошлом, а про меня. Я бежала от Безумных в Астреос, последний город гномов в Закрытом мире.
- Значит, видение.
- Это очень страшное видение.
- Все подсказки важны, главное знать, когда их применить.
Я согласно кивнула и после обеда вновь поднялась в царство книг и свитков, где и уснула глубокой ночью.
Второй сон в Серой башне
Я наблюдала за странным пиром и за мальчиком, который, скучая, бродил по зале. Его взгляд упал на главное творение Мастера-Творца — величественное полотно, изображавшее прекрасный и целостный мир. И тут он её увидел: крошечную, едва заметную помарку, словно блуждающее пятнышко порчи на идеальной поверхности.
Сердце мальчика сжалось от надежды. Вот он, шанс! Шанс поразить отца, доказать всем, что он не просто ребёнок. Он ждал, что Творец заметит изъян и исправит его, но тот был поглощён беседой с почтенными гостями. И тогда, поддавшись порыву, мальчик решил действовать сам.
Тихо, украдкой, он взял кисть и краски. Он так старался, так хотел сделать мир ещё прекраснее, стереть тот единственный недостаток. Но под его неопытной рукой краски вели себя непокорно, а холст словно сопротивлялся. Вместо того чтобы исчезнуть, пятно начало расти, пульсировать. И в самый отчаянный момент, когда мальчик попытался его перекрыть, раздался тихий, сухой звук — будто треснул лёд на озере.
По центру картины, через горы и долины, побежала тонкая, но неумолимая трещина. Она раскалывала мир надвое. На одной половине холста краски поплыли, сгустились в цепь одиноких островов, затерянных в бескрайнем море. На другой — отступили, образовав единый, огромный материк.
Поднялся шум. Взрослые, наконец, оторвались от бесед и увидели катастрофу. Голоса смешались в ужасе и гневе. Мальчика оттащили от полотна, его попытка помочь обернулась непоправимым вредом, а картину заперли в отдельной зале. Пока Творцы в панике совещались, ища способ спасти творение, мальчика охватило новое, ещё более жгучее чувство — стыд и отчаяние. Он должен всё исправить. Сам.
И он снова прокрался к картине. Он не смел трогать саму трещину — она была слишком могущественна. Но он видел, как на новых островах, отрезанных от материка, среди их жителей уже расползалось то самое пятно, теперь проявившееся как тёмная дымка болезни. Он хотел их защитить, изолировать, дать шанс. Дрожащей рукой он провёл по краю островной гряды, создав вокруг неё лёгкую, сияющую завесу — барьер.
В этот миг в залу ворвался Мастер-Творец. Он замер, увидев новый штрих на своей искалеченной картине. Гнев на его лице сменился ледяным, беспросветным ужасом.
— Что ты наделал? — прошептал он, и в его голосе звучала не просто ярость, а настоящая скорбь. — Ты не просто расколол мир. Ты наложил печать. Завеса... Она не просто отрезает их. Она делает их мир отдельным. Законы там теперь иные. Магия материка не достигнет их, но и их беда не коснётся нас. Они обречены.
Он медленно подошёл к полотну, и его пальцы с бессилием повисли в сантиметре от холста.
— И самое ужасное... — Творец обернулся к бледному, дрожащему мальчику. — Правила Мироздания нерушимы. Вносить изменения в законченное творение можно лишь один раз. Ты использовал этот шанс, когда попытался стереть пятно. Всё, что после — лишь последствия. Мы не можем снять эту завесу. Мы не можем помочь. Мы можем только смотреть.
Я смотрела на картину. На чудесный, но раздвоенный мир. На цепь островов в сияющем, непроницаемом коконе. Раньше их жители умирали от таинственной болезни — того самого «пятна», которое увидел мальчик. Теперь они умрут в своей красивой тюрьме: от голода, от искажённой, одичавшей магии собственного изолированного мира, от самого одиночества.
А мальчик стоял, глядя на свои руки, которые в порыве наивного тщеславия и запоздалого раскаяния совершили два непоправимых деяния. Он не стал героем. Он стал причиной. И этот урок был страшнее любой брани.
Я проснулась среди ночи, осмысливая сон. Спустилась вниз к Даймерлио. Тот уже не спал. Сложно спать, когда изящная гномка топает по ступеням.
- Я видела сон, - без предысторий поведала я.
- Я знаю. Башня делится воспоминаниями со всеми отроками, гостящими внутри.
- Что это было?
- Зарождение Дальнего континента. Когда-то там были острова. С тех пор прошло много оноре, из островов соткался континент, завеса стала проходимой. Но взамен появилась стена огня.
- Что это за мальчик? Почему мне показывают именно истории с неудачами Творцов?
- Чтобы ты знала и осознавала. Исправляя бездумно, можно принести зло.
- Когда я спасла тебя, я разве что-то ухудшила?
- Может так и случилось, время покажет.
- Ты ужасно утешаешь.
- Зачем тебе утешение? – Удивился эльф. – Утешений ищут дети и слабые. Ты владеешь сильнейшим из возможных Даров. Ты обязана быть сильной, и Башня помогает тебе в обретении себя. Каждый аглессио, проведенный в ее стенах, меняет тебя, делает крепче, увереннее, взращивает желание позаботиться о жителях Дамбы.
- И я смогу жить, не совершая ошибок? – С надеждой спросила я, устраиваясь рядом с ним на постели и закрывая глаза.
Эльф долгое время молчал.
- Никто не может жить без ошибок, ведь творцы сами живут в реальном мире, где слишком много исходных и промежуточных данных. Спи, маленькая, завтра будет новый аглессио и новые знания.
Утром меня разбудил громким грохот. Следом в комнату влетел плод сумасшедшего воображения мастера с моей котомкой через голову:
- Уходите! Уходите отсюда срочно!
Послушно вскочив и сняв свои пожитки, решила все же еще больше обострить его нервозность, уточнив:
- Что-то случилось?
- А так непонятно? – Взъярился зверь.
- Нет.
- Они все-таки пришли сюда! Почувствовали, что здесь есть сила! Бегите срочно, защитный контур пока что прячет вас, но долго он не протянет.
- Но куда же нам бежать, если мы окружены, и нас спасает только защитный контур? – растерялась я.
- Все потом, бежим. Здесь есть подземный ход, я провожу вас.
И начался сумасшедший забег вниз в подземелья. Наконец, мы остановились перед массивной каменной дверью. Козел боднул ее и, как ни странно, подвижная конструкция поддалась в сторону.
- Уходите. Прямо до конца и не сворачивайте.
- А ты?
- Мое место здесь, когда они почувствуют, что здесь больше нет живых источников Даров, они уйдут. Так уже бывало не раз.
Кивнув, Даймерлио решительно схватил меня за руку, увлекая за собой. Уходя подземным туннелем, я чувствовала, что поступила неправильно, и сердце щемило от плохих предчувствий, но эльф был неумолим, продолжая движение, не давая возможности остановиться. Путь в кромешной темноте казался бесконечным, а потом мы уперлись в тупик, и я с трудом удержалась от позорного панического верещания.
- Тихо, здесь должен быть рычаг или другой механизм, открывающий дверь, - опередил страхи рыжий.
Я послушно замерла, выжидая, пока он старательно ощупывал прилегающее к двери пространство.
- Может, боднуть надо? – Неуверенно предположила я, сдерживая нервное хихиканье.
- И как ты предлагаешь это осуществить? – С ответным смешком поинтересовался Даймерлио.
- Головой, – недоуменно уточнила я.
- Ну попробуй, - великодушно уступил мне дорогу эльф, вновь возвращаясь к образу ерничающего несносного безухого.
- Почему я? – Все же возмутилась я, предугадывая ответ.
- У тебя Голова крепче, - не разочаровал наглец.
Крыть и осекать было нечем и поскольку предложение действительно поступило от меня, я слегка разбежалась и вытянув по обе стороны от головы оттопыренные пальцы, изобразила Чебурашку в разбеге, бормоча под нос: «Бежит коза рогатая».
Буду предсказуемой, но у меня все получилось. Дверь послушно поползла в сторону, впустив свет, и я озаренная его сиянием, с триумфальным видом скользнула наружу.
- А какое заклинание ты там шептала? – полюбопытствовал рыжий.
- А? – не поняла я.
- Когда бодалась с дверью, - пояснил эльф.
Смех все же прорвался наружу:
- Это из детской прибаутки: идет коза рогатая за малыми ребятами.
- Не знаю такую.
- Конечно, у вас наверняка все сказки с киро связаны, - оглянулась на смеющегося эльфа и охнула.
Увидев, как я сползаю на ковер из осенних листьев, Даймерлио кинулся наперерез, подхватывая одеревеневшее тело, и лишь потом, оглянувшись, выругался по-эльфийски.
Позади изломанным месивом высилась груда камней на месте серой башни, приютившей нас на ночь.
- Он же сказал, его не тронут, - губы не слушались.
Эльф решительно развернул меня и потащил за собой в сторону видневшегося вдали леса. Нам было жизненно необходимо уйти с открытого пространства, но я не могла: не слушались не только губы, но и ноги. Вдали у развалин башни показались размытые очертания каких-то фигур, они приближались, а я отходила слишком медленно, как во сне. Даймерлио понукал меня, как непослушную лошадь, пытался прогнать мою апатию и бессилие, но все было тщетно.
- Очнись, - схватив меня за плечи, встряхнул эльф.
Слезы прорвались наружу, и я свалилась тряпкой, игнорируя окружающий мир. Жизнь не подготовила меня к такой реальности. Я не готовилась к войне и не научилась сражаться.
- Аньюка!
Сплюнув, рыжий подхватил меня на руки и перекинув через плечо помчался подобно спугнутой косуле. Я висела мешком, отдаленно отмечая, как голова методично ударялась об его ягодицы. Зачем меня направили в этот мир колдунов, если я не умею за себя постоять, если я не знаю, как искать магов, которых, возможно, уже истребили. И что гномы смогут предпринять против соединенного войска без магической поддержки? Выходит, все было зря: наш поход из деревни, пленение Ионны и Ваймира, попадание в этот аномальный мир. Внезапно рядом что-то рвануло, похожее на снаряд, и я громко закричала.
- Борись, Аньюка! – Поставив меня перед собой, орал Даймерлио, - это воздействие на твой разум, они далеко, надо бежать!
Сквозь туман проникал его голос, рассеиваясь обрывками. И вдруг я увидела, как откуда сбоку вылетела стрела. Вывернувшись в руках эльфа, соскочила на землю, выставив перед собой руки в жалкой попытке помешать смертоносному оружию. В ожидании закусила губы. Боль опалила лицо. Сначала запылала правая щека, потом левая. В недоумении моргнула, с ошеломлением смотря на рыжего.
- Ты что обезумел?
- Это ты обезумела, приди в себя! На тебя наводят чары безумия! Ничего не происходит! Всё в твоей голове!
Я безучастно смотрела в ответ.
- Ты выглядишь глупо!
- Что? Тебе не все равно, как я сейчас выгляжу? Что ты вообще привязался ко мне? – завелась я. – Я тебе не навязывалась!
Встретилась с довольными глазами бесстыжего рыжего и выругалась.
- Подействовало. Значит, это морок?
- Да, он отлично действует в комбинации с горем и печалью. Поэтому, думаю, маги потерпели столько поражений: гномы, как и люди, слишком жалостливые и быстро привязываются к окружающим. Нападающим достаточно было убить нескольких, чтобы деморализовать остальных.
При воспоминании о страже чуть было не вернулась апатия, но трезвый ум Даймерлио пресекал попытки репрессировать не хуже пощечин, а в совокупности с последними он становился убойным аргументом.
- Они пока не определили нашего местоположения.
- С чего ты взял? Они же заколдовали меня.
- Это было прощупывание местности в расчете, что у кого-то сдадут нервы. Они почти добились своего, - укорил Даймерлио.
- До леса еще далеко.
- Успеем.
Не тратя больше времени на разговоры, побежали к зеленой стене. Оказалось, эльф со мной за спиной отмахал изрядный отрезок, и расстояние ужасало меньше прежнего. Вскоре мы вбежали под защиту крон, и я обессиленно привалилась к стволу дерева, скользя руками по шершавой коре.
- Попить бы. - Я ощупала пояс. – Мои зелья остались в Башне.
- Сейчас, - отозвался эльф.
С надеждой повернулась, но Даймерлио, не снимая своего походного мешка подошел к дереву, у которого я стояла и что-то зашептал. Удивленно наблюдала очередное чудо этого мира. Ветви сложились между собой, переплетаясь в причудливом танце и качаясь. А потом одна из них опустилась ниже, поднеся на листах капли влаги. Чувствуя себя насекомым, поднесла зеленую чашу к губам, отпивая. Затем, вторую. После седьмой уступила место Даймерлио. Тот был более осторожен в своих желаниях и ограничился одной чашей, слегка смочив губы и горло.
- Зелья тебе уже не нужны. Ты теперь в состоянии сама справиться с Даром. Башня помогла там, где не справились бы обычные гномы. Нам пора.
- Уже? - С мучением уточнила я, не сомневаясь в ответе.
Отлепившись от ствола, поплелась за рыжим. К счастью, закончился хотя бы наш забег. Лес не давал нам надежного укрытия, будучи слишком прореженным, он хорошо просматривался с дальних расстояний. Периодически оглядываясь, довольно скоро я увидела далеко позади пятна преследующих нас фигур.
- Придется снова бежать, - Даймерлио поискал у меня на лице признаки понимания. Я кивнула, осознавая, что это единственный выход, и собрав последние силы, рванула за ним. Маленькие ножки с трудом поспевали за гибким и выносливым представителем лесного народа, но я искренне старалась не отставать.
Через короткое время Даймерлио затормозил, оказавшись на краю крутого оврага. Успела это понять в последнюю секунду, уже теряя опору под ногами и срываясь вниз, кувыркаясь и даже не пытаясь сгруппироваться, не имея нужных навыков. Земля мелькала перед глазами, со сверхъестественной скоростью меняясь местами с небом. Когда мое тело распласталось в неподвижности, все, что я смогла сделать – вытолкать языком изо рта ком грязи, смешанной с листьями.
- Ты цела? – Склонился надо мной эльф.
Открыв глаза, всмотрелась в его лицо, одновременно пытаясь пошевелить конечностями. Как ни странно, те послушно задвигались в ответ.
- Возможно.
- Хорошо, хотя изодралась ты прилично, - подал мне руку, которую я с кряхтением приняла, не надеясь подняться. Эту дилемму разрешил эльф, рывком вздернув меня в воздух.
- Больше никакого бега, мы смогли оторваться. Сейчас нас скрывает лес, воспользуемся этим, чтобы отдохнуть ночью, - утешил Даймерлио.
Радостно кивнула, соглашаясь. Эльф поискал что-то с своем рюкзаке, и достал с кармашка небольшой пузырек.
- Выпей, чтобы не занести инфекцию в раны.
Я послушно проглотила горькое снадобье и растянулась на пряных листьях.
- Ты знал, что раньше было много таких башен и стражей?
Даймерлио, сидящий неподвижно на коленях, кивнул.
- Что с ними стало в нашем мире?
- Люди боятся знаний.
- А гномы и эльфы?
- Про гномов тебе лучше знать, а башни эльфов неприкосновенны.
Фыркнув, я помолчала.
- Я видела сон.
- Знаю.
- В башне мало сведений о Творящих, но во сне я видела много людей-Творцов. Почти все они были немолоды. Почему?
Даймерлио молчал, ковыряя пяткой сапога землю.
- А потом другой старик, добрый, я это чувствовала, он увидел меня и мой дар и удивился. Почему? Иногда мне кажется, что те, кто узнает о моих умениях, завидуют мне. Ну, или недоумевают.
- Испокон веков дамбийцы получали Дары после жизненных испытаний, обучения, просчетов и потеряв всякую надежду. Творцами всегда становились лучшие мастера своего дела. Если бы не Творцы, мы до сих пор жили мирно в пещерах, не зная войн.
- Почему?
- Потому что только одухотворенные, одаренные талантами, могли творить чудеса. Истинные Творцы искру, вложенную в них Духами, раздували до пламени, и ведомые неуемным желанием создавать, ковали оружие, проектировали дворцы, рисовали, ткали, строгали, плавили. Только настоящий мастер достигал вершин после того, как проходил весь путь от подмастерья до гения. Только истинный признавался Духами и одаривался Даром Творения, ведь только опыт не застилал глаза, только боль могла удержать от ненужных деяний. Поэтому Творцами становились только те, кто познал жизнь. И вот появляешься ты, которая рушит все каноны.
- Хочет сказать, дар мне достался незаслуженно?
- Я думаю, ты не просто так появилась в мире.
- Не буду говорить, что я ничего не просила, не стану утверждать, что прошла огонь и воду, прежде чем обрести силу, но ведь я не сделала ничего плохого! Думаешь, я могу кому-то навредить?
- Неопытный Творец может уничтожить весь мир.
- Почему же ты пошел со мной? Спасти его? Убить мерзкую гномку, пока она не успела натворить бед? – Я уже кричала в голос.
- Действительно почему? – Эхом откликнулся эльф и, развернувшись, ушел во мрак.
Когда гнев схлынул, пришла боль, когда ушла и она, остался страх и одиночество. Зачем Даймерлио бросил меня? Я не могла спать, прислушиваясь к леденящим душу звукам. Звукам полнейшей тишины. Вдруг бока коснулось нечто теплое, и я бы закричала, если бы мне предусмотрительно не зажали ладонью рот.
- Это я, - Даймерлио прижал меня, отогревая.
Я молчала, ненавидя его и радуясь его возвращению.
- Прости, что сорвался. Не должен был. Тот юноша, которого ты видела. Он изменил мир. Его смерть повлияла на последующее рождение Творящих. Их стало слишком мало. Никто не знает почему так решили Духи, но предполагают, что тому виной бездействие наставников, которые позавидовали, насколько быстро и легко достался молодому магу дар. И тебе все завидуют. И даже я.
- Ты? – Придушенно пискнула я.
- И я. Я тоже прошел через многое, о чем хотел бы навсегда забыть, а ты как девственница. Чистая и непорочная душа, которую можно легко загрязнить. Так же легко, как и лишить женщину девственности. Кем ты тогда станешь?
- Ты снова пугаешь меня.
- Лучше бойся. Бойся своей силы. Бойся стать не тем, кем ты должна стать.
Пожелав мне тем самым приятных снов, эльф заснул. Утро выдалось на редкость спокойным и умиротворенным. Не хотелось обсуждать ни вчерашний побег, ни гибель стража, ни свои спутанные видения, ни достижения, вообще ничего. Признаться, мной владело только одно желание – подольше понежиться, желательно в начале в ванне, а затем в постели, но ни то, ни другое мне не грозило. Запасов еды не осталось, и я попробовала наколдовать припасов, нарисовав блюдо с пирогами, мясной окорок, груши и сливы. Вздохнув, я погрузилась в процесс выемки. Пальцы легко погрузились в полотно, но постоянно проскальзывали сколь несуществующие предметы. Я порядком вспотела, эльф неутомимо молчал, когда, наконец, блюдо с пирогами начало поддаваться. Закрыв глаза и сосредоточившись, я дернула его на себя, и повалилась бы на спину, рассыпав съестные припасы, если бы Даймерлио не успел придержать меня за плечи и спину. Поднос благополучно перекочевал на землю. От него шел умопомрачительный запах свежей сдобы. Надо было вообразить мясные булки.Уверовав в себя, я ухватилась за окорок. На этот раз Рыжий остался неподалеку, придерживая меня как как бабка деда, тянущего репку. Мясо не сдавалось, и хотелось позвать уже на помощь внучку или хотя бы мышь, но приходилось тужиться дальше. Когда пришла мысль обойтись одними пирожками, окорок предательски неожиданно скользнул в наш мир, оттянув своим весом мои руки до самой земли. Даймерлио все равно оказался полезен, взявшись за очистку добычи от пыли, а я, плюнув на оставшиеся в картине фрукты, все-таки откусила от пирожка половинку, а затем и вторую. Он был с яблоками, вкусный и одуряюще пахнувший.Пообедав, мы направились дальше, все больше удаляясь от башни.- Может мы можем вернуться обратно? – Не выдержала я гнетущего молчания и долгой пустой дороги.- Ты жаждешь встречи с Безумными?- Нет, но, думаю, я могла бы нарисовать путь домой.Эльф помолчал, размышляя.- Я думал над этой проблемой. Отсюда не так просто выбраться, особенно тем, кого не ждали. В любом случае путь домой лежит через перрон.- Но ведь я могу нарисовать и его.- А вот так делать тоже не стоит, он движущийся. Он есть и его словно нет в реальном мире. Безопаснее будет перебраться в тот сумасшедший приграничный город, который чуть не засосал тебя.- Давай тогда я нарисую город.- Но ведь ты не выполнила миссию.- Разве она выполнима?- Ты уверена, что все гномы обезумели?Я в свою очередь задумалась. Была ли я убеждена в том, что здесь нет нормальных, тех, кто мог бы все объяснить, кто владел могущими Дарами, перенял опыт предков. Могли ли они выжить? Страж сомневался, но шанс действительно был, и было неправильно оставлять их гибнуть в этой спирали безумия. Эльф ждал ответа. Посмотрев на него, я отвела взгляд.- В таком случае нам стоит убедиться в их смерти, либо попробовать отыскать их убежище.- Но, если до этого...? – мой голос дрогнул. Спутник понимающе усмехнулся.- Мы постараемся их избегать. В конце концов, у них легко узнаваемая давящая аура. Думаю, мы легко обнаружим большие скопления.- А маленькие?Эльф потрогал пальцами рукоятку меча и ободряюще улыбнулся. Я несмело растянула губы в ответной испуганной гримасе.- Все будет хорошо, маленькая.Я облегченно выдохнула.За деревьями замаячили низкорослые кустарники, заваленные валежником. За ними показалось заросшее зелено-коричневое болото. Продравшись через заросли, мы вышли на берег, размышляя на тему переправы. Водоем был огромным, и его прибрежные зоны внушали ряд весомых опасений. Внезапно Даймерлио схватил меня за рукав и прижал палец к губам. По спине промаршировали стадо мурашек размером со слона. Они пришли за нами!- Их немного, не бойся, мы справимся. Главное – стой за моей спиной, никуда не уходи. На тебе важная задача – предупреждать меня о врагах сзади, поэтому не зажмуривайся. Поняла?Предупреждать? Я? Враги? Бой? Эльф настороженно смотрел на меня. Я испуганно озиралась, одновременно кивая. Спустя несколько биений сердца, долгих биений, в течение которых сердце бешено долбилось куда-то в район гортани, появился отряд Безумных.Их было чуть больше десяти, сосчитать мне мешал страх и их суетливые перестроения. Нападавшие не соблюдали ни правил, ни строя, напав практически одновременно рваной волной. Это и помогало, и дезориентировало. Жёсткий уличный бой. Мой крик смешался с лязганьем металла о металл.Гномы использовали кинжалы. Эльф меч и короткий нож. Я глаза. Я их усиленно зажмурила после первой открытой раны и взметнувшегося вверх веера красных брызг.Очередной выпад эльфа заставил меня переместиться вслед за ним по запаху, и я, не глядя под ноги, оступилась в небольшой яме, упав с высоты роста. Острая боль пронзила ляжку. Я открыла глаза. Чуть выше колена из ноги торчала палка с острыми, как ножи, сучьями. Мне ещё повезло: на «внутренний» стороне оружия был всего один такой шип, который и вошёл в мякоть. Я смотрела много фильмов и понимала, что его надо бы выдернуть, но в реальности люди и даже гномы ведут себя не как на экране. Мне было страшно. Страшно испытать боль и истечь кровью. И хотя разум говорил мне, что вряд ли от этого умирают, я не верила. Замучившись сомнениями, я уловила внутренним чутьем движение перед собой и резко подняла голову. Напротив стояла безумная с ножом. Обычным, который используют при разделке туши охотники. С ножом, с которого стекала чья-то кровь. Чья она могла быть, если здесь всего два врага: я и эльф? Я испуганно икнула, страшась обернуться, но звон мечей я все ещё слышала. Не сзади. Я оставила его, и на него напала эта обезьяна со спины? Его ранили из-за моей трусости?!Женщина подкрадывалась ко мне чуть припадая к земле, прячась за чахлыми кустами, как будто я ее не видела. Ужас сжал тело когтями, мешая побеждать или заорать. Она подошла почти вплотную и замахнулась ножом. Скорее от страха, нежели преисполнившись смелости, я резко махнула ногой, в которой застряла палка, целясь между ног. Сучья угодили в пах, и гномка заверещала. Я заорала в унисон от боли, когда шип пронзил мою ногу, вгрызаясь ещё глубже во время удара. И рефлекторно опустила конечность на землю. Выронив нож, нападавшая рухнула на колени, сжимая руками промежность. Я ошарашенно смотрела на вытекающую из нее кровь, кусая губы и трясясь, но женщина была безумной и долго переживать не собиралась. Ее горящие глаза остановились на мне. С диким воем женщина вскочила и кинулась на меня с голыми руками. Ничего не оставалось делать, кроме как зажав зубами практически выгрызенные губы ещё раз воспользоваться палкой на израненной ноге. Я попала ей в бок, но в этот раз выдернула сук осознанно и повторила замах, целясь чуть выше. Безумная вновь упала, а я, трясясь, схватилась за торчащее из ноги орудие. На этот раз под гнетом адреналина и такой же безумной, как окружившие нас враги, отваги, я смогла выдернуть из собственного тела засевший сук, хоть он и довольно глубоко впился. Пройти насквозь помешала кость.Взяв обломок обеими руками, я размахнулась, жаждая ее смерти, испуганная, злая, взбешенная и обезумевшая от собственной силы и удачи. Та не сжалась, не прикрылась руками, как это сделала бы большая часть женщин нашей вселенной. Она рычала и кривлялась, пугая гримасами. Я напряглась, смутившись, и вновь замахнулась. И тут ее голова плавной дугой улетела в кусты, а мое оружие мягко вынули из окоченевших рук. Даймерлио развернул меня, вытирая с волос чью-то кровь и убирая их с лица.- Все кончилось, моя смелая девочка. Все уже закончилось.Я непонимающе смотрела на него, трясясь от злости и ужаса.- Ты ранена, - заметил эльф.Он опустился передо мной, рассматривая рану. Дернул мой подол и оторвал от него солидный кусок, обнажив мои ляжки. Происходящее я лишь фиксировала, никак не реагируя и не комментируя его действия.
- Нужно похоронить их, - выдавила я. Невыносимо было смотреть на страшные изуродованные тела.
Даймерлио кивнул, поднимаясь и начал петь. У него оказался чудесный тенор. Тихий и убаюкивающий. Эльф плавно водил руками по воздуху, а, когда я огляделась, все тела исчезли.
- Куда они делись?
- Я скормил их лесу. Деревья этого мира не менее живые, чем реального и тоже нуждаются в пище. Перегной из тел ничуть не хуже перегноя из листьев.
Я не нашлась, что ответить и только кивнула.- Пойдем отсюда, Аньюка, - позвал он.Не видя отклика, он хотел было взвалить мое тело на плечо, подумав, что я всё еще не вменяема, и уже протянул ко мне руки знакомым жестом, когда я отбежала от него на отблеск в вытоптанной траве. Вытянув в отрицающем жесте ладонь, я нагнулась, поднимая нож с грубо вырезанной рукоятью. Даймерлио молчал, внимательно следя за моими движениями. Протерев лезвие, я заткнула его за пояс.- Не так. Ты поранишься, - мягко упрекнул лесной житель за недогадливость.Своим кинжалом он отрезал от личной куртки часть рукава. Достал из заплечного мешка знакомые волосы киро и иглу, и соорудил нечто вроде чехла, который и приладил к пряжке, воспользовавшись скрытым в ней механизмом.