Глава 16

— Оскарби, ты уже закончил с поиском информации? На набережной такие танцы! — Наше унылое из-за размышлений о Триедином чаепитие прервал звонкий голос Генты. — Я сдала практическое!

Колдунья, снимая по пути куртку с университетской нашивкой, прошла на кухню, увидела меня и улыбнулась.

— Привет! Я как раз утром говорила Оскарби, что было бы здорово, если бы ты почаще заходил к нам в гости.

Гента взяла уже остывшую лепешку, ловко поймав языком каплю меда, едва не свалившуюся на кофту, откусила лакомство и зажмурилась от удовольствия.

— М-м! Весь день не ела из-за нервов.

И куда делась мрачная нелюдимая девушка, которая совсем недавно даже говорить со мной не желала? Гента, как и фиалки на подоконнике, расцвела, и ей это безумно шло.

Оскарби тут же засуетился в попытке разогреть ужин.

— Может, на набережную сходим? — Колдунья остановила служителя. — Все вместе. Заодно перекусим. Могу я отметить свое первое «отлично» по практической магии?

Церковнику предаваться смертным радостям явно не хотелось, но он посмотрел на меня и покорно опустил руки.

— Можешь, конечно.

— Нам нужно отвлечься! — непреклонно решил я и тоже поднялся из-за стола.

Надеюсь, за один вечер Хвэста не успеет завершить ритуал и устроить конец света.

Кроме нас, к набережной спешили и другие компании. Музыка и смех, раздающиеся от океана, не могли не привлечь внимание жителей города, желающих отдохнуть после трудового дня. И, действительно, было на что посмотреть! Уличные музыканты, сбившись в пестрый оркестр, исполняли что-то громкое и зажигательное. И что тут только не играло! Я заметил и привычные гитары, и маленькие кавакиньо. Были и скрипки, и виолы, раздавался ритм больших барабанов, им вторили небольшие обтянутые кожей кувшинчики. Нежно и звонко выводили свои темы свирели, флейты и деревянные пальеты. Я расслышал даже нетипичные для этих мест маракасы.

Музыканты расположились большим кругом, оставив внутри пространство для плясок. Танцующие то разбивались на парочки, и партнеры совершенно бесстыдно обхватывали партнерш за обрисованные тканью летящих юбок округлые бедра, то заводили настоящие хороводы. Вокруг переливались магические огоньки, сияли уже зажженные фонари, и даже за оглушительной музыкой можно было различить шелест океана и протяжные крики чаек. Слышался звон бокалов, пахло молодыми винами и прохладительными коктейлями, табаком, духами и потом. Атмосфера была настолько яркой, опьяняющей и теплой, что ноги сами запросились в пляс.

Я замер, любуясь жизнерадостной хмельной толпой и восхищаясь, как легко и беззаботно кружат люди в незнакомых танцах. На моей родине они показались бы пошлыми и развязными, но здесь смотрелись как простое и естественное желание выразить свои чувства, радость и свободу.

Сделав пару шагов в сторону, я купил за горсть медных монеток три больших стакана сладкого молодого вина, которое разливали прямо тут из больших дубовых бочек.

— Кериэль… — укоряюще протянул Оскарби, но стакан взял.

— Тебя не лишат прихода за пару глотков вина, — напомнил я и сам с удовольствием отпил из своего стакана.

— Такими темпами я сам от него откажусь, — искренне вздохнул церковник.

Гента, осушив свою порцию, жадно смотрела на танцующие парочки. Но действий и предложения от Оскарби ей явно пришлось бы ждать еще несколько лет. Поэтому я понадеялся, что служитель не обидится на мой поступок, и протянул колдунье ладонь.

— Потанцуем? Правда, я не умею, как вы…

— Я тоже! — громко заявила Гента. — Но это и не нужно!

Оказалось, подстроиться под общий ритм и двигаться вместе со всеми не так уж сложно. Я аккуратно обхватил колдунью за талию, и мы, то и дело наступая друг другу на ноги, закружились в пестром веселом хороводе.

— Тебе нужно было сначала поесть, — вздохнул я, заметив, что молодое вино быстро ударило Генте в голову. — Одна пятерка — не повод напиваться.

Колдунья звонко рассмеялась и подпрыгнула вверх, совершая вместе с другими девушками пируэт. Я едва успел подхватить ее и крутануть в другую сторону одновременно с остальными партнерами.

— Я пью вовсе не из-за пятерки, — сообщила Гента, и я заметил, как ярко и счастливо горят ее глаза. — Мне нужно было решиться, чтобы сказать тебе спасибо, Кериэль!

Танец развел нас в разные стороны, и на несколько минут я закружил незнакомую, заливисто хохочущую женщину, которая с удовольствием обвилась вокруг меня. А когда снова нашел колдунью, она уверенно продолжила:

— Ты даже не представляешь, как изменил мою жизнь! Я была одна… без серьезных способностей и друзей. Без поддержки и уверенности в завтрашнем дне. Я только и умела, что злиться и завидовать. Даже общаться нормально не могла, везде видела подвохи и насмешки. А ты просто взялся учить меня магии… Так понятно и ловко, что у меня стало получаться. Меня даже хвалят на занятиях! Ты привел в мою жизнь Оскарби. Пусть он и служитель, но исчезло поглощающее чувство одиночества. Мне очень нравится помогать ему с розами и проповедями. И также нравится, как он заботится обо мне. Я совсем иначе возвращаюсь в дом, где меня ждут. И больше не боюсь подходить к людям и что-то спрашивать…или помогать. Вдруг я тоже сделаю для кого-то доброе дело? Как ты для меня. Знаешь, я будто только теперь начала жить!

Сказать, что слова Генты меня смутили и даже выбили из привычной проторенной колеи — значило просто промолчать. Мы вернулись из круга танцующих, и колдунья тут же потянула служителя Освина покупать сладкую вату и смотреть на выступление мимов. Я же брел за ними и боролся с желанием тихо и незаметно улизнуть.

Что отвечать на такое неожиданное и приятное, чего уж обманываться, признание, я не знал. Для меня в тот вечер, когда я предложил Генте показать колдовские приемы, не случилось ничего важного. Просто я, как и говорил Келебриэль, старался поступать по совести… Неужели хоть одним своим поступком попал в цель? Значит, все было не зря? Приятно.

И одновременно страшно. Если я так резко поменял жизнь Генты, теперь важно не ошибиться и ничего не испортить. И как-нибудь тихо объяснить ей, чтобы она все равно оставалась осторожной. Хотя… не думаю, что характер легко и быстро меняется. Просто именно сегодня рыжая колдунья дала себе немного свободы, чтобы насладиться хорошим вечером.

Я встал позади Оскарби и Генты, сентиментально любовался ими двумя и даже немного гордился собой. Колдунья уже допивала второй, а может, и третий стакан вина. Служитель медленно цедил первый, но ему, не привыкшему к алкоголю, и его хватило, чтобы расслабиться и даже начать притоптывать в такт музыке.

Ладони и губы от сахарной ваты стали невыносимо липкими, я огляделся, думая, где бы достать воды, чтобы умыться и сполоснуть руки, и неожиданно увидел в толпе знакомую высокую фигуру.

— Не ожидал… — просочившись через толпу, я коснулся локтя Карела.

— Кериэль? — удивился Киар так, будто увидел перед собой привидение. — Ты же к леди Мосфен собирался.

— А ты вроде должен следить за Дуэйном и заниматься поимкой Риваэля, — напомнил я и, не удержавшись, захихикал, причем тоненько так. Это вино было виновато — молодое, коварное!

— Господин инквизитор с таким рвением занялся делом, что нам с Ферко стало как-то неудобно отнимать у него игрушку. Допрос Сандро все равно перенесли на завтра… над ним сейчас целители и менталисты работают. Что-то настолько напугало артефактора, что он, кажется, повредился в уме. Не знаешь, что бы это могло быть, Кериэль?

Я состроил недоуменный вид, даже в сторону посмотрел.

— Понятия не имею.

— Что же касается присмотра за Дуэйном, то я как раз этим и занимаюсь. — Карел кивнул в сторону нескольких огненных магов, устроивших представление, и я разглядел среди восторженной ребятни переодетого в простую одежду наместника, а рядом с ним сосредоточенного и немного напряженного Луку.

— Я подумал, что если безобразие нельзя остановить, нужно направить его в правильное русло. Раз Дуэйну хочется сбегать в город, пусть делает это под присмотром. И он в обычную жизнь окунется, и мне будет спокойнее… Плюс ко всему ребенок пережил сильный стресс, и мне хотелось отвлечь его чем-нибудь приятным.

— Хорошая идея, — одобрил я.

— У тебя все щеки в чем-то розовом… — заметил Карел и подозрительно прищурился.

— Меня сахарной ватой угостили! Я раньше не пробовал такое… вкусно! Но липко. — И я снова захихикал.

— И не только ватой, — покачал головой лорд Киар, — ты уверен, что сейчас подходящее время и место для того, чтобы напиваться?

— Чтобы напиться, мне нужно что-нибудь посерьезнее, — убедительно заявил я и, подтверждая слова, растерял половину веселости. — Со мной поделились не самой приятной информацией, и, чтобы окончательно не загрустить, я решил отвлечься. На самом деле я трезв… просто немного ослабил контроль. А тут ты со своими нотациями, эх!

— Извини, — Карел перестал сосредоточенно наблюдать за перемещениями Дуэйна и перевел взгляд на меня, — не хотел портить тебе настроение. Ты здесь со своими друзьями?

Поискав взглядом Генту и Оскарби, а то вдруг меня потеряли, я обнаружил их сидящими за одним из столиков ближайшей кахвейни и о чем-то оживленно беседующими. Кажется, о том, что в их компании был еще кто-то, они успели забыть.

— Уже нет. Ты не знаешь, где можно умыться?

— А чем тебя океан не устраивает? — Карел со смешком кивнул в сторону вкрадчиво шелестящего прибоя.

— Логично.

Заменим сладость солью — почему нет?

Перемахнув через ограду и сняв ботинки, я направился в сторону воды. В черных с серебристыми кромками волнах отражались яркие огни набережной и всполохи магических гирлянд. Остывший после дневной жары песок приятно холодил ступни. Океан вынес с собой на линию берега комки бурых водорослей и полупрозрачные туши медуз — их я обходил с осторожностью, помня о том, что среди этих гадов встречаются ядовитые. По краю прибоя, не боясь музыки и смеха, бродил упитанный пеликан, чуть шевеля сложенными полотнами крыльев и ловко подхватывая огромным клювом рыбины, которым также не повезло оказаться в песке. Добравшись до воды, я наклонился, с наслаждением умылся и сделал несколько осторожных шагов вперед, оказавшись в песке по щиколотку и чувствуя, как океан толкается в ноги.

— Теплая вода — можно поплавать, — рядом наклонился к волнам Карел.

— А как же Дуйэн? — Я обернулся в сторону танцующих пар, хоть и понимал, что с такого расстояния вряд ли разгляжу в толпе мальчика.

— Его проводят обратно. И Луку вместе с ним. День был сложный, и Дуэйн уже достаточно отвлекся от всего случившегося. Так что на сегодня с обязанностями опекуна покончено — можно отдохнуть.

Посмотрев на серебрящуюся лунную дорожку, я с неохотой сознался:

— Я плавать не умею. Как-то не вошел этот навык в программу подготовки крадуша. Если хочешь — могу за твоими вещами присмотреть на берегу.

Карел посмотрел на меня, словно я заявил, что никогда не видел солнца или не слышал пения птиц. Думаю, такой была бы реакция любого жителя города. Им, выросшим на берегу Атласного океана, вряд ли понятна неспешная и тусклая жизнь Первоземья.

— Могу научить, если хочешь, — неожиданно предложил Карел.

Я удивился.

— Прямо сейчас, ночью? Ничего же не видно!

— А чего тебе видеть? Океан? Его чувствовать нужно! — Карел бесцеремонно подхватил меня под локоть. — Пойдем, Кериэль, здесь чуть дальше есть замечательный пляж для малышни — там точно не утонешь.

Сотню метров я покорно прошел за Карелом, а затем возмутился.

— А ты вообще знаешь, как учить? Или сейчас будет что-то по принципу«оттащить подальше от брега и бросить»? Смотри, утону — сам себе локти кусать будешь.

И как мне кажется, нужно сначала какую-то подготовку на суше провести. Разве не так?

— Может, с теории начнем? — предложил я Карелу, но при этом вырваться, что примечательно, не пытался.

Мы удалялись от набережной, следуя плавному изгибу линии берега. Чуть дальше начинался квартал с дорогими частными домами, похожими на пряничные, но Карел повел меня за него. Магические фонари, ярко освещающие город, сюда уже не дотягивались, как и шум толпы с веселой музыкой — только легкие отзвуки. Пробравшись через невысокую насыпь из покрытых скользким и холодным мхом камней, мы оказались на ровном пляже, будто огороженном от остального берега. Мерно шелестел океан, протягивая по песку пенный шлейф от накатывающих волн. От ближних камней с недовольным клекотом поднялись разбуженные чайки и, несколько раз пронзительно прокричав, встали на крыло.

— Хорошо. — Карел запрокинул голову, любуясь звездным небом. — Три основы плавания: положение тела, правильное дыхание и скольжение. И не дергайся. Когда дергаешься в воде, у тела смещается центр тяжести, и ты начинаешь тонуть. На этом теория закончена. Можем переходить к практике — раздевайся.

Я сделал шаг назад и оглянулся на насыпь — как бы не поскользнуться, когда стану убегать. Карел, словно уловив направление моих мыслей, только насмешливо хмыкнул и принялся сам скидывать одежду.

— Кериэль, если хочешь — присоединяйся. Я Дуэйна плавать учил, как видишь, он жив. И надо сказать, на воде держится отлично. А если боишься, тогда посиди и покарауль вещи. Но потом не жалей об упущенной возможности.

Киар аккуратно разделся, оставил одежду на одном из камней и, подняв кучу брызг, с разбегу бросился в океан. Ночь была ясной — в бледном свете луны я заметил макушку Карела над бугорками волн. Несколько мгновений он просто держался на воде, а затем мощными и точными гребками поплыл прочь от берега. Это было красиво.

Я переступил с ноги на ногу… Научиться плавать вроде и хотелось — сам недавно об этом думал, но вроде и момент был подобран как-то странно. Ну вот примерно как идти танцевать, узнав, что для ритуала над Триединым Хвэста требуются три каким-то образом оскверненных тела, которые к тому же лишены душ. И мне бы бежать, читать внимательнее свитки, думать над проблемой. Я же с Оскарби и Гентой пошел на набережную. А теперь и вовсе непонятно чем занимаюсь.

Хотя… а когда, если не сейчас? Может, завтра Риваэль передумает использовать меня в своем плане и все-таки отрежет голову. Или произойдет еще что-то плохое. Так и умру, ни разу не поплавав в океане.

Вряд ли это сложнее, чем забирать души.

Прислонив к камню ранец и оставшись в одном белье, я побрел к воде. Карел сейчас плыл в нескольких сотнях метров — я едва различал его острым эльфийским зрением. Спуск действительно оказался удобным — пологим, почти незаметным. Океан приятно освежал и бодрил. Днем он наверняка был гораздо теплее, сейчас же, с наступлением ночи температура понизилась, и я, зайдя так, что вода оказалась выше колен, замер, привыкая к новым ощущениям. По коже пробежали мурашки. Наверное, виной всему было молодое вино и странная атмосфера ночи, но мне почему-то подумалось, что океан живой. Будто огромный зверь, он с любопытством изучал меня, тыкаясь мокрым носом в кожу. Метров через пятьдесят от берега вода уже поднялась до живота, и я остановился, боясь продвигаться вперед без поддержки Карела. Только неловко водил руками перед собой, пытаясь повторить некогда увиденные движения пловцов.

Киар, заметив меня в воде, быстро вернулся к берегу.

— Ну как? Не страшно же?

— Когда под ногами чувствуется надежная опора — конечно, — согласился я.

Не представляю, как можно заплывать туда, где не достаешь до дна, и вообще не знаешь, какие гады плавают рядом и присматриваются к твоим пяткам.

— Самое важное — чувство воды. Знаешь, что на ней можно просто лежать, и она сама будет тебя держать?

— Это какая-то магия? — Я недоверчиво посмотрел на Киара.

Если так можно, почему люди вообще тонут? Лег и лежи в свое удовольствие!

— Тайное колдовство, — подтвердил Карел с самой хитрой улыбкой и убрал со лба мокрые пряди волос. — Смотри.

Он устроился на спине, раскинув руки и ноги звездой. И со стороны действительно показалось, что Киар просто лежит, как на диване! Я приблизился к нему и недоверчиво провел рукой под спиной Карела, словно надеялся найти в воде невидимую эльфийскому глазу опору.

— Как ты это делаешь? — В голосе против воли прозвучало восхищение.

Карел перестал изображать морскую звезду.

— Тут дело в плотности тела и воды, сам не очень хорошо понимаю, но тебе, скорее всего, будет сложнее — ты худощавый… я бы даже сказал — тощий.

Я посмотрел на свой бледный живот. Да, конечно, до привычного веса еще не отъелся, но и ребра уже сложно было пересчитать, как совсем недавно.

— И вовсе не тощий — жилистый! — возразил Карелу. — Что нужно делать?

— Ложись, а я тебя под спину поддержу, пока ты не найдешь точку баланса. Если будут перевешивать ноги, попробуй вытянуть руки чуть выше и, главное, не бойся, я страхую.

Ощущения были очень непривычные. Откуда-то из детства, которого я не помнил. Как будто, когда младенец, точно лягушка, лежит на спине, а колыбелька ритмично и убаюкивающе покачивается из стороны в сторону. Перед глазами раскинулся покатый небосвод с такими яркими и крупными созвездиями, что казалось, до них можно дотронуться.

Я вытянулся на воде, раскинул руки и ноги в стороны и ощущал под лопатками ладони Карела, удерживающие меня на волнах.

— Сейчас отпущу, — предупредил Киар, — попробуй удержаться.

Сначала, когда исчезла опора, у меня перехватило дыхание — пришла мысль, что я моментально уйду под воду. А спустя еще одно мгновение я понял, что продолжаю лежать, а волны ласково качают меня, относя ближе к берегу. Я чувствовал невероятную легкость и расслабленность. Неужели получилось?!

— И совсем несложно! — довольно прокомментировал Карел. — Давай принимай вертикальное положение, будем учиться дальше.

Конечно, за один вечер стать хорошим пловцом у меня не получилось: руки с непривычки быстро уставали, двигать одновременно ими и ногами было вообще непросто. Я даже путался в собственном теле, то и дело уходя под воду, когда в очередной раз из-за нелепых дрыганий терял точку баланса. Более-менее у меня получилось сделать пару кругов вокруг Карела, и я, уставший и донельзя довольный, снова, уже самостоятельно, растянулся на воде в позе звезды. Киар устроился рядом, и мы так и лежали, любуясь ночным небом и наслаждаясь странной передышкой.

Выбравшись на берег, какое-то время обсыхали — я развел небольшой магический костер.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я Карела, — знал, что плавать — здорово, но чтобы настолько! Словно открыл какую-то новую страницу жизни.

— Будет время и возможность — обязательно еще выберемся, — с готовностью предложил Киар. — Я, вообще-то, большой любитель воды, но обычно не до этого. То одно происходит, то другое. Так скоро и жизнь пройдет, а я даже ни разу не выбирался на целый день на пляж, как делают многие горожане…

Я вдруг представил себе такой солнечный спокойный день: покрывало на песке, чтобы лежать и загорать, корзина с едой и холодным лимонадом, приключенческая книжка или игра на двоих, чтобы интереснее было убивать время. И так остро захотелось устроить такой выходной, что попадись мне сейчас Хвэста — голыми руками бы придушил, чтобы не мешал отдыхать.

— Разберемся с Риваэлем — обязательно организуем. А Дуэйн, я так понимаю, не любит подобное?

Карел, натягивая рубашку, вздохнул.

— Не всем же быть одинаковыми. Дуэйн, как кошка, плохо переносит воду. Научиться плавать ему пришлось. В городе без этого никуда, но наместника больше манят крыши и иные высоты.

— Значит, его с собой не возьмем, — решил, пытаясь втиснуться в брюки. Я до конца не просох, и на влажное тело ткань не налезала, уже и попрыгал, и ногами подрыгал, и все никак.

Неожиданно у Карела сработал амулет вызова. Он охнул, вызов был срочным, и камень обжег руку.

— Мерджим, что? — растеряв всю расслабленность, рявкнул Киар, активировав передатчик. — Да, он рядом. Нет, не смешно. Мы оба? Хорошо, скоро будем.

— Что такое? — Вытащив свой браслет из ранца, я оценил, насколько тот был горячим — фей уже какое-то время пытался безуспешно до меня дозваться.

— Он выяснил что-то про парня, которого нашли в клетке у Хвэста. — Карел с интересным выражением лица следил, как я безуспешно борюсь со штанами, но помощь предлагать не рискнул. — Хочет видеть тебя. Ну и меня за компанию, раз уж по амулету ответил. Вы с ним подружиться, что ли, успели?

Не назвал бы это дружбой, но общие темы и интересы (и не только Барнабас Джакаб!) с Мерджимом у нас нашлись. Наконец штаны, едва не порвавшись, сдались. Я поправил ремень, закинул на спину ранец и приготовился идти за Карелом.

— Фей у себя на работе. Тут быстрее подняться пешком, чем выходить к набережной и искать экипаж. — Лорд Киар кивнул в сторону.

Проследив за его взглядом, я понял, что у улицы Святого Георгия, разделяющей город длинной стрелой, нашлась «сестра» на восточной стороне. Чуть уже и явно не такая популярная, она поднималась к знакомой обзорной площадке.

— Это улица Императрицы Изабеллы, — сказал по дороге Карел.

Если уровень на улице Святого Георгия поднимался постепенно, удобными широкими ступенями, на которых расположились лавочки, магазины и кахвейни, то здесь подъем был резкий, под углом. Из-за этого дома казались неестественно наклоненными, со скошенными фундаментами и крышами. Я даже запыхался.

— Когда-то именно она считалась центральной.

Я недоверчиво посмотрел назад.

— А смысл? Здесь было что-то важное?

— Императрица ненавидела запах рыбы и требовала направлять экипажи в объезд порта. Она славилась своими постоянными недомоганиями. Ее любимым времяпрепровождением было доставать местных целителей, пока венценосный супруг развлекался на охоте и тискал любовниц. Жену император сослал в наш город якобы для поправки здоровья — императрица никак не могла понести. Как выяснилось несколькими годами позднее, когда Изабелла забеременела от телохранителя, до этого она сознательно принимала настои, желая таким образом навредить нелюбимому мужу. Императрицу казнили здесь же, совсем недалеко — как раз у обзорной площадки.

Я почесал в затылке.

— И именем этой женщины назвали улицу?

— В городе она основала пансион для дворянок из обедневших семей, детский приют и ткацкую фабрику. Кстати, те чудесные штаны, которые тебе достались от зятя Руджеро, как раз сшиты из ткани этой фабрики.

Какие же все-таки люди сложноустроенные создания!

До больницы мы добрались уже глубокой ночью, и я так устал за время подъема, что аж в боку закололо. Ворота оказались открыты, в главном лечебном корпусе почти во всех окнах горел свет, а у подъездного крыльца стояло несколько экстренных экипажей, из которых на носилках переносили в здание тела. Хорошо хоть, не сразу в морг — значит, шансы у пострадавших были.

— А почему, кстати, мы идем к Мерджиму? — с запозданием спохватился я. — Не к целителю какому-нибудь… Парень же был жив, хоть это и удивительно. Человек без души, как я уже говорил, быстро умирает.

Возможно, именно из-за этого Риваэль так затянул с воплощением своей мечты. Эльфов, которые милостью Триады идеально подходили для ритуала, под рукой Хвэста не имелось, а как правильно изъять душу у человека, чтобы сохранить жизнеспособность сосуда, он не знал. Вот и экспериментировал. И что-то с тем парнем у него получилось. Теперь Риваэль собирался провернуть ту же процедуру с Дуэйном.

— Парень умер, как только мы вытащили его из клетки, — со вздохом признался Карел, пока мы шли по аллее в сторону морга. — Маги только потом заметили, что на прутья с другой стороны решетки нанесены неизвестные знаки. Причем анализ показал, что не чем-нибудь, а человеческой кровью.

А вот так мне было уже понятнее.

Значит, Риваэль не придумал, как продлить жизнь телу без души, зато обратился к основам дара крадуша — взаимодействию со Смертью. Было несколько староэльфийских рун, которые при определенном сочетании создавали непроницаемую границу, за которую Костлявая не могла переступить. Так сказать, запасной, самый последний путь к отступлению, если что-то у крадущего пошло не так. Но пользоваться этими рунами стоило тогда, когда других вариантов для выживания не оставалось. Смерть, знаете ли, не терпит, когда ей ставят условия. И после такого отворачивается от эльфа, не желая снова договариваться о чем-либо.

Получается, Хвэста несколько десятилетий потратил на безуспешные поиски средства, а потом в город прибыл я, и сородич решился взбесить Костлявую. Теперь я не удивлен, что Смерть помогла в рудниках. Это было в ее интересах — чтобы клетку с человеком нашли и открыли, позволяя забрать причитающееся.

Я быстро, пока мы поднимались к кабинету Мерджима, пересказал свои мысли Карелу, и тот сосредоточенно кивнул, приняв новую информацию к сведению.

Мастер смерти в ожидании нас заполнял какие-то бумаги, резко и злобно вычеркивая целые абзацы на исписанных мелким почерком листах. Подняв взгляд и устало потерев виски, фей недоуменно заморгал.

— Вы откуда такие странные? Душ, что ли, принимали? — уточнил некромант, заметив, что волосы у нас еще не высохли, да и на рубашках виднелась пара темных пятен.

— Карел учил меня плавать, — честно сознался я, не видя в этом ничего секретного и криминального.

— Очень вовремя, — проворчал Мерджим и, накинув на плечи белый халат, перелетел мне на плечо. — Пойдем, наглядно все покажу. Киар, ты с нами? Или тут подождешь?

Карел скривился.

— Я достаточно повидал покойников, спасибо. И в тонкостях вскрытия все равно не разбираюсь. Если кто-нибудь из твоих ассистентов сварит мне кахве, я останусь здесь.

— Ассистентов сам ищи, — отмахнулся Мерджим и похлопал меня по плечу, — давай, остроухий, у меня через пару часов начнется новый рабочий день, а еще не закончился этот.

— Возьми выходной, — посоветовал я.

— Конечно, возьму, — хмыкнул фей, — когда вы, наконец, поймаете всех извращенцев и придурков, из-за которых у нас мертвецкая переполнена. Тогда и возьму. И даже не выходной, а целый отпуск.

Труп с накинутым стазисом, чтобы остановить процессы разложения, ожидал нас на столе. Первым же делом я убедился, что двенадцатую пару ребер у парня удалили при жизни, и не эта операция послужила причиной смерти. Мерджим наблюдал со спокойным любопытством и подсказок не давал, предлагая мне самому понять, к чему был такой срочный вызов.

— Стоп, — сообразил я, убрав стазис, — когда он умер-то? Карел сказал, когда клетку открыли. А это… — Я прикрыл глаза, пытаясь сориентироваться по времени. — Суток точно не прошло! — В итоге, все-таки запутавшись в часах, я остановился на обобщенном варианте.

А труп выглядел так, будто с момента смерти прошло не меньше двух дней.

— То-то и оно! — Мерджим перелетел на край стола. — Мои ребята, которые проводили вскрытие, сразу панику подняли. Тут уже на мозг достаточно посмотреть, чтобы понять, что декортикация в коре началась около тридцати шести-сорока часов назад. Точнее сказать уже никто не сможет, потому что ничего не ясно. То есть ты понимаешь, остроухий? Мы нашли живого парня, а на проверку он уже как сутки до этого был трупом: отсутствовало сознание и дыхание, наступила смерть головного мозга и все такое. Как некромант, честно скажу, первый раз сталкиваюсь с подобным.

Вот еще одно подтверждение, что Хвэста не нашел способа сохранить жизнь телу без души. Он просто не подпускал к нему Смерть, чтобы потом в нужный момент поместить в «сосуд» одну из божественных сущностей.

— Я по симптому «кошачьего зрачка», когда меня на место вызвали, понял, что что-то не так. По словам магов, они открыли клетку, и парень якобы сознание потерял. Даже разговора о клинической смерти еще не шло. Все решили, что человеку дурно стало. Начали реанимационные мероприятия. А я, хоть на меня и ругались, проверил: при надавливании на глазное яблоко зрачок вытянутым стал. И роговица сухая. Хотя по всем показателям до биологической смерти оставалось минут десять-пятнадцать точно. Если считать от момента, когда парень вырубился, повторюсь.

— Узнали, кто он? — Я обошел стол, рассматривая бледное лицо умершего — совсем юный. Даже жаль парня. Как принято говорить в таких случаях — жить бы ему и жить.

— Будешь смеяться — случайно, — хмыкнул Мерджим. — Это Идрис Витто — наш пропавший из университетского лазарета свидетель, у которого случилась аллергическая реакция. Студент второго курса некромантии. Мой, можно сказать, несостоявшийся коллега.

Меня будто молнией пронзило.

Дуэйн ведь тоже некромант! Пусть дар и не проявился как следует, в направленности магии наместника сомнений нет. Совпадение ли это? Кажется, я нащупал очень важную нить!

Я снова обошел стол, интуиция прямо-таки вопила, что разгадка, почему Хвэста требовался именно наместник, у меня в буквальном смысле под носом. Оба некроманты, оба молодые… или возраст не важен? Вдруг этих двух еще что-то объединяет?

— А есть досье? — Я с надеждой посмотрел на Мерджима. — Может, передали данные из университета? Вы же как-то поняли, что это Витто.

— Говорю же — случайно, — проворчал фей, — на внутренние органы посмотри и на слизистые. Уже не так заметно, конечно, но если знать, где искать, станет понятно.

С подсказкой я действительно быстро понял, о чем говорит Мерджим.

— У него недавно был сильный отек?

— Да, по внешним признакам этого не видно, только на веках немного осталось. Основная картина понятна при изучении кишечника, там слизистая сильно пострадала. Ну и гортань, конечно. Совсем недавно парень пережил острую дыхательную недостаточность. Классический пример аллергического отека. Стража сначала принялась искать студента по знакомым и родным — подумали, что он сам ушел. А в лазарете увидели наводку, составленную ребятами Ферко, и спохватились, что Витто было настолько плохо, что парень едва Триединому душу не отдал. Вроде как даже у него случилась остановка сердца, но его быстро вытащили. Так что уйти из лазарета на своих двоих он если и мог, то только под заклятием.

Я аж взвился.

— Поэтому Витто искали среди пациентов клиники — вдруг кто-то обратился бы за помощью с похожими симптомами, — не заметил моего озарения Мерджим.

— А нашли у тебя на столе, — закончил я мысль за фея.

Мне хотелось кричать и прыгать — вот оно! Вот причина, почему Хвэста не годились первые попавшиеся под руку люди! Ему нужны были некроманты. И не простые, а пережившие клиническую смерть. Что там служитель Освин про ритуал говорил? Что-то о неестественном течении жизни и силе, которая идет против законов природы? Именно этим и занимается некромантия — поднимает умерших. А клиническая смерть, если не переходит в биологическую, и человека спасают, нарушает течение жизни, пришедшее к своему логическому завершению.

— Мерджим, спасибо! Словами не передать, как ты помог!

Фей посмотрел на меня как-то странно.

— Меня пугает твой энтузиазм, остроухий, но я рад, если смерть этого бедняги поможет вам с Киаром быстрее поймать убийцу. У меня, кстати, миндальное печенье есть. Оно тебе вроде в прошлый раз понравилось. Если Карел нашел кого-то из ассистентов, и ему приготовили кахве, предлагаю посидеть в кабинете — поговорить в более подходящей обстановке. Все равно идти домой спать мне уже смысла никакого нет.