Глава 15

Хоть и не хотелось, но мне требовалось вернуться во дворец. Во-первых (и в-главных), там остался ранец, в котором хранилась почти что вся моя жизнь. Во-вторых, на этом настоял и Карел, и медики, и даже Дуэйн попросил сопроводить его. Плотнее завязав пояс халата и прихрамывая, — умудрился не заметить под ногами острый камень и распороть ступню — я выбрался следом за гвардейцами из рудников.

Обернувшись, я внимательно прислушался к интуиции — но она молчала, больше ничего интересного здесь не было. Риваэль думать умел, а потому не складывал яйца в одну корзину.

Мне было интересно: создал ли уже Хвэста клетку и заточил ли в нее Триединого, если он действительно делал то, о чем сказала Келебриэль. И если да — какого размера клетка? Может, она занимает целую комнату, и нам нужно искать среди заброшенных складов. А может, клетку реально унести в кармане, и Риваэль не расстается с ней даже во время сна…

Вопросов было слишком много, но я надеялся, что случившееся со мной и Дуэйном приблизило нас к разгадке дела.

Карел с подопечным уехали в первом экипаже — мое место там занял маг-целитель. Я бы, конечно, мог оскорбиться, что эльфийскую компетентность поставили под сомнение, но в таких вопросах лучше было перебдеть. Из-за отвратительного самочувствия я мог пропустить что-то угрожающее жизни наместника. Пусть уж лучше проведут еще диагностику и чистку. Хуже точно не станет.

Мне подали следующий экипаж, и я уже собрался залезть в него, как рядом оказался господин инквизитор, а вместе с ним… Чтобы посмотреть в лицо незнакомца, пришлось задрать голову — человек был ужасно, просто-таки до неприличия высок! Если Карел меня опередил в росте всего на голову, то этому гиганту я едва доставал до груди, надо сказать, широкой. Мужчина вообще произвел угнетающее впечатление: плечистый, мощный. Такой зашибет и не заметит.

— Не возражаете, лорд Квэлле, если мы составим вам компанию? — любезно уточнил Исая и первым сел в экипаж, не дожидаясь моего, без сомнений, положительного ответа. — Нам с его сиятельством интересно послушать подробности этой ужасной истории.

Я сообразил.

— Граф Балдассаре! Вы возглавляете комиссию? — Я с готовностью протянул руку великану. — Нас не успели представить. Лорд Кериэль Квэлле, князь Эрна, очень приятно!

Великана мой энтузиазм удивил, но я был действительно рад составить хоть какое-то впечатление об этом человеке. А все из-за того, что мотивы инквизитора до сих пор были непонятны. Исайя Иаго вел себя так, будто приехал именно по мою голову и точно знал, что я в чем-то виновен. Мне хотелось убедиться, что не все члены комиссии настроены так же. Или, наоборот, нужно срочно менять тактику поведения, а то и вовсе готовить пути отступления.

— Лорд Орсо Торе, граф Балдассаре. — Он с осторожностью, будто боялся сломать мне пальцы, пожал руку в ответ.

Забравшись в экипаж и устроившись рядом с инквизитором, я с любопытством уточнил:

— «Балдассаре» переводится как «щит правителя»? — Поменять ударение и смягчить «л» — будет знакомое по Старому Свету словосочетание, но местный всеобщий язык продолжал меня удивлять.

— Почти, лорд Квэлле, — ободрительно согласился граф.

Я почему-то ожидал, что голос у него будет соответствующий: низкий, гудящий и громкий, но говорил Балдассаре тихо, и тембр был приятный, с насыщенными обертонами.

— По смыслу ближе перевод «защищающий короля», — уточнил он, и я согласился, что поправка была важной, — мой предок, безземельный младший сын рода, имя которого уже никто и не вспомнит, несколько столетий назад спас короля. Это случилось еще в старом мире, когда не было ни колоний, ни великих империй. Тогда первому графу дали титул и земли, которые впоследствии назвали по совершенному им делу.

— Прекрасная история! — улыбнулся я. — Прошу прощения, если мой вопрос показался вам неуместным.

Лорд Орсо Торе устроился напротив нас с инквизитором и махнул вознице, чтобы тот трогался.

— Наоборот, лорд Квэлле, всегда приятно рассказать про свой род достойному слушателю, — убедил меня граф, — сейчас редко кто интересуется такими вещами. Титулы для большинства лордов высокой крови воспринимаются как украшения, которыми можно хвастаться перед соседями.

— Это, конечно, все очень интересно, граф, — вкрадчиво перебил нас господин Иаго, — но мы собирались побеседовать с господином Квэлле совсем о другом.

Великан только отмахнулся от инквизитора.

— Исайя, ты придираешься к мелочам. Имя преступника известно, осталось поймать его и порадоваться, что его светлость по счастливому стечению обстоятельств спас жизнь молодому герцогу Кайсару. Лично я не разделяю мнение императора, что настало время поменять династию наместников.

Я навострил уши.

— Потому что ты еретик, Орсо, — ворчливо, но не зло или обвинительно сообщил инквизитор, будто этот факт совершенно не смущал его, — вот дождусь я, когда его величество перестанет благоволить тебе… Кайсары давно встали папе поперек горла. Доходы церкви в городе упали втрое, а все из-за политики наместников. Но мы сейчас не о том. И я, пожалуй, все-таки придерусь. Такая уж у меня работа — замечать мелочи.

Изобразив самый невинный взгляд из всех невинных взглядов, на которые только был способен, я щедро предложил инквизитору:

— Спрашивайте, конечно, ваше преосвященство, отвечу на все вопросы. Мне нечего скрывать! — Я потер затылок, пытаясь унять вновь разыгравшуюся боль.

Магия металась внутри тела, не зная, что исцелять в первую очередь, и отчаянно сигнализировала, что так-то мое состояние крайне плохо. Благо силы, доставшейся от темных душ, по-прежнему хватало, чтобы не беспокоиться о резерве.

— Как же вам так повезло оказаться рядом с покоями герцога?

Первый вопрос был ожидаем. Мне даже врать не пришлось: пришел в себя без одежды и возможности позвать слуг, отправился искать кого-нибудь, чтобы узнать новости, и случайно заметил Эззелина.

— Видите ли, господин инквизитор, — честно сознался я, — у меня имелись некоторые подозрения насчет помощника лорда Киара. Но он зарекомендовал себя как человек верный, поэтому без убедительных доводов мои подозрения походили на обычную паранойю.

— У вас хорошая интуиция, лорд Квэлле, — уважительно заметил граф Балдассаре.

Удержаться от шпильки не получилось:

— Это, скорее, опыт прожитых лет, — поморщился. — Из-за обязанностей, которые доверила мне Владычица Первоземья, я много путешествовал и видел разных людей. А когда долго живешь, поневоле учишься… часто на своих же ошибках.

Странно, но инквизитору был совершенно не интересно, чем же я занимался на родине. А я-то надеялся, что господин Иаго отвлечется на предложенную тему и не успеет задать лишних вопросов.

— Действительно… — Исайя посмотрел в сторону, будто заинтересовавшись рыбным рынком, мимо которого мы сейчас проезжали. — Бессмертному эльфу гораздо проще накопить опыт. Наш век по сравнению с вашим ничтожен.

— Не важно, насколько долог век — важно, как его проживаешь. Так ведь, господин Кериэль? — покачал головой Балдассаре.

Хороший человек — граф — сразу видно! И в отличие от господина Иаго лорд Орсо Торе явно мне симпатизировал. Так что я сделал вывод, что странное поведение инквизитора — исключительно его причуда. У самой комиссии к Кериэлю Квэлле нет предвзятого отношения.

Хорошо, значит, можно успокоиться и продолжать разбирать проблемы по мере их поступления.

— Как вы смогли преодолеть блок наручников? — продолжил инквизитор.

Я, расслабившись, откинулся на спинку сиденья.

— Брешь в артефакте, возможно… — Улица поднималась вверх, и впереди уже показался дворец наместника.

Мне не хотелось что-то утверждать. В той ситуации, очень сложной и стрессовой, вряд ли у меня хватило бы времени провести детальный анализ происходящего. Поэтому я сделал вид, что плохо понял случившееся:

— Ваше преосвященство, я не отвечу на этот вопрос, увы. Просто ощутил, что могу сделать хоть что-то. Вот и дотянулся до человека, который стоял ближе всего. А почему… если честно, меня не волнует. Хвала Триединому, что это произошло, иначе бы вы не нашли нас живыми. Ну, меня-то точно — господин Эззелин был настроен решительно. А вот Дуэйн, может, и выжил бы, но вряд ли остался бы невредимым.

— Действительно, Исайя, — теперь уже граф перебил господина Иаго, — все, что произошло, пусть это хоть вмешательство Триединого, хоть — Триады, настоящее чудо.

Инквизитор сложил руки на груди, но ответом моим, кажется, остался доволен.

— Хорошо, лорд Квэлле, мы изучим наручники и, думаю, поймем произошедшее. Теперь скажите, почему вы не сопротивлялись виконту Хвэста.

Я аж подпрыгнул на месте от возмущения.

— А, по-вашему, я должен был броситься на нож?!

Графа Балдассаре тоже удивил вопрос, и он посмотрел на инквизитора с неподдельным изумлением. На лице великана с грубыми чертами и темной пышной бородой это смотрелось даже забавно.

— Если вы не в курсе, совсем недавно я едва пережил нападение Вальтера Ферко! И снова проходить через чудовищную боль не желал!

— Но тем не менее, — возразил инквизитор, — в случае с господином Ферко вы блестяще справились — я не вижу на вашем горле даже следа от пореза. Следовательно, несмотря на боль, вы вполне могли пойти тем же путем, чтобы позволить нам схватить убийцу.

Да иди ты к Триаде!

— Вообще-то, в зале находилось предостаточно гвардейцев и магов! И я наивно понадеялся, что уж как-нибудь меня спасут! — вызверился я на инквизитора. — Вы хотите сказать, что столько якобы замечательно обученных специалистов не поймали Хвэста исключительно из-за того, что я не пожертвовал собой?!

Повозка вильнула в сторону, въехав на территорию дворца, и я едва не полетел по инерции на графа.

— Если желаете обвинить в помощи виконту — скажите об этом прямо! — так распалился, что почти кричал. — Я немедленно поклянусь своей кровью и жизнью, что это наглая клевета, после чего вызову вас на дуэль за оскорбление моей чести!

Господина Иаго явно удивила такая эмоциональность. Он даже выставил руки вперед, будто ожидал, что я, не дожидаясь вызова, просто кинусь на него с кулаками. Граф Балдассаре осторожно придержал меня за плечо.

— Прошу вас, лорд Квэлле, Исайя просто неудачно подобрал слова. Он в своей работе иногда забывается. Мы ни в чем вас не подозреваем. Вы уже неоднократно и открыто продемонстрировали, на чьей стороне находитесь. Остыньте, прошу вас.

Я выдохнул и резко выскочил из остановившегося экипажа.

— Да, лорд Квэлле, — помедлив, с явной неохотой согласился инквизитор и бросил на графа недовольный взгляд, — я не желал обвинить вас в предательстве. Прошу принять мои извинения.

— Принято. Но говорить с вами я больше не желаю, — выдавил я и махнул слуге. — Проводите меня к лорду Киару.

Настроение окончательно испортилось, скатившись ниже самочувствия, хотя, казалось бы, — куда уж еще. И ни одной лишней минуты оставаться во дворце я не собирался.

Карел, выслушав сбивчивое эмоциональное возмущение на тему предположений инквизитора, выдал мне очередной комплект одежды и посетовал, что такими темпами ее на меня не напасешься.

— Ну вот! — беззлобно ухмыльнулся в ответ. — Уже штаны для меня пожалел. Что же будет дальше?

— Кериэль, — лорд Киар покачал головой и, дождавшись, когда я быстро оденусь, протянул ранец, — ты же знаешь, что для тебя я не пожалею ничего. Просто удивим портного оптовым заказом. А что касается инквизитора… не принимай близко к сердцу — у него работа такая.

Лицо Карела некрасиво искривилось. Я не знал, чего в нем больше — боли от потери близкого человека, от его предательства или от мук совести. Хотя, вероятнее, все и сразу.

— Мне вообще не нравится, как Иаго себя ведет, — пожаловался я, — чего он пристал, будто я ему денег должен или на мозоль любимую наступил?!

Карел задумчиво потер подбородок.

— Не секрет, что появившимся в городе перворожденным интересовался император. Он вообще любит интересные диковинки… А тут настоящий эльф! Странно, что он не приказал тебя привести в столицу любыми способами, пусть даже и силой. Думаю, инквизитору просто не нравится сложившая ситуация, и он относится к тебе предвзято.

Поправив лямки ранца, я передернул плечами.

— А управлять страной ваш император не пробовал? Тогда и времени на диковинки не останется…

— Не думаю, что кто-то рискнул бы дать ему подобный совет. Император любит балы, охоту, театр, красивых женщин и мужчин. Ему очень нравится окружать себя красивыми вещами. Палату лордов это устраивает. Тем более правитель не так уж и стар. Если внимательно относиться к его здоровью и не скупиться на лекарей, он протянет несколько десятков лет. Что еще нужно для счастья родовитым гадам? Они готовы тащить ему все самое интересное — от драгоценных камней до рабов — лишь бы император не занимался делами страны.

М-да…

Мне сложно понять, как можно игнорировать ответственность, которая сопутствует власти и привилегиям.

Карел, заметив выражение моего лица, добавил:

— Но грех жаловаться. Ты видел только один город… правда, и я никогда не выбирался за его пределы, но достоверные источники информации у меня есть. И скажу тебе, живется в нашей империи не так уж и плохо. Многие ошибки, допущенные предками в Старом Свете, были исправлены, когда строилась империя. Если бы у меня было чуть больше времени и свободы, я бы с удовольствием отправился в путешествие, чтобы оценить собственными глазами то, о чем всю жизнь только слышал.

Повисла неловкая пауза.

Мы с Карелом оба понимали, что отсрочка, данная ему Смертью, скоро закончится. Ну что такое несколько месяцев? Капля в океане! И мне бы очень хотелось найти слова, чтобы Карела подбодрить, но он, в общем-то, не нуждался в этом.

— Куда ты сейчас? — перевел тему лорд Киар.

Я задумчиво проверил магический резерв, который был полностью оттянут на регенерацию. Дело шло быстро, и чувствовал я себя гораздо лучше. Правда, зверски хотелось есть, но я собирался перекусить в городе, не желая оставаться на обед во дворце.

— Хочу проверить Амизи… как бы Хвэста не решил искать убежища у любовницы.

— Если понадобится помощь — зови, — напомнил Карел.

Махнув рукой, мол, конечно, и поправив на руке браслет-передатчик, я наконец-то направился к выходу.

В городе сегодня было ветрено. Со стороны океана дул местный пассат. Название его я где-то слышал, но уже забыл. Кажется — нордада. По небу в сторону горных хребтов бежали тонкие светло-серые полосы облаков. Йодом и водорослями пахло особенно сильно. Но мне это даже нравилось, свежесть и легкая прохлада отлично прочистили голову от всех неприятных мыслей. Купив в первой же лавочке стакан горячего кахве с соком лимона и веточкой мяты, а еще теплую лепешку с мелко порубленным и обильно приправленным специями мясом, я с удовольствием позавтракал прямо на ходу. К Амизи я собирался нагрянуть без предупреждения. Чтобы если что-то действительно случилось, не спугнуть Хвэста.

Хотя я очень надеялся, что опасения мои беспочвенны, и у сородича имеются более надежные места укрытия.

Но для начала следовало заглянуть в «Женский дом», оставленная без присмотра и скучающая Келебриэль в моем представлении равнялась примерно трем пожарам и двум потопам. И мне хотелось поделиться с эльфийкой новостями, рассказать о пережитом приключении. Может, сестра чего полезного подскажет? Странно было думать о Келебриэль не как о противнике. Как-то очень быстро мы объединились… Если это, конечно, можно было так назвать. Я не исключал, что как только эльфийка узнает последние новости — попросит денег и покинет город. А может, и без денег обойдется. Келебриэль никогда не отличалась ни сострадательностью, ни альтруизмом, которыми грешил я.

Прикупив на десерт сахарный крендель, я быстрым шагом добрался до борделя.

Рабочая ночь уже закончилась, и на кухне клевали носами только что выпроводившие клиентов девочки. У плиты, поминутно сверяясь с небольшим листочком, стоял Мартин, помешивая в большой кастрюле что-то странное.

— Привет, Кериэль! — улыбнулась Фаби. — Видишь, как ты нас мотивируешь?

Заглянув в кастрюлю, я опознал нечто, напоминающее грибной суп-пюре.

— С бульоном переборщил, — не удержался я от замечания и, вооружившись ложкой, пошел в атаку на варево, храбро его продегустировав, — но очень даже неплохо!

Мартин на критику не обиделся и сделал на листе пометку.

— У меня с самого начала с грибами не заладилось. Лизи сегодня принесла целую корзинку белых, один к одному — не удержался.

— Ты их, наверное, томил на маленьком огне, — легко догадался я, — из-за этого вся влага вышла на сковородку, а она должна была выпариться.

— И все-то ты знаешь, — хмыкнул Марин и сделал еще одну пометку.

— Лизи еще копченой рыбки принесла, — хихикнула Фаби. — Может, повторишь тот восхитительный рулет? Мы его всем «Женским домом» вспоминаем и облизываемся!

— Повторю, — согласился я. Рыбный рулет мне тоже очень нравился. — Но не сегодня, очень много дел.

Быстро порезав бутерброды и забрав себе большой чайник, я поднялся в комнату.

Келебриэль тут же перестала притворяться спящей, поднялась навстречу и забрала поднос. Короткие темные волосы эльфийки были гладко прилизаны, под зелеными глазами темнели круги. В мужской одежде, ссутулившись, Келебриэль совсем не походила на прекрасную эльфийку из сказки. Те были золотоволосы, ясноглазы и добры. И уж точно не прокалывали себе языки и носы.

Сестра критически оглядела мою помятую физиономию:

— Хвэста пытался тебя убить?

— Ага. — Я налил себе чаю и забрался с ногами на подоконник, оставив для сестры стул: — Он решил сразу провести вскрытие, не дожидаясь моей смерти.

Закатав рубашку, я показал уже подживающий красный рубец, прошедший вертикально от паха до грудины.

Келебриэль пренебрежительно фыркнула.

— Ты же понимаешь, если бы Хвэста действительно хотел убить — отрезал бы тебе голову. Ну или хотя бы ударил точно в сердце. Кому как не ему знать, насколько сложно прикончить крадуша. И, судя по быстрой регенерации, ты успел подкрепиться. Может, и мне лишнюю душу захватил? Предыдущей хватило только на то, чтобы перестать заживо гнить.

— Я нужен Хвэста, это понятно, — с неохотой я потянулся к ранцу и вытащил еще один флакон с душой, — знать бы еще зачем. Вот, держи.

Сестра придирчиво изучила серебристую нить на свет, скривившись при виде пятнышек, но выдернула ивовую пробку и проглотила чужую жизнь.

— Сойдет… Хотя я никогда не понимала, почему ты довольствуешься помоями, — не удержалась Келебриэль от комментария.

— Хочешь жить за мой счет — привыкай к помоям, — отрезал я.

Эльфийка пронзила меня тяжелым взглядом. Было странно смотреть на нее в ответ, будто в зеркальное отражение, но видеть совершенно другое выражение лица и жесткий прищур, мне несвойственный.

— Я не слабая. Без тебя справлюсь, — резко бросила сестра.

Как именно она будет справляться, Келебриэль, не обладающая даром крадущего души, кажется, сама не знала. Но характер у эльфийки был такой, что подачками довольствоваться она не привыкла. И почему-то я не сомневался, что сестра найдет выход и сделает по-своему.

— Как ты здесь живешь? — перевела Келебриэль тему. — У меня за одну ночь уши свернулись в трубочку. И я даже не считала, сколько раз хотела выйти и убить эти крикливые куски мяса! Неужели не нашлось нормальной гостиницы? Особенно когда вопрос с нами, с погоней то есть, решился.

Я пожал плечами.

— Привык. Все эти… звуки как фоновый шум уже стали. Тем более, как видишь, жизнь у меня в городе насыщенная. Обычно, когда я доползаю до кровати, сплю без задних ног.

В дверь постучались, и почти сразу же, не дожидаясь разрешения, в комнату заглянула блудница из двенадцатой комнаты — Эльма — невысокая фигуристая красотка с туго завитыми кудрями и кукольно-фарфоровой кожей.

— Кериэль… — девушка увидела, что я не один, и ойкнула, — извини, не знала, что у тебя гостья!

— Все нормально, — я поднялся навстречу Эльме, чтобы она не убежала, — что-то случилось?

Она с любопытством посмотрела мне за спину и, разглядев Келебриэль, округлила светло-серые глаза. Лицо блудницы даже вытянулось от удивления. Интересно, что ее изумило больше — то, что у меня в гостях была эльфийка, или наше сходство?

— У тебя нет обезболивающего? — перестав рассматривать Келебриэль, Эльма прижала ладони к низу живота и засмущалась. — Обычно эти дни у меня спокойнее проходят, но в этот раз… хоть на стенку лезь! Я не хотела беспокоить тебя из-за пустяка, честно, Кериэль, но настойка совсем не действует.

— Это не пустяк, — мягко возразил я, — проходи, сейчас посмотрю. Какие еще симптомы?

Келебриэль смотрела на Эльму и даже не пыталась скрыть отвращение, а на меня так — будто я рылся в вонючей куче мусора.

— Очень быстро устаю… и болеть начало до этих дней. И как-то иначе.

Сосредоточившись, я послал по телу девушки несколько диагностических импульсов и почти сразу получил ответ.

— У тебя опухоль матки, — поставил я диагноз, и Эльма испуганно охнула, — небольшая. Сейчас ее уберу. Но нужно какое-то время полечиться, чтобы воспаление спало и не допустить повторного развития. И скажи мадам, что я прописал тебе две недели целибата. Договорились?

Я чистил организм девушки и думал, что любой целитель за такое стряс бы не меньше пяти золотых монет. Хорошо, что эльфийская магия работает иначе, и то, что среди людей считается серьезным и смертельным заболеванием, нами вылечивается за пару минут.

— Да, Кериэль, договорились! Спасибо! — Эльма благодарно сжала своими небольшими ладонями мою руку.

— Занесу лекарства на днях, — пообещал я.

Когда за блудницей закрылась дверь, Келебриэль покачала головой.

— Не были бы мы похожи, решила бы, что ты подкидыш.

— Только потому, что я стараюсь жить по совести?

Эльфийка издевательски расхохоталась.

— Какая совесть, Кериэль? Ты бредишь! У нас нет душ, мы не чувствуем сострадания и раскаяния! И совесть нам незнакома. Уж тем более по отношению к людям! Никогда не понимала, почему ты жалеешь скот. Я смотрю на смертных и думаю только о том, как славно было бы сожрать их души!

— Скотом люди для нас стали по вине Триады — ты сама это сказала. Может, у меня и нет души, но я вижу, как поступают те, у кого она есть…

— Предают друг друга? Совершают подлости? — с готовностью подсказала Келебриэль, бесцеремонно перебив меня.

— Ты, кажется, собиралась покинуть город, — холодно напомнил я, — тебе дать денег? Может, оружие?

Сестра криво улыбнулась.

— Все, что мне потребуется — достану сама, спасибо, — поднявшись с кровати, эльфийка отряхнула со штанов крошки хлеба. — Я и так уже должна тебе жизнь, не хочу обременять еще больше…

— У тебя же нет души — наплюй на все долги, — вытащив еще один флакон с серебристой нитью, я протянул его сестре, — запас на черный день.

Келебриэль посмотрел на руку с пузырьком как-то странно. Будто хотела ударить меня по ладони и отказаться от лишних лет жизни.

— Спасибо. — Но все-таки эльфийка пересилила свою гордость. — Не заиграйся в доброго и благородного эльфа, Кериэль. Тех чудовищ, которые забывают про свою природу, быстро сражают прекрасные рыцари. А нас уже не переделаешь — сколько сказок о прежних перворожденных не читай.

Когда за Келебриэль закрылась дверь, я ощутил какую-то неправильную обиду. Словно действительно рассчитывал, что сестра останется и даже предложит помощь. Но Келебриэль была права — я заигрался в спасителя. А вот она не забывала, кто мы, и понимала, что когда пахнет паленым — нужно бежать.

Из «Женского дома» я вышел только под вечер. Несмотря на желание проведать Амизи, пару часов просидел на подоконнике, дошивая снегирьков. Крестики закончились, и теперь мне предстояло обратным швом обрисовать птицам клювы, оперение и линии ветки, на которой и сидели яркие красавцы. За вышивкой мысли успокоились, и детская, совершенно необоснованная обида поутихла. Я тихо напевал под нос мотив баллады на староэльфийском, руки двигались уже как-то сами, только взглядом отмечал точки следующих проколов. И было настолько легко и упоительно, что я в очередной раз порадовался, как по случайности увлекся вышивкой, которая, оказывается, приносила столько удовольствия и умиротворения.

Вытащив законченную работу из пялец, я поцокал языком. На канве отчетливо виднелись пятна кахфе, и цвет ткани отличался от первоначального — за прошедшие недели она запылилась и запачкалась. Да и заломов было много. Так что перед тем, как кому-то показать свою первую вышивку, ее предстояло хорошенько выстирать и отгладить.

Оставив в памяти галочку узнать у Альды, как именно стираются вышитые работы — мне не хотелось, чтобы нитки полиняли или что-то повредилось, — я положил ткань на кровать и, расправив закручивающися уголки канвы, принялся собираться.

Выбравшись на улицу Святого Георгия, я уже крутил головой в поисках свободного экипажа, как меня окликнул знакомый голос.

— Кериэль! — прижимая к груди несколько старых свитков, ко мне быстрым шагом приблизился служитель Освин. — А я как раз думал, как бы тебя найти! Ты давненько не заходил к розам — они скучают по тебе.

Подумав о чудесном саде, который Оскарби устроил за своим костелом, я сразу заулыбался.

— Извини, большое упущение с моей стороны. Но в последнее время слишком много всего происходит вокруг, — повинился я. — Ты хотел мне передать привет от роз? Или еще что-то?

Оскарби спохватился, что застал меня во время вызова экипажа.

— А, ты же спешишь… Просто я заглянул в библиотеку епископата, — служитель закатил глаза, — даже не спрашивай, как на меня смотрел архивариус, когда я озвучил, что мне нужно. Но мне удалось найти несколько любопытных трактатов на тему ритуалов разъединения Триединого. Помнишь, ты спрашивал про ребра?

У меня перехватило дыхание, и я, по-иному посмотрев на свитки в руках у Оскарби, махнул уже подъехавшему экипажу, что больше не нуждаюсь в его услугах. Со стороны возницы донеслась пара нецензурных определений в адрес эльфов, которые сами не знают, что им нужно. Но мне было все равно. Даже здоровье и безопасность леди Мосфен, о которой я беспокоился весь день, отошли на второй план.

А вдруг Оскарби действительно нашел что-то важное?

— Уже не спешу! Я весь внимание!

Церковник беспокойно огляделся, народу на улице было много. Кто-то спускался к порту, кто-то, наоборот, шел от него. Люди и нелюди толкались у маленьких магазинчиков, пили кахве в небольших ресторанчиках, чуть ниже играла группа музыкантов, собрав вокруг себя любопытных слушателей.

— Может, не здесь? — робко предложил служитель Освин. — Тема не самая приятная, и я не хотел бы, чтобы кто-то не так понял мои слова.

Мне было, признаться, все равно. Всегда можно сослаться на расследование (а так оно и есть). Но если Оскарби неудобно и хотелось бы найти более подходящее место, то я не собирался возражать.

— Пойдем тогда розы проведаем, я как раз их полью, — предложил служителю, сверившись с расположением клонящегося к закату светила.

— Лучше просто домой, — улыбнулся Оскарби, — поливом теперь Гента занимается. Говорит, ей полезно упражняться… Боюсь, если вы приметесь поливать мой сад вдвоем, он потонет.

— Гента — молодец, — одобрил я старания колдуньи. — Тогда сейчас возьмем что-нибудь на перекус и двинемся к вам.

Это «к вам» прозвучало как-то странно, будто бы с подтекстом. И, судя по тому, как смутился Оскарби, так показалось не мне одному. Я даже собирался извиниться, но заметил, что служителю пришлось по душе это случайное «объединение». Пусть оно было только на словах.

Купив по пути сладких лепешек с медом, кунжутом и изюмом, мы добрались до маленького фиолетового дома колдуньи.

— У нее еще занятия, — пояснил Оскарби, вытащив небольшой ключ. — Скоро практика по бытовой магии у Генты закончится, потом она польет сад и присоединится к нам. Как раз успею пересказать самое неприятное.

Мы разулись в прихожей. Служитель любезно кивнул на стул у окна небольшой кухоньки и засуетился по хозяйству, ставя чайник и разогревая угощение. Я же, устроив подбородок на сложенных кистях, любовался горшками с фиалками, которые заняли весь подоконник. Цветам явно нравилась уютная атмосфера дома, и они пышно и ярко цвели.

— Все настолько плохо? — Я кивнул на свитки.

— Потом сам прочитаешь подробности и оценишь. Специально для тебя и забрал документы из хранилища, а то вдруг упустил какие-то важные детали. Я основное перескажу из того, что понял. — Служитель поставил передо мной чашку с крепким мятным чаем, блюдо с лепешками, а сам сел напротив и задумался, подбирая слова.

Я Оскарби не торопил. Раз уж не получилось у меня сегодня доехать до Амизи, значит, так было нужно. И вполне можно провести вечер в такой приятной компании. Еще и Гента скоро придет — покажу колдунье какое-нибудь несложное заклинание.

— У Генты так много чашек… — неожиданно сообщил церковник, — и совсем не бывает гостей. Я не очень общительный, но мне бы хотелось, чтобы как-нибудь выдался повод наполнить их все.

Служитель Освин отпил из своей кружки и, наконец, перешел к свиткам.

— Самое неприятное, что ритуал вовсе не сектантский.

Поймав мой изумленный взгляд, Оскарби натянуто улыбнулся.

— Представь себе мое удивление и разочарование! Это очень древняя легенда. В свитке один из монахов, приплывших из Старого Света, пишет, что слышал ее от своего учителя, а тот — от своего. Якобы на вопрос послушника, отчего же в мире происходит столько бед, и страдают невинные, старый отшельник ответил, что божества устают от слияния, и раз в несколько тысячелетий жаждут снова обрести свое «я». Вроде как это необходимо. Ритуал разъединяет Триединого и помещает сущности в подготовленные для этого особые сосуды. Чтобы божества прошли нашими дорогами, посмотрели на мир нашими глазами, выплакали наши слезы. А когда отведенное смертным телам время заканчивается, творцы снова объединяются, и наступает золотой век. Триединый изживает боль и несправедливость, наказывает грешников и дарует царствование смиренным.

— Звучит не так уж и плохо. — Я задумчиво облизал испачканные в меду пальцы и потянулся за салфеткой. — Пока не понял, в чем проблема и почему эта легенда забыта.

Оскарби посмотрел на меня как-то странно.

— Кериэль, это же ставит под сомнение необходимость существования Триединого! Раз он таков, зачем вообще нужен? Получается ведь, что три божества более милосердны и справедливы к своим творениям.

Я от неожиданности таких выводов икнул.

А действительно… зачем? Если творцам трудно сосуществовать вместе, и им требуется передышка, чтобы снова добросовестно выполнять свои обязательства…

— Э-э, — я даже смутился оттого, что сам не додумался до такого, — извини, осознал. Есть еще подвох?

— Конечно, — горько согласился служитель Освин и сделал несколько быстрых глотков. — Когда Триединый «распадается» — Триада набирает силу. Божества попадают под влияние своих темных частей, которые некогда отринули. Именно поэтому смертные тела нужно хитро подготовить, чтобы они не притянули зло. Но…

На этом месте Оскарби вздохнул и посмотрел в потолок, будто быстро проговорил про себя молитву.

— Это мерзкий ритуал. Тела становятся своего рода клеткой для творцов. В свитке сказано, что в этот момент их можно каким-то образом «выпить». Я не совсем понял. Вроде как божественная сущность заменяет внутри человека душу, и ее можно вытащить и поглотить. И тогда Триединый больше не объединится.

Проклятье!

А я сразу все понял. Вот зачем когда-то были созданы крадуши и отправлены за людскими жизнями. И вовсе не потому, что Триада сожрала эльфийские души и даровала перворожденным своеобразную замену… Она знала, что есть такой ритуал! Возможно, когда наш Владыка соблазнился сладкими речами зла, разъединение практиковалось, и Триада собиралась поохотиться на богов.

Вот только что-то пошло не так, и ритуал запретили. А Хвэста, первый крадуш, зная о возможности поглотить Триединого, решил принести сущности не госпоже, а самому себе.

Но почему же на такой долгий срок растянулся его план?

— А в свитках есть описание подготовки тел? — спросил я Оскарби, которому было не очень приятно продолжать эту тему. — Ты сказал, что он мерзкий…

Служитель поморщился.

— Самого ритуала, конечно, нет. Есть общее… направление, что ли. Тело должно быть осквернено. Причем подойдет только тело человека или эльфа. Там что-то связано с актами творения наших народов и душами.

Ха! Сколько же лет этим материалам, если эльфы в них еще не стали монстрами?

— Поскольку божественная сущность заменяет душу, то из тела, которое готовят, ее необходимо изъять. Оставить сосуд, так сказать, пустым. А вот про осквернение я вообще не понял. Что-то про неестественность течения жизни и силе, идущей против законов природы. Может, когда ты почитаешь, поймешь больше меня.

Оскарби посмотрел на материалы так, будто мечтал их сжечь.

— Мне, кажется, если Триединому для того, чтобы понять людей, сначала необходимо у кого-то отнять душу и осквернить его тело, то нам не нужно такое добро. Пусть он лучше ничем нам не помогает.

М-да… Кажется, я случайно отвратил молодого служителя от его веры.

— Прости, пожалуйста, — искренне повинился перед Оскарби, — я не хотел тебя втягивать. Может, это просто сказки? Ну, жил когда-то полоумный отшельник… и Триада с ним!

Освин неожиданно мягко и светло улыбнулся.

— Не извиняйся, Кериэль, наоборот, я благодарен за возможность иначе посмотреть на привычные вещи. Отшельник, возможно, и сошел с ума, но не зря же епископат хранит эти свитки. Значит, у них есть что-то еще. И я бы очень хотел теперь докопаться до правды.

Я бы тоже…

Благодаря найденной Оскарби информации я начал многое понимать. До полностью сложившейся картины не хватало всего нескольких пазлов.