Глава 12

Лука встретил нас за доками и отправил Мию обратно на площадь.

— Спасибо, что нашла его, малышка, — он погладил девочку по голове, — но дальше тебе с нами не нужно.

— Трущобы? — предположил я.

Главарь беспризорников мотнул головой.

— Нет. Вчера одна старая гадалка оттаскала за уши моих ребят, которые недалеко от ее лавочки промышляют, мол, они амулеты утащили. — Лука знаком показал следовать за собой. — А ребята ничего не брали… Мне, как рассказали, сразу показалось, что неспроста. Ну, я и навел справки, какие амулеты исчезли: два кулона на невидимость и один — отвод глаз. Тогда поспрашивал, что еще исчезало в лавках по соседним улицам. Владелец одной кахвейни посетовал, что раньше выносил объедки бродячим котам. А уже несколько дней котов кто-то распугал так, что они и близко не подходят, но объедки продолжают пропадать. И сразу после исчезновения амулетов кто-то ограбил аптеку в проулке рядом с лавкой гадалки, исчезли бинты, восстанавливающая настойка, мазь и кроветворное. Правда, целитель сказал, что специально на ту полку уцененную просрочку ставит, ее не жаль. Совсем близко заброшенный дом есть. Не развалины, просто заколоченный, из-за права собственности судебные тяжбы идут. Бродяг давно прогнали, специальные заклинания навесили. Так что я прикинул, если туда кто-то пробрался, и на тревожный сигнал не сбежалась вся окрестная стража, значит, это не абы кто, а маг. Раненый и голодный. Мы ночь последили — свет не горит, со стороны все выглядит пристойно. Я не уверен, что там та, кого ты ищешь. Но лезть мы не рискнули. Еще прибьет…

Еще как прибьет — даже раненая Келебриэль опаснее рассерженной гадюки.

— Спасибо. — Я улыбнулся Луке. — И правильно сделали, что не полезли. Покажи мне дом, а дальше сам разберусь.

— Тут недалеко…

Я с удивлением понял, что места вокруг знакомые. Мы как раз прошли мимо кахвейни, сидя у которой, я готовился к смерти. Получается, Келебриэль не уползла далеко? Знай я, что ей настолько плохо — в тот же вечер нашел бы и прикончил. А теперь неизвестно, насколько продвинулось ее восстановление. У сестры в запасе, как и у остальных эльфов, наверняка имелось несколько флаконов с душами, чтобы восстановить здоровье. А теперь с амулетами Келебриэль могла за ночь достать все, что ей требовалось для комфортной жизни в городе.

Триада!

Мелькнула мысль позвать Карела. Но он и так мне здорово помог. А я как маленький, чуть что — и сразу ему за спину прячусь. К тому же теперь у меня есть темные души. Судя по тому, как они вкрадчиво скреблись в солнечное сплетение — щупальцам очень хотелось развеяться и с кем-нибудь поиграть.

Мы подошли к дому со стороны соседней улицы, которая из-за перепада высот находилась на уровне черепичных крыш. Пробравшись по узкому проходу между двумя заборами и оказавшись на заднем дворе какой-то конторы, я с любопытством изучил добротный городской дом. Сейчас такие вошли в моду, семьи покупали себе не землю для строительства, а апартаменты. Были и плюсы: низкая стоимость, уже подведенные коммуникации и установленная система безопасности. И минусы: шумные соседи, общие коридоры и небольшой метраж. Окна, как и вход, были аккуратно заколочены. К двери крепилась записка с пояснениями — отсюда текст не разобрать.

— Если там не она — скажешь, — Лука зевнул — видимо, ночью за домом следил именно он, — будем смотреть дальше.

Я спохватился.

— А можете еще кое-кого поискать?

Беспризорник хмыкнул.

— Найми уже нас, наконец, чтобы мы дружно выполняли только твои поручения.

Мне стало неудобно, но Лука, заметив это, добавил:

— Конечно, можно Кериэль! Ни одна монетка для нас не будет лишней. Так что мы всегда будем рады найти для тебя кого-нибудь. Это не составляет особого труда — мы просто обращаем внимание на те мелочи, которые до этого пропустили бы. Вот и все. Кого на этот раз ищем?

— Артефактора Сандро Тезоро.

Лука неожиданно побледнел.

— Зачем тебе этот… человек? Он же и так в розыске. Его ищейки Мертвеца упустили!

— Именно. Артефактор, скорее всего, связан с темными делами в городе. И мне кажется, что у вас шансов его отыскать больше, чем у ищеек. Ты знаешь Тезоро? — сообразил я по реакции Луки.

— Да, — беспризорник опустил голову, — пару недель назад, еще до твоего прибытия, Тезоро предложил работу моим ребятам. Он выкупил старый серебряный рудник на том краю бухты. Вроде как тот давно исчерпан, но пошли сплетни, что в нем самоцветы нашли. И Тезоро зачем-то потребовались именно подростки на якобы легкую подсобную работу.

И снова дети… По спине у меня пробежал холодок. Как и в случае с приютом, когда основную часть пропавших составляли именно несовершеннолетние. Неужели действительно все эти страшные события взаимосвязаны?

— Твои ребята не вернулись? — Я понятливо вздохнул.

— Обвал, — буркнул Лука, — даже тел не нашли. Рудник снова забросили. Но я почему-то понял, что Тезоро врет. Он был слишком доволен, толком и печаль не изобразил. А ведь он должен был потерять гигантскую сумму! Я сказал своим ребятам, чтобы больше ни за какие обещания не шли к Тезоро. Мы попробуем что-нибудь узнать, Кериэль. Надеюсь, как его поймают — сразу казнят.

— Спасибо! — поблагодарил я и дал Луке две серебряные монеты.

— Удачи, — пожелал беспризорник и оставил меня в одиночестве.

Я еще раз присмотрелся к заколоченному дому. В него нужно было прошмыгнуть так, чтобы Келебриэль не узнала об этом раньше, чем я найду ее. Где сестра могла засесть? Ей нужно контролировать улицу, вход и иметь путь для отхода. Может, даже два…

Сначала мне приглянулось окно на втором этаже, оно удачно располагалось под козырьком балкона. Даже прыгать не нужно — дотянешься с широкого карниза. Тем более соседние крыши располагались так же удобно, как и крыши домов рядом с гостиницей «Светлый путь». Могла ли Келебриэль воспользоваться моим трюком? Запросто! Но затем я нашел еще одно окно на первом этаже сбоку от входной двери — там как раз чуть отходили доски, навевая на мысль, что они легко сдвигаются в сторону.

Определившись с целью, я выбрал с браслета бусину хризолита и, капнув каплю крови, активировал невидимость. На пару минут, чтобы пробраться в дом, хватит. Я сбежал по пологому склону и перелез через невысокий проржавевший забор. На одно мгновение отвлекся на записку, узнав, что дом не могут поделить два ведомства, и любое проникновение на его территорию карается по закону. А затем поддел отходящие доски, одновременно приглушив магическую сигнализацию, и проскользнул в открывшийся лаз.

Это было насколько просто, что я даже напрягся.

Чтобы Келебриэль не придумала какой-нибудь пакости? На полу под окном меня должен был ждать как минимум капкан, а то и замаскированное парализующее заклинание. Я все внимательно проверил перед тем, как слезть с узкого подоконника, но ничего не обнаружил.

Может, это все-таки не моя сестра?

Проверяя комнаты на пути, я прокрался к лестнице и прислушался. И тут же уловил тяжелое дыхание — хриплое, со свистом и еле сдерживаемыми стонами боли. Состояние дышащего было критическим. Я неуверенно переступил с ноги на ногу. У Келебриэль с собой точно имелся запас душ! И любая, даже самая гнилая душонка, в которой остался год-два жизни, могла восстановить здоровье.

Почесав в затылке, я все равно пошел в направлении, откуда раздавались хрипы. Загадочному некто требовалась помощь. И возможно, взамен я получу что-то полезное. Хотя бы информацию.

В дальних комнатах было темно. Я постоял у открытой двери, продолжая прислушиваться к дыханию. Рассохшиеся петли, стоило коснуться ручки, предательски заскрипели. Дыхание прервалось. Раздалась неловкая возня.

— Кериэль? — Надломленный голос, без сомнений, принадлежал Келебриэль. — Не трясись. Я больше не кусаюсь…

И даже сейчас в ее тоне мне послышалась издевка.

— Я не боюсь, — холодно сообщил сестре и зашел в угловую комнату, — не могу поверить, что ты не исцелилась. Думал, здесь какой-то бродяга умирает.

— Что умирает — точно, — согласилась Келебриэль.

Появившаяся в комнате Костлявая кивнула.

Эльфийка сидела безвольно, как кукла, прислонившись к стене, на куче тряпья, пропитавшегося кровью. Грудь была неловко и криво перебинтована. К запаху мази и зелий примешивалась густая и мерзкая вонь гнили.

Я создал на ладони светлячок и едва не отшатнулся из-за открывшегося зрелища. От раскуроченной груди Келебриэль по плечам и шее, уже дотянувшись до подбородка, расползлись черные язвы.

— Твой смертный дружок… — эльфийка тихо и хрипло рассмеялась, — смазал меч какой-то дрянью. Добей меня, давай. Все равно осталось от силы полдня, может, день. Не хочу больше терпеть боль.

И снова в тоне сестры не было ни сожалений, ни мольбы, ни горечи. Даже просьба добить прозвучала так, будто Келебриэль милостиво дала мне разрешение.

Я вспомнил, как передал флакон с кураре Карелу. Даже не знал, что он успел воспользоваться ядом. Странно… если сестра не умерла сразу же от остановки дыхания, почему потом не излечилась?

— У тебя же были души, чтобы привести дела в порядок… не могло не быть! Ты украла амулеты, еду, лекарства! И объедки пропадали. Почему ты умираешь вот так… — Как именно, я не подобрал правильного определения — внезапно? Странно?

Я не представлял себе такой беспомощной сестру. Келебриэль всегда оставалась для меня непобедимым чудовищем. Тем самым драконом, затаившимся в пещере, украшенной скелетами убитых рыцарей.

— О! — Эльфийка некрасиво удивилась и попыталась сесть ровнее, отчего один из гнойников прорвался. По плечу засочилась темная и густая кровь. — Ты не знаешь? Действительно не знаешь? Я считала, что это твоя месть — отобрать мои вещи и бросить у помойки, чтобы я как следует помучилась перед смертью.

Не знаю, от чего меня передернуло больше: от мысли, что, по мнению сестры, я мог так поступить с ней, или от того, что она сама поступила бы так со мной.

Родная кровь… сказки о святости семьи хуже, чем о фее-крестной, которая мановением волшебной палочки устроит жизнь бедной сиротке, превратив ее в принцессу. Фея в данном случае гораздо реальнее, чем что-то значащее родство.

— По моей просьбе тебя искали эти дни… — сообщил я и сделал неуверенный шаг к Келебриэль.

На руках сестры не было перчаток, и она все еще оставалась опасной. Что-то мне подсказывало, что сил на последний рывок у эльфийки хватит. Поэтому я четко контролировал оставшееся расстояние.

— Думал, что ты сама сбежала и затаилась. Ждал удара в спину или еще каких-то действий. Что произошло?

Эльфийка с трудом повела плечами.

— Я направила весь резерв на борьбу с ядом и потеряла сознание. Видимо, ненадолго — меня куда-то тащили. Двое… — Келебриэль подавила очередной стон боли и поправила саму себя. — Или один сумасшедший. Он с кем-то говорил, но я не слышала ответов. Казалось, что я им нужна. В глаза ударил свет, они создали магический огонь, собираясь залечить рану, но увидели, как гниль расползается по телу. Голос сообщил, что я труп. Мол, глупая эльфийка переоценила оставшиеся силы и истратила то, что нельзя было трогать. И зря только забрали тело — я уже мертва. Но потом голос спохватился, что у меня в вещах есть души… Он точно знал о душах, Кериэль. Понимаешь? На кого мне еще было думать? Ранец забрали, меня бросили у помойки. От нее так воняло, что я немного пришла в себя. Даже смогла подняться. Поняла, что нахожусь у задней двери какого-то ресторана, отогнала кошек, забрала объедки и, пройдя чуть дальше, нашла это место. Поначалу мне даже показалось, что не все так плохо и голос ошибся — еще поборюсь. Я добралась до лавки, стащила амулеты, даже достала лекарства. Подумала, что теперь все наладится. Уж с амулетами я выкручусь! Но, оказалось, я истратила на борьбу с ядом всю душу, которую поглотила перед прибытием в город. Нечему стало поддерживать жизнь во мне. Гниль от раны быстро расползлась по всему телу. Оказывается, именно это происходит с эльфами, если вовремя не пополнить резерв. Мы разлагаемся заживо. Но я же не крадуш… убей хоть сотню людей — ни из кого не смогла бы вытащить душу. Даже Смерть не вижу, как ты. Еще и магия подстегнула заразу. Я успела дойти сюда, сесть и поняла, что больше не поднимусь. Хороший яд. И способ убивать хороший — так и передай своему дружку.

Тот, кто забрал Келебриэль, знал о душах? Действительно, легко подумать на меня. Если не догадываться, что в городе есть еще один эльф! И он ведь следил за мной — сам же сказал! А значит, Хвэста знал о погоне!

— Голос не показался тебе знакомым? — осторожно спросил я.

Сестра знала Риваэля. И довольно близко, если верить его словам.

Келебриэль криво и страшно улыбнулась.

— Неужели ты думаешь, что в тот момент я могла что-то анализировать и сравнивать? Голос был мужской — вот и все. Может, знакомый. Что с того? Думаешь, я потрачу последние минуты на то, чтобы помочь тебе? Предатель…

Сестра зашлась кашлем, сплевывая сгустки крови.

Мне стало обидно.

— И кого же я предал? — Я даже тон повысил от острого чувства несправедливости. — Первоземье? Крадушей? Владычицу? Ты считаешь, то, что происходит в лесу, нормально?! Мы чудовища! Я бы там все спалил, если бы только смог!

Келебриэль посмотрела на меня как-то странно.

— Идиот… Ты меня предал! Натворил глупостей. Убила бы, если бы дотянулась. И после этого ты остался любимчиком Владычицы. Она действительно хотела, чтобы мы вернули тебя живым. Слабака такого! Даже не смог меня сразу прикончить без глупых разговоров!

Если бы сейчас в меня ударила молния, я бы, наверное, и то меньше удивился. Какой любимчик? Какие глупости? И при чем здесь Келебриэль, наши отношения с которой даже близко не напоминали ничего похожего на отношения брата и сестры. Не хочет же она сказать, что сама собиралась сделать что-то подобное, а я испортил ее планы?!

Триада!

Если это такая уловка, чтобы я забылся и сделал несколько шагов вперед — она сработала. Я стремительно приблизился к сестре, сдернул с плеч ранец и непослушными пальцами нащупал один из флаконов. Достал, едва не разбив. И, отметив, что попалась душа, в которой было около пяти лет, вытащил пробку и сунул флакон под нос Келебриэль.

— Пей! — почти приказал я. — Немедленно! А после поговорим, кто из нас слабак и идиот! Сама виновата в моих глупостях! Можно подумать, ты не видела, как меня корчит от работы крадуша, не слышала, как я кричу у себя в комнатах, возвращаясь с очередной охоты! Или хочешь сказать, ты не знала, что я не принес ни одной детской души, и все, что я только добывал, уходило слугам, потому что считалось недостойной пищей для лордов высокой крови?!

Я едва не сорвал голос и, спохватившись, что вопли могли услышать на улице, заткнулся.

— Ненавижу тебя… — пробормотал я, помогая Келебриэль выпить душу.

И, убрав опустевший флакон обратно в ранец, занялся исцелением ран сестры.

Души едва хватило на то, чтобы остановить распространение гнили, и еще больше я влил своих сил, чтобы Келебриэль хотя бы перестала умирать. В обычное время такой мощью можно поднять сотню человек из коматозного состояния! Зато я узнал, что случится с перворожденным, если он до конца истратит жизнь, выменянную у Костлявой, и вовремя не поглотит свежую душу.

Наглядно и жутко…

В этот момент мне очень хотелось, чтобы резерв, который с появлением темных душ перестал пустеть, больше никогда не показал дно. Страшно вот так же, растратив силы, сгнить заживо.

Смерть, стоящая рядом с Келебриэль, в задумчивости протянула иссохшую руку к голове эльфийки, будто желала ласково погладить по волосам, но тут же отдернула. Для меня это означало победу — старуха больше не собиралась забирать сестру.

— Вставай, — скомандовал я, — отведу к себе. Вымоешься, поешь и поговорим. Здесь мне не хочется больше ничего обсуждать.

Келебриэль внимательно посмотрела на меня снизу вверх, прищурив зеленые глаза, — сейчас цвет их был блеклым, словно затянутым пленкой. Я ожидал, что эльфийка что-нибудь съязвит или потребует, чтобы я перестал командовать, но она молча поднялась, опираясь на узкий подоконник.

— Перчатки есть? — Келебриэль переступила с ноги на ногу, проверила координацию и нахмурилась. — Я слабее ребенка! Мне нужна еще одна душа.

— Обойдешься пока, — отрезал я, — перчаток у меня, конечно, нет. Я, в отличие от некоторых, могу позволить себе тактильную коммуникацию.

Келебриэль поджала губы.

— И часто ты ею занимаешься? — не удержалась она. — Мне-то все равно. Чем меньше вокруг смертного скота — тем чище воздух. Но ты же людей любишь… поэтому, если не хочешь, чтобы я случайно убила половину города — достань перчатки.

В этом она, увы, права. Келебриэль появилась на свет уже такой. Не знаю, как мать ее выносила и родила, но стоило повитухе взять на руки маленькую княжну Эрна, как тут же упала замертво. Ребенка попыталась подхватить служанка и тоже поплатилась за это жизнью. Может, поэтому сестра была такой «отбитой»? Не успела еще закричать после рождения, а уже оказалась на полу рядом с двумя трупами.

Мне в этом плане повезло. Всего лишь «тиеф плунн куил феа» — ничего нового или удивительно для эльфа. Пусть в роду Эрна до меня никогда не появлялись крадуши.

— Купим перчатки по дороге, — пообещал я, — а пока, если у тебя остались бинты, перемотай руки ими.

Выглядела Келебриэль жутко: в черной крови и порванной одежде, короткие волосы свалялись в колтун, бледная до синевы и за пару дней осунувшаяся настолько, что строение скелета можно было бы изучать прямо так, как на анатомическом пособии. А уж запах…

Мы привлечем слишком много внимания.

— Воспользуюсь амулетом для отвода глаз, — предложила эльфийка, обматывая ладони и кисти серым бинтом, — за пятнадцать минут дойдем? На дольше меня не хватит.

Сделав на пути одну остановку у одежной лавки, я похватал с прилавка несколько пар перчаток и комплектов повседневной одежды. Увы, мужской. Для женщин здесь продавались только платья и юбки, чего сестра не носила. В итоге до «Женского дома» мы добрались в тот момент, когда амулет с недовольным треском отключился.

— Бордель? — с отвращением оглядела трехэтажное здание Келебриэль. — Как низко для князя Эрна!

— Случайно получилось, — с неохотой сознался я, — подумал, что здесь вы меня точно искать не станете.

Эльфийка еще раз окинула «Женский дом» взглядом — на этот раз более цепким и внимательным.

— Твоя правда, — с такой же неохотой согласилась она. — Даже если бы мы пришли сюда по четким следам, решили бы, что ты пошел дальше. Может, предположили бы, что замаскировался под посетителя… но что можешь поселиться в таком месте — вряд ли. Во всяком случае, не с первого раза. Хороший ход.

Неожиданная похвала мне понравилась.

Я провел Келебриэль через черный ход на кухню и порадовался, что сейчас было обеденное время. Девочки отсыпались перед предстоящей рабочей ночью, и на кухне сидела только Костанцо, сверяя накладные с амбарной книгой.

Подняв взгляд от документации, она улыбнулась и собиралась поприветствовать меня, как заметила эльфийку и вздрогнула.

— Кериэль, что происходит? Кто это?

— Добрый день, мадам, приношу извинения, что так получилось, — я виновато наклонил голову, — это моя сестра — Келебриэль Квэлле. Ей нужна помощь, и я прошу вашего дозволения остаться ей здесь недолго. Я оплачу пребывание…

На этом мадам меня перебила:

— Не будем сейчас о деньгах. — Костанцо поднялась из-за стола, и я заметил, как она напряжена и даже напугана. — Эта эльфийка из погони, которую ты ждал и от которой надеялся укрыться? Уверен, что ни тебе, ни девочкам не угрожает опасность?

Мадам смотрела на Келебриэль так, будто ожидала нападения.

Келебриэль — на мадам, словно собиралась свернуть ей шею.

— Погони больше нет. — Я придержал сестру за локоть. — Мы пришли к временному согласию, и Келебриэль не тронет никого в «Женском доме». Так ведь?

Эльфийка оскалилась.

— Вот еще — марать руки о шлюх!

Я закатил глаза.

— Мадам, простите моей сестре отсутствие воспитания… Могу поклясться, что Келебриэль не причинит никому вреда, и ее пребывание будет максимально незаметным.

Костанцо поджала губы.

— Только ради тебя, Кериэль. Но надеюсь, нам не придется долго терпеть госпожу Квэлле в стенах «Женского дома».

Сестра скривила лицо.

— Тоже на это рассчитываю. У меня не настолько хорошая выдержка, чтобы долго терпеть человеческую вонь!

— Благодарю, мадам, — смиренно поблагодарил я. — Келебриэль не стеснит вас ни одной лишней минуты.

Указав эльфийке на дверь, я на автомате и с удовольствием позволил Костанцо обнять меня как любимого племянника. Меня в «Женском доме» вообще разбаловали заботой и вниманием — уже привык и сам тянулся за лаской.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Кериэль. Скажу Лизи, чтобы принесла тебе в комнату обед, — вздохнула мадам.

На лестнице Келебриэль уточнила:

— Это было показательное выступление или ты действительно позволяешь людям так с собой обращаться? Они же — пища, — напомнила сестра так, словно я дружил с котлетами и обнимался с булочками.

Возражать и говорить о гуманизме я не стал. Увы, такова была официальная позиция Первоземья: единственное, чем отличаются люди от скота — болтливостью и умением создавать проблемы на пустом месте. И не стану замалчивать собственные грехи, когда-то я также придерживался этого мнения. Пока медленно, живя бок о бок с людьми, не стал воспринимать мир иначе.

Закрыв за нами дверь, я кинул Келебриэль пакет с купленными вещами и указал на дверь ванной.

— Что-нибудь точно подойдет. Мне через пару часов нужно бежать во дворец, и надеюсь, к этому времени мы проясним все вопросы.

Эльфийка внимательно посмотрела на зеркальный потолок, потом на лежащую на столе вышивку со снегирьками и, ничего не сказав, ушла мыться. Я же, присев на постель, уронил голову на ладони.

Что же я творю?! Я ведь шел убить Келебриэль! Зачем же спас? Зачем привел в место, которое уже считал своим домом?

Но столько неподдельной боли было в словах эльфийки, когда она сказала, что предал я не Первоземье, а ее. Странно, мы никогда не были образцовыми братом и сестрой. Громадная пропасть в возрасте, воспитании, мировоззрении. Мы и пересекались-то последнее время настолько редко, что не было возможности вспоминать о родстве. Так почему же я сейчас повелся на слова Келебриэль, будто маленький ребенок. Комплексы, возможно. То ноющее чувство одиночества из детства…

Не исключено, сейчас я совершил свою последнюю ошибку.

Что ж, Триединый, если такое ты подготовил мне — пусть так и будет.

В дверь постучали, и я, отвлекшись от тяжких мыслей, встретил Лизи с подносом, нагруженным обедом. Я сразу обрадовался кахвейнику — чашка горячего кахве сейчас была мне просто необходима, чтобы прочистить мозги и взбодриться.

— Здесь и вашей гостье, Кериэль, и вам, — пояснила служанка нагромождение тарелок и мисок. — Если будет нужно еще что-то — зовите.

Пока я расставлял обед на столе, из ванной появилась сестра. Я даже не удивился, насколько скоро она закончила с водными процедурами. Келебриэль никогда не была утонченной леди. Если бы в Первоземье существовало понятие регулярной армии, эльфийка, без сомнений, стала бы сначала отличным солдатом, а затем — командиром. Все, за что она бралась, делалось быстро и четко. Единственное, чему я удивился, Келебриэль не выбрала ничего из купленной одежды, замотавшись в полотенце.

С коротких темных волос стекала вода, на шее и плечах остались ярко-розовые следы от затянувшихся язв, такие же отметины тянулись дальше по рукам, от ключиц к груди и залеченной ране. Запах гнили сменился естественным запахом тела — тяжелым, мускусным, мне в нем мерещились ноты жасмина и ладана. Взгляд эльфийки прояснился, а походка снова стала уверенной и стремительной.

— Ничего не подошло? — огорчился я.

— Не знаю, — бросила сестра и босиком направилась к шкафу, оставляя за собой влажные следы, — не смогла примерить. Ты забыл, что под одежду мне требуется белье.

Неудобно вышло…

Но не успел я предложить, что сейчас загляну в соседние комнаты к девочкам — у них найдется новый комплект, как Келебриэль сообщила:

— Займу пока что-то из твоего… — И на этих словах открыла шкаф.

Взгляд сестры сразу же замер на приспособлениях, которые, Триада меня побери, я опять забыл выкинуть из комнаты!

— Кериэль, ты точно не подрабатываешь здесь?

— Подрабатываю, конечно, — не удержался я, — деньги же нужно откуда-то брать?

— А драгоценности, которые ты у Владычицы украл, уже спустил?

— Давай я за бельем к девочкам сбегаю, — все-таки предложил я, — у кого-нибудь точно твой размер.

Хотя бы у Альды из одиннадцатой комнаты. Она, как и сестра, напрочь лишена приятных мужскому взгляду округлостей. Появись вдруг у Келебриэль любовник, ее грудь он будет искать с лупой.

— Не стоит, — скривилась Келебриэль, — могу представить, что за белье у шлюх. Мне вполне подойдет вот это.

Выбрав на полке новые трусы, которые я только вчера купил и не успел распаковать, она тут же их натянула. На Келебриэль они сели короткими шортами, но эльфийку это ничуть не смутило. Подтянув резинку на животе, она вернулась в ванную и через пару минут появилась уже одетая в темные зауженные брюки с высокой талией и свободную кофту с округлым вырезом.

Подхватив тарелку с супом, Келебриэль заработала ложкой. А я, сделав несколько глотков кахве, начал разговор.

— В городе живет еще один эльф. Он, теперь я понимаю, следил за мной с того момента, как узнал о моем прибытии. Так что о погоне ему тоже было известно.

Я сомневался, как правильно преподнести новость, что это Риваэль Хвэста, с которым сестра вроде как водила дружбу. А если она, вспомнив былые времена, переметнется к нему? Пусть в моем представлении Келебриэль и сентиментальность находились на разных полюсах.

Эльфийка нахмурилась.

— Еще беглец? — Она отставила опустевшую тарелку. — Ты поэтому спрашивал про голос? Знаешь, кто он?

— Знаю. Случайно получилось, сам бы я никогда не нашел сородича — он живет здесь под личиной человека.

— Давно?

— Четверть века.

Келебриэль тут же уловила суть.

— Значит, крадуш… — Она задумчиво потерла подбородок, обошла комнату по кругу и вдруг резко пошатнулась, будто споткнулась обо что-то невидимое. — Нет!

Кажется, я впервые видел сестру напуганной.

То есть по-настоящему. Умирая на полу заброшенного дома, Келебриэль не боялась, а была спокойна и иронична. Теперь же я увидел, как расширяются от страха ее зрачки, не реагируя на солнечный свет, бьющий в окно.

— Кериэль, ты сохранил мне жизнь, поэтому я отплачу тебе тем же, — заявила эльфийка, — мы сейчас соберем твои вещи и уедем из города. Хочешь вместе — хотя бы первое время подержимся друг друга, хочешь — разойдемся десятыми дорогами. Но здесь оставаться нельзя!

От неожиданности я подавился кахве и едва не выронил чашку.

— Так, подожди! — Признаться, у меня самого дыхание сбилось.

Я так-то небезосновательно считал Келебриэль ужасным чудовищем. Страх шел откуда-то из детства, теряясь в тумане памяти. А чудовища боятся только еще более страшных чудовищ. Мне не хотелось даже пытаться представить нечто, что вызывало у сестры страх.

— Кажется, мы друг друга не поняли. В городе Риваэль Хвэста… вы вроде были знакомы. Ну-у, в смысле дружны. Это же ты помогла ему избежать казни?

Келебриэль нервно рассмеялась, отобрала у меня чашку с кахве, сделала несколько больших глотков и с непривычки закашлялась.

— Что за горькая гадость?

— Местный напиток, бодрит. Называется кахве. Тебе стоит попробовать его с молоком или сливками, так горечь не ощущается. Ну что, побег откладывается? Все хорошо?

Сестра провела рукой по еще мокрым волосам и присела на край подоконника.

— Я говорила именно про Хвэста, Кериэль, — эльфийка качнула головой, — и все было иначе… с казнью и побегом. И даже с дружбой, хоть она и была, признаю. Четверть века — большой срок, Риваэль успел все подготовить и вот-вот завершит ритуал. Нельзя здесь оставаться. Тем более эльфам.

В голове что-то громко щелкнуло и встало на место. Четверть века, ритуал, жертвы… неужели за всем стоит Риваэль Хвэста? И зачем ему еще эльфы? Но это бы столько объяснило! Стоило мне прибыть в порт и начать подготовку к встрече с погоней, как что-то в городе завертелось, будто случилось то, что давно ожидали.

Келебриэль пристально посмотрела мне в глаза — я не заметил ни намека на обман или издевку.

— У меня есть определенные планы на этот город. И мною даны обещания, которые я не собираюсь нарушать, — я сложил руки на груди, — расскажи мне все. Без недомолвок и прикрас. Хотя бы то, что точно знаешь сама. Будем считать это платой за спасение. А дальше я уже решу — бежать или нет.

— Упрямец, — фыркнула Келебриэль. Она уже успокоилась после эмоциональной вспышки и вернула привычное самообладание. — Даже не знаю, с чего начать… так, чтобы ты сразу понял, насколько все сложно.

Эльфийка прикусила указательный палец, целую минуту о чем-то раздумывала, а потом криво улыбнулась.

— Когда древние боги стали Триединым, они отринули все плохое, что в них было. Злость, зависть, подлость… и далее по списку. «Книгу Создания» ты читал, я надеюсь. И вот незадача — это плохое обрело собственный разум! Триада не сумела создать себе тело и долгие годы оставалась бесплотной злобной тенью. Но потом настал ее час. Сладкими речами Триада соблазнила какого-то глупого эльфа… или эльфийку, уже неважно. Она сожрала его душу, поработила разум, а после заговорами и обманом заняла хрустальный трон. На этом закончилась история прекрасного и бессмертного народа. Триада питалась нашими душами и бессмертием, а взамен превращала эльфов в чудовищ. Природа перворожденных извратилась настолько, что обратилась против нас самих — мы перестали размножаться естественным путем. Пришлось изобретать брачные артефакты, иначе нас ждало вымирание. Историю где-то переписали, где-то стерли, и уже никто не вспоминал, что красивые сказки некогда были реальностью. Затем и вовсе перестали рождаться эльфы с душами. Иронично, но Триада переиграла саму себя. Жизни людей, как и других народов, для нее оказались бесполезны, а тело без поддержки быстро пришло в негодность. Не знаю, с чем это связано, но подходит только сосуд, в котором нет ни капли магии. Вот и прыгает Триада тысячелетия из одного тела в другое, отсюда и такое странное правило наследования престола.

Рассказ Келебриэль оглушил меня. Я безвольно опустился на кровать и схватился за голову. Как? Как мы позволили этому случиться? Почему предки оказались настолько слепы и горды? Сердце Первоземья — место, где в нашем мире зародилась жизнь — сейчас средоточие зла? И моя кузина, воспитавшая меня после смерти родителей, — Триада?

Келебриэль села рядом и осторожно провела ладонью в перчатке по моему плечу.

— Звучит страшно, понимаю, — прошептала она, — помню, когда сама узнала — металась по комнате, не зная, что делать. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди… или это мне хотелось выпрыгнуть из окна? Но, увы, мой рассказ — малая часть того, что происходит.

Я поднял ошалевший взгляд на сестру.

Может быть что-то еще хуже?

— Риваэль Хвэста — первый крадуш. Безумно древний эльф. Если я правильно поняла, он был другом или братом Владыки, который согласился на сделку с Триадой. Риваэль помог им: интриговал, предавал, убивал… многое сделал, чтобы провести Триаду на трон. А взамен она научила его договариваться со Смертью. Но знаешь, что действительно страшно, Кериэль? Триада не поглотила его душу. Может, это было частью сделки, кто теперь узнает. Сейчас он единственный эльф с душой.

Но подождите-ка…

— Да, — заметив мое недоумение, согласилась сестра, — но он все равно охотится и забирает людские души. Это доставляет ему удовольствие. Хотя бессмертие Хвэста и его силу никто не отнимал. Говорю же — страшно.

— Но ведь есть что-то еще? — заподозрил я.

— Конечно. — Келебриэль опустила взгляд. — Полвека назад Триаде надоело прыгать из одного сосуда в другой. Надоело играться нами. Она решила, что ей мало Первоземья, мало того, что она извратила и испортила первых и любимых детей Триединого. Триада решила поглотить его самого. Ты знаешь что-нибудь про клетку из человеческих ребер?

— Из двенадцатой пары… — тихо уточнил я.

— Именно. Если Триединого запереть в ней, он ослабнет и распадется. Без той части силы, которая у Триады, боги уязвимы. Но для того, чтобы их поглотить, нужно поместить сущности в хитро подготовленные сосуды. Не знаю, о чем точно речь. В такие нюансы меня, увы, не посвящали. Слышала краем уха только, что сосуд должен быть «оскверненным». Хвэста помогал Триаде уничтожить Триединого так же, как когда-то привел ее на трон Первоземья. Но в процессе Риваэль понял, что необязательно все сливки отдавать Триаде. Тогда Хвэста придумал заговор. В него попала и я — глупая курица, ненавидящая свой дар. Риваэль рассказал о том, кто прячется за личиной Владычицы, и представил себя героем, который хочет сразить чудовище. И мы поверили… Я была очарована его словами так, что не видела дальше собственного носа. Еще бы чуть-чуть, и Риваэль получил бы желаемое. Но нас предали. Заговор раскрыли. Других эльфов казнили, я же должна была заслужить прощение, убив Хвэста. Но у меня не вышло. Это потом уже Триада объяснила мне настоящие мотивы Риваэля, и что из двух зол я выбрала большее.

А я в это время, очевидно, пропадал в человеческих королевствах, охотясь за душами, и самое интересное пропустил. Даже не знаю, стоит ли об этом жалеть.

— Как же тебя простили? — Понимаю, что мог бы задать вопрос и поинтереснее, но в голове царил такой кавардак, что я уцепился за мелочь.

— Триада не убила бы меня в любом случае. Некоторая сентиментальность свойственна и древнему злу. Так же, как она не собиралась казнить тебя, Кериэль. Я ведь не соврала. Нам, правда, приказали вернуть убийцу крадушей живым. Да, пришлось припугнуть «крайним случаем», но не могла же я при всех заявить, что тебе ничего не грозит?

Сердце бешено забилось о ребра.

Я уже нашел ответ, но озвучивать не хотел.

— Хвэста сказал, что Владычица рожала дважды.

— И оба — неудачно, — кивнула Келебриэль. — Скорее всего, в этом тоже виноват Риваэль. Процесс зачатия у Триады очень сложен. Проводится специальный ритуал, чтобы ее сущность не повлияла на плод, и ребенок родился без магии. Обряд подготавливал Хвэста и мог что-то намеренно испортить. Кто знает, как давно он предал Триаду? Сначала на свет появилась девочка. Как видишь, моему чудовищному дару есть логичное объяснение. Затем мальчик… тоже неудачно. В тебе очень сильная магия, Кериэль, даже без способностей крадуша. А ты еще и сбежал с амулетами, которые не так-то просто изготовить, притом что время старого сосуда Триады стремительно истекает.

Вот ведь… теперь даже и не знаю, чьим именем ругаться!

— Хвэста хочет провести ритуал над Триединым здесь. — Подтверждение мне не требовалось. Это было очевидно.

— Но для его завершения ему зачем-то требуются эльфы. Хотя бы один — раз он так легко бросил меня умирать у помойки и пошел договариваться с тобой.

Мать моя! Риваэль ведь будет на приеме! И Карел, и Дуэйн в смертельной опасности!

Я подскочил с кровати.

— Понимаю, почему ты хочешь бежать. Звучит все действительно жутко. Так что не держу тебя. Но в городе есть люди, которые стали мне близки. Я не дам их в обиду. И знаешь, сестра, я устал бегать.