Он выбежал из-за угла последнего покосившегося сруба. Впереди стояла плотная стена из человеческих спин в овчинных тулупах. В воздухе пахло жженой смолой, дымом и потом. Над головами людей горели факелы. Огонь с громким треском пожирал промасленные тряпки, раскидывая красные искры в темноту.

В центре круга из людей стояла Герда.

Ткань платья прилипла к острым ключицам и животу. Подол трепал ледяной ветер. Босые ступни Герды по щиколотку утопали в черной, перемешанной со снегом грязи. Серебристые волосы спутались в жесткие пряди и падали на лицо. Ее алые глаза ярко светились в полумраке, поглощая пламя факелов.

— В-в-ведьма! — громкий женский голос ударил по ушам.

Из толпы выскочил мужик, костлявый с подбитым левым глазом. Он выбросил вперед обе руки и с силой ударил раскрытыми ладонями Герду в грудь. От толчка Герда скользнула босыми ногами по грязи назад. Согнула колени, перенесла вес тела, но все же удержала равновесие. Герда не сделала больше ни шага. Она выпрямила спину и подняла подбородок, смотря мужику прямо в глаза. Кожа на ее шее и лице была белой, без единой грязи.

— Ишь, и правда ведьма, — крикнул коренастый мужчина справа. Он сжал деревянный черенок вил и сделал резкий выпад вперед. Ржавые железные зубья остановились в метре от живота Герды. — Смерть принесла, Гниль пустила! Прочь, тварь!

— В одном платье выперлась, вырядилась! — раздался хриплый голос старика позади. — Думаешь, пожалеем? Думаешь, не видим, что ты не человек?!

Из-за спин вылетел плотный комок из грязного снега и земли. Он с глухим звуком ударился о левое плечо Герды и разлетелся на куски. На серой ткани платья расплылось мокрое черное пятно. Герда не шелохнулась. Она медленно повернула голову в сторону, откуда прилетел комок. Люди, стоявшие там, сразу сделали шаг назад.

— Ян! — Марек нагнал его сзади. Широкая ладонь брата с силой сжала левое плечо Яна. Пальцы впились в тулуп. — Стой! Не лезь!

Ян резко дернул плечом, скидывая руку Марека. Он поднял руки к груди и начал быстро расстегивать пуговицы толстого овчинного тулупа. Пальцы с трудом проталкивали деревянные пуговицы сквозь жесткие петли. Ян стянул тяжелый тулуп отца за рукава, оставшись в тонкой, пропотевшей рубахе. Не глядя ни на Ярека, который застыл с открытым ртом, ни на Таишу, прижавшую ладони к щекам, не обращая внимания на то, что кто-то, хилый и неприметный, направлялся в ее сторону.

Ткань тут же прилипла к влажной коже. По рукам побежали мурашки.

Ян шагнул вперед, прямо в толпу. Он ударил правым плечом в спину мужчину с вилами.

— Прочь! — прорычал Ян, отпихнув тетку так, что та шлепнулась задом в сугроб. — Пошли прочь!

Мужчина замахнулся горящим факелом, целясь Яну в лицо. Ян поднял предплечье, закрывая глаза. Тот, завидя свирепое лицо Яна, опустил факел и отшатнулся назад.

Ян вышел в центр круга, встал между толпой и Гердой.

Герда подняла на него алые глаза. Мышцы на ее лице на секунду напряглись, губы дрогнули, но тут же снова плотно сжались.

Ян развернул тулуп и набросил его на плечи Герды. Толстая овчина накрыла ее тонкую фигуру почти до колен, скрыв платье. Широкий воротник закрыл шею.

— Идем, — Ян произнес это тихо, глядя на ее босые ноги.

Он протянул правую руку и крепко сжал ее левое плечо прямо поверх тулупа. Повернулся спиной к толпе, подставляя под их взгляды свою спину.

— Предатель! Янчик-то наш с ведьмой снюхался!

— Предатель! — крикнул мужчина.

Тяжелый комок мокрой грязи ударился Яну точно между лопаток. Ткань рубахи намокла. Ян не сбавил шаг.

— Это они! Они вдвоем нас извели! Один в Лес ушел, договорился, а теперь вернулся нас добивать!

Второй ледяной снежок ударил Яна в затылок. Снег разбился на мелкую крошку, талая вода потекла по шее за ворот рубахи, обжигая позвоночник холодом. Слева раздался звук плевка — густая слюна шлепнулась в снег в сантиметре от сапога Яна.

Ян угрюмо смотрел прямо перед собой. Он крепко сжимал плечо Герды и тянул ее вперед. Она переставляла босые ноги не отставая.

Они прошли мимо застывших Марека и Ярека. Таиши не было. Друзья стояли, растерянные и напуганные. Ян даже не взглянул на них. Ему было больно даже думать о том, что они сейчас видят. Видят ли они брата и друга? Или тоже видят предателя, который защищает чудовище?

Он увел ее прочь. Мимо черных изб, мимо заколоченных окон, мимо дохлого колодца. Туда, где стоял его дом. Родительский дом. Дом, где пахло смертью, но где хотя бы были стены. Ян навалился плечом на дверь, выбил ее внутрь, шагнул в темноту избы и с силой втянул Герду за собой, затем захлопнул, отрезая шум толпы и вой ветра на улице.

В избе было темно и холодно. Ян прислонился спиной к плоским доскам двери. Его колени подогнулись, и он медленно съехал по дереву вниз, сев на пол. Челюсти начали громко стучать друг о друга.

Герда стояла посреди комнаты. Тяжелый овчинный тулуп висел на ней мешком, подол лежал на грязном полу. Длинные рукава полностью скрывали ее кисти. Она повела плечами. Правый край тулупа соскользнул вниз. Овчина упала, обнажив тонкое белое плечо.

— Не надо, — Он оттолкнулся от двери, пытаясь заставить деревянное от холода тело подчиняться. — Оставь.

Герда дернула левым плечом, пытаясь полностью сбросить тулуп на пол.

— Мне не холодно, — сказала она сухо. — Забери своё тряпье. От тебя грохот на всю избу.

— Я сказал, оставь!

Ян подскочил к ней рывком. Ярость — единственное, что сейчас грело кровь, — вскипела мгновенно, горячая и дурная. Он сгреб края тулупа, с силой натягивая их обратно ей на плечи, почти встряхивая.

— Плевать мне, слышишь? — выдохнул он ей в лицо. — Ты… ты на ощупь как мертвец!

Он стоял совсем близко. Запах пыльной, старой овчины смешался с острым запахом трав и морозной хвои, исходящим от ее кожи. Костяшки пальцев Яна, сжимающие воротник, упирались в ее твердые ключицы.

Ян свел края воротника вместе под ее подбородком и отпустил ткань. Он сделал шаг назад и громко выдохнул через рот.

— Прости, — сказал он. — Прости их. И меня. За то, что… бросил.

Герда стояла неподвижно. Её покорность раздражала его сильнее, чем крики толпы. Почему она молчит? Почему не кричит, не плачет, не проклинает?

— Зачем ты пришла?! — Ян повысил голос. Звук ударился о бревенчатые стены. — Жить надоело? Зачем приперлась?

— Я обещала, — произнесла она.

— Что?.. — Ян поперхнулся.

— Я обещала помочь тебе спасти твой дом, — Герда повернула голову и посмотрела в темный угол избы.

— Ты... совсем дура? Я же...

— Кроме тебя у меня больше никого нет, — ее голос стал громче, перекрыв слова Яна.

Ян сглотнул скопившуюся слюну.

— А… где Дарена?

Герда дернула плечом.

— Больше нет. Ты ушел, и я осталась одна.

— Но она же не... Она… умерла? — спросил Ян шепотом.

— Умерла.

— Мне жаль, — Ян опустился на деревянную лавку. — Герда, мне так жаль…

Герда развернулась. Подол тулупа зашуршал по полу. Она подошла вплотную к лавке и встала прямо перед Яном, заслоняя свет от окна. Ее зрачки расширились.

— Нет мне дела до твоей жалости.

Медленное, неловкое движение, и её лицо оказалось совсем близко. Пряди волос упали ему на щёки, щекоча кожу.

Герда закрыла глаза и ткнулась своими губами в его.

Ее губы были сухими, шершавыми, она сильно вдавила их в рот Яна, не открывая своего.

Ян замер. Первым порывом было отстраниться, оттолкнуть. Объяснить, что так нельзя, что она — дикая, не ведающая границ, — творит глупость. Его руки уже дёрнулись, чтобы перехватить её за плечи и отвести... Но стоило ладоням коснуться грубой овчины тулупа — его тулупа, в котором она сейчас тонула, — как он почувствовал дрожь. Мелкую, загнанную глубоко внутрь.

Он не стал выпрямлять руки. Расслабил шею и подался вперед, приоткрыл рот и выдохнул горячий воздух на ее замерзшие губы.

Герда судорожно выдохнула носом. Её тело одеревенело. Ян медленно, давая ей время испугаться и убежать, чуть наклонил голову. Его язык скользнул по её рту, согревая дыханием кожу. Он коснулся верхней губы, потом нижней, едва ощутимо, словно пробуя на вкус незнакомую ягоду. Она пахла снегом. Он чувствовал этот запах и до этого, но теперь этот запах ударил в ноздри с новой силой.

Почувствовав, как она невольно потянулась навстречу этому теплу, приоткрывая рот, Ян сдвинулся. Медленно повёл ртом по её щеке, к линии челюсти. Кожа там была ещё холоднее. Его руки скользнули под тулуп, нащупывая под слоями ткани тонкое, дрожащее тело. Он почувствовал, как под его пальцами колотится её сердце — слишком быстро.

Герда открыла рот и издала короткий выдох. Она подняла руки. Ее холодные, тонкие пальцы вцепились в плечи Яна, скомкав мокрую ткань рубахи. Она выгнула спину, прижимаясь животом к его груди.

Напряжение в маленькой избе сгустилось. Все дрожало от их тяжелого дыхания. Ян чувствовал, как просыпается его собственное тело, как голод и усталость отступают возможности забрать всю ее боль себе. Он крепче сжал её талию, собираясь вернуться к её губам уже сильнее...

«Кроме тебя у меня больше никого нет»

Ян вздрогнул.

— Нет, — произнес он с хрипом, убирая ее руки со своих плеч.

Герда сделала шаг назад, чтобы не упасть. Она часто дышала через рот. На левой стороне ее шеи, там, где касались губы Яна, кожа покраснела. На бледных щеках проступили красные пятна.

— Почему? — голос Герды дал трещину, став высоким. — Тебе… противно? Это из-за того, что я ведьма?

Она ссутулила плечи. Руки потянулись к краям тулупа, запахивая его плотнее на груди.

— Нет, дурочка, — Ян поднял правую руку, протянул к ее лицу и провел подушечкой большого пальца по ее щеке. — Дело не в этом. Все… все так. Слишком так.

Он опустил руку.

— Я не хочу, чтобы это было вот так, Герда. Потому что тебе страшно и некуда больше идти.

— А как иначе? — она свела брови на переносице.

— Не так, — Ян сжал кисти в кулаки и отступил на шаг. — Ты ничего не видела, Герда. Прожила почти всю жизнь в своем Лесу. Не знаешь, что такое выбор. Увидишь других людей, не таких, как эта толпа на улице. Поймешь, чего ты сама хочешь. А потом… — Ян громко сглотнул, во рту пересохло. — Потом, если ты все еще захочешь, мы…

Герда продолжала хмуриться.

— Ты про… сватовство? — она наклонила голову к правому плечу. — Мне надо принести тебе жареного гуся, чтобы это был выбор?

Ян замер. Он смотрел на нее, такую серьезную в этом тулупе, рассуждающую о гусях посреди умирающей деревни. И вдруг смех прорвался наружу.

— Герда… — Ян покачал головой. — Нет, гуся не надо. Хотя от куска жареного гуся я бы сейчас не отказался. Полдеревни бы за него друг другу глотки перегрызли.

Ян шагнул к ней, положил руки ей на плечи, наклонился и прижал губы к центру ее лба. Кожа там была теплой.

— Просто живи. Будь ведьмой, пустоцветом — все равно. Просто будь Гердой.

Он убрал руки и отступил. Герда подняла правую руку. Указательный и средний пальцы дотронулись до того места на лбу, где только что были его губы. Пальцы дрожали. Она опустила глаза на половые доски.

— Ярила… — Герда зашевелила губами, звук был еле слышен. — Может, она это и имела в виду?

— Что? — переспросил Ян.

— Она говорила про силу, — Герда подняла голову и посмотрела прямо в глаза Яну. Красное свечение в ее зрачках стало ярче. — Сила, не омраченная страхом выбора.

Ян открыл рот, чтобы ответить, как дверь избы вновь распахнулась настежь. В избу быстро зашла Таиша.

— Вы совсем с ума посходили! — Таиша шумно выдохнула воздух.

Следом за ней, стряхивая снег с плеч тяжелыми ладонями, зашли Ольдрик и Ярек.

— Янчик... ты цел? Прости, что мы там... встали как вкопанные, — Ярек переминался с ноги на ногу.

Ольдрик перевел взгляд на Герду. Он сделал два медленных шага к ней. Глаза широко раскрылись, он поднял правую руку и потянулся дрожащими пальцами к серебристым волосам Герды.

Ян сделал резкий выпад вперед. Его левая рука взметнулась вверх, пальцы намертво сомкнулись на запястье Ольдрика.

— Интересно... — Ольдрик быстро отдернул руку назад, потирая запястье, удивленно смотря на реакцию Яна.

— Зовут, — раздраженно бросила Таиша. Она схватила концы своего платка и резким рывком стянула его с головы.

Ян повернул шею и посмотрел на девушку.

— Кто зовёт? — спросил Ян.

— Волхвы, — Таиша дернула правым плечом. Она смотрела в пол, избегая взгляда Яна. — Весь совет собрали у Агаты. Велели тебя привести. Поговорить. Прямо сейчас.