*Египет, мухафаза Эль-Файюм, город Эль-Файюм, дворец султана, крыло мамелюков, 4 июля 2028 года*

— С праздником, — поздравил я приунывшую Тейлор. — Вот, держи…

Передаю ей коробку, в которой лежат фейерверки.

— С каким праздником? — спросила она.

— Ну, у вас же День независимости и всё такое, — ответил я.

— А сегодня 4 июля? — с удивлением уточнила она.

— Ага, — подтвердил я. — И, в честь этого события, я хочу процитировать моего самого любимого алкаша, сумевшего прорваться к власти: «Господи, благослови Америку! Но добавлю — и Россию!»

— Что за алкаш? — недоуменно спросила Тейлор.

— Ельцин же! — ответил я. — Боря-алкоголик! Никогда не слышала?

— Нет, не слышала, — сказала она.

— Короче, собери всех остальных и веди во двор, — велел я ей. — Будем пускать фейерверки, а то слишком уж тут скучно.

Ради фейерверков пришлось вступать в контакт с Захи, который стал неприятен мне, как человек, после серии попыток склонить меня к побегу. Я-то его насквозь вижу, этого гондона, поэтому меня не обманешь…

Все 57 наложниц вышли во двор, Тейлор вытащила фейерверки и, получив от меня разрешающий кивок, начала запускать их сквозь широкую решётку, ограждающую нас от окружающего мира.

Султан знает, что я умею очень недолго и невысоко взлетать, вернее, прыгать так высоко, что это даже чуть-чуть похоже на полёт, поэтому неудивительно, что он позаботился о мерах предосторожности.

Решётка слишком узкая, чтобы сквозь неё можно было пролезть, но она достаточно широкая, чтобы не сильно напрягать людей, вышедших подышать.

Тейлор тщательно прицелилась и выпустила первый фейерверк — он пролетел сквозь решётку, взмыл в небеса и красочно взорвался красными пороховыми искрами.

Как я узнал с её слов, она служила в ВВС США, на авиабазе Принца Султана, что в Саудовской Аравии.

Поначалу у них всё было относительно неплохо, так как началась эвакуация личного состава в США, но затем командованию стало совсем не до них и им приказали оставаться — к тому моменту их было всего шестьсот с лишним человек.

Среди них были КДшники, но командование авиабазы решило, что нужно окопаться и не предпринимать резких движений, потому что во всей остальной Саудовской Аравии происходил пиздец.

Они даже приняли несколько групп беженцев, преимущественно, из крайне зажиточных арабов.

Командование выработало решение — нужно дождаться возвращения самолётов, отправившихся на европейские базы и в США, ну, для эвакуации.

Ждали они около года, но никто так и не прилетел, а командование в США перестало выходить на связь.

Запасы продовольствия показали дно, так больше продолжаться не могло, в связи с чем они отправили отряд разведки на бронированных внедорожниках и при поддержке MRAP MaxxPro.

В этом отряде и была Тейлор — ближайший город, Эль-Харж, оказался необитаемым, что они прекрасно знали и до этого, но вот в Эр-Рияде их колонна угодила в засаду, по итогам которой половина солдат погибла, а остальные попали в плен.

Тейлор, конечно, как полагается, выебали толпой бородатые Абу-бандиты, впрочем, как и других женщин в отряде, а затем продали какому-то важному мужику, занимавшемуся торговлей, скажем так, чёрным деревом.

Её привели в товарный вид, откормили и загнали за неплохие деньги какому-то иорданскому шейху, у которого она служила в качестве секс-рабыни, но потом пришли султанские мамлюки, уничтожили Иорданию, как государство, а всех выживших обратили в рабство.

Именно так, подвергаясь мучениям, унижениям и лишениям, Тейлор оказалась среди рабынь на разведение — поначалу она пахала на иловых полях, как и многие женщины в этом дворе, а затем привезли меня, такого бледного красавчика, блядь…

Но вообще, она специалист по обслуживанию авиатехники, но арабам и египтянам глубоко похуй, кем она была, ведь у неё есть пизда и это самое главное.

«Больше всех от зоошизы пострадали женщины», — подумал я, наблюдая за взмывающими в небо фейерверками. — «Оказалось, что до зоошизы был совсем не патриархат… Патриархат — это то, что сегодня. Хотя, мне кажется, в прошлые исторические периоды не бывало такого, чтобы женщин низводили до состояния вещи настолько повсеместно. Значит, это что-то новое — уникальная ступень развития человеческой цивилизации».

Но если ты КДшник, то всё сразу же меняется. Вспоминается эта тупая пизда, Мона Лизонька, которая самая настоящая женщина, но КДшница — из-за этого статуса и особой способности, крайне ценной шахиншаху, она вольготно таскает на хуях и мужчин, и других женщин. Но исключение лишь подтверждает существование правила — отдельные примеры обратного не отменяют повсеместного низведения женщин до ранга вещей.

Да и обычные мужчины, не КДшники и не ценные специалисты, являются обычными гоями, которых прогревают каждый день — они гнут спину, угнетаются сильными мира сего, и каждый день зарабатывают себе на хлеб тяжёлым трудом.

Хотя, если тщательно подумать, то сильнее всех пострадали именно мужики — это именно они массово гибнут в войне за ресурсы, брать мужиков в плен сейчас не очень-то принято, так как хули с них толку, это они, в большинстве своём, работают на тяжёлых производствах, без каких-либо особых прав, но это воспринимается, как нечто, уместно находящееся в порядке вещей.

Статистику-то никто не собирает, поэтому мы никогда не узнаем точно, скольких мужиков убивают ежедневно, сколько из них умирают от истощения — женщин-то унижают, используют, как вещи, но у обычных мужиков впереди только мучения и смерть.

Например, муж Ферхунде, а у неё, до недавнего времени, был муж, умер в полях — его забили плетями до смерти, когда он больше не мог продолжать работать. А её, после такого, отдали на разведение.

То есть, модель принципиально не изменилась, просто повернулась на пару десятков градусов, перетряхнув систему ценностей — ну, это и есть апокалипсис.

«Вот поэтому нужно прийти сюда потом, чтобы выебать султана, его приближённых, сломать эту систему и попробовать воссоздать тут нормальную, блядь, человеческую жизнь», — подумал я с решимостью. — «Тут устройство общества хуже, чем у зверей…»

Фейерверки закончились, что вызвало грусть на лице у Тейлор.

— Возвращаемся, — сказал я, посмотрев на небеса.

— Время оплодотворения, — сообщил мне один из евнухов, когда мы вернулись в общий зал, и сверился со списком. — Сафа!

Евнухи тут вообще ебанулись — они, как я понял, получают некое извращённое удовольствие от всего происходящего. Им то ли мозги промыли, то ли они коллективно чокнулись на почве потери причиндалов…

— Идём, — поморщившись, позвал я Сафу.

*Египет, мухафаза Эль-Файюм, город Эль-Файюм, дворец султана, крыло мамелюков, 1 августа 2028 года*

Я очень многое понял за время пребывания здесь.

Первое, что я понял — женщины залетают практически от поцелуя, поэтому мне передали новую сборную Ближнего Востока, а всех залетевших увели куда-то в другое место.

Второе, что я понял — когда об этом узнает Лапша, мне пизда. Тут уже не отмашешься принудиловкой, потому что у меня была возможность вообще не идти на контакт с администрацией и стать стационарным хуем, совсем как в Ахвазе.

Третье, что я понял — сбежать отсюда вполне реально. Система безопасности тут гораздо хуже, чем у персов, на шее нет ошейника со взрывчаткой, а охрана выглядит не очень сильной.

Единственная проблема — тут очень много КДшников, в непосредственной близости к моим покоям, поэтому когти рвать нужно экстремально быстро, чтобы никто и ахнуть не успел.

Ах, да, и четвёртое, что я понял — съёбывать нужно сегодня ночью.

У них, я готов поставить на это свою жопу, есть КДшники-сенсоры, поэтому ночь не позволит мне съебаться скрытно, но в темноте люди, как правило, стреляют гораздо хуже, чем днём, тогда как мне вообще без разницы, а это уже преимущество.

Я всё подсчитал и прикинул ещё три недели назад, но мне не хватало важнейшего компонента для успеха побега — толстого слоя жира на пузе и жопе…

Да, путь предстоит неблизкий, в весьма экстремальных условиях, что потребует огромного количества килокалорий, которые я всё это время запасал.

Иногда приходилось тратить их, так как если бы я прекратил выступать на арене, это было бы подозрительно — я эпизодически отбывал там номер, стараясь экономить энергию.

Теперь же я достаточно жирный, чтобы выдержать длительный и интенсивный переход, но надо будет тщательно считать калории и прорабатывать оптимальные маршруты, чтобы не бегать зря.

Есть ещё один фактор, который невозможно оценить заранее — боевые действия. Я не знаю, сколько КДшников бросят за мной в погоню, как часто я буду с ними сталкиваться, какие звери мне встретятся и так далее. А это очень веская статья расходов калорий, но она рандомна.

Слезаю с Мхасин и сразу же направляюсь в душ. Чернокожая женщина остаётся лежать на кровати и довольно улыбаться.

Этой вообще норм, как я понял, что она находится в рабстве и назначена на развод КДшников, но это объясняется тем, как она выживала всё это время.

Она из Судана и меня очень заинтересовала история её жизни, так как она из тех краёв, в которые я собираюсь отправиться сегодня ночью.

А жизнь у неё была такая, что даже врагу не пожелаешь: родилась в очень бедной семье, отец её погиб во время Второй гражданской войны, поэтому тащить семью на себе пришлось матери, ну и детям пришлось очень рано начать пахать в поле.

В конце концов, ситуация у семьи Мхасин выправилась, ну, относительно, конечно же, она даже начала стабильно посещать школу, чего раньше не могла себе позволить, из-за занятости на чужих полях, которые её семья обрабатывала за жалкие копейки.

И вот она окончила школу, думала даже переехать в ближайший город, чтобы найти там работу и мужа, но в Судане разгорелась Третья гражданская война, в ходе которой погибли её братья и мать. Конфликт продолжался до самого начала зоошизы и ещё недолго после, потому что звери-то звери, но причины для конфликта никуда не делись. Вот где-то в этот момент Мхасин поняла, что надо съёбывать, любой ценой…

С большим табором беженцев, теряющим сотни людей по дороге, она добралась до юга Египта, но там её никто не ждал, поэтому ей пришлось пойти в услужение к какому-то функционеру старой администрации, который любил, скажем так, потыкать в шоколадку.

Она работала на него около полугода, а затем к власти пришёл султан, который отдал южные провинции на кормление своих гвардейцев — эти не стали разводить церемонии и перебили всю местную элиту, присвоив себе её материальные и духовные ценности.

Мхасин попала в гарем нового владыки, по праву преемственности материальных и духовных ценностей, а потом она ему надоела, потому что он оказался не большим любителем потыкать в шоколадку, следствием чего стала отправка негритянки на пшеничные поля, где она пахала, как проклятая, а затем Фортуна ей улыбнулась, и она попала сюда.

«Хотя бы живая — и на том спасибо», — подумал я, смывая с себя её пот и прочие выделения.

Как я отношусь к Мхасин? Да никак — я представил, что нахожусь тут на работе, на которой нужно выполнять определённые задачи, по нормативу.

Никаких отношений с султанскими рабынями это у меня не формирует, хотя мне их жалко, чисто по-человечески.

Для меня есть принципиальная разница между добровольной изменой и тем, что происходит сейчас, а вот для Лапши — я не думаю…

— А можно ещё? — спросила заглянувшая в ванную Мхасин.

— Нет, нельзя, — ответил я.

— Ты что, пидор? — спросила она.

— Нет, я не пидор, — ответил я.

— Может, тебе не нравятся чёрные? — задала она следующий вопрос.

— Я равнодушен к людям любого цвета, — сказал я.

— Тогда в чём дело? — спросила Мхасин. — Здесь полно еды, можно смотреть телевизор, не нужно носить хиджаб, а ещё можно трахаться сколько хочешь! Что тебе не нравится?

— То, что это не мой выбор, — ответил я. — Не еби мне мозг — возвращайся к остальным.

Разговор мы ведём на арабском — за последние полгода я выучил, на неплохом уровне, целых два языка, которые будут абсолютно бесполезны для меня, когда я вернусь в Волгоград…

«Сегодня…» — подумал я с решимостью и вышел из душа.

Крайне неприятно ощущать себя кроликом, к которому в клетку закидывают разных крольчих, чтобы он их оплодотворял и приносил, тем самым, прибыток владельцу фермы.

Наступил ужин, на котором подали испанское национальное блюдо, приготовленное Эсмеральдой, новенькой рабыней, которую привезли откуда-то с севера — пироги «Эмпанада».

Я с ней ещё не беседовал, хотя мы уже успели дважды совокупиться — такие уж современные отношения…

«Никакой романтики, ресторанов, букетов пионов и клубники в шоколаде», — подумал я и усмехнулся.

Ужин проходит в неловком молчании, но неловко только женщинам, а мне глубоко похуй, потому что у меня уже чемоданное настроение.

Я не знаю большей части из здесь присутствующих, потому что это свежий завоз — Ферхунде, Тейлор, Наталья, Титрит, Мириам и остальные уже переведены в какие-то другие помещения, как успешно залетевшие. Даже более того, блин — это четвёртая смена женщин, с которыми надо снова знакомиться.

«Нет, уже не надо», — подумал я и невольно улыбнулся. — «Скоро я либо сдохну, либо обрету свободу. В любом случае, я не дамся живым».

*Египет, мухафаза Эль-Файюм, город Эль-Файюм, дворец султана, крыло мамелюков, 1 августа 2028 года*

Подпрыгиваю и цепляюсь за решётку, после чего перекидываю электропроводящую нить. Хватаюсь за набалдашник и совершаю рывок.

Металл не поддаётся, но я повторяю попытку, и углеволокно с нанотрубками демонстрирует своё превосходство.

Решётка смялась, я сразу же прыгнул к ослабшему месту и выбрался наружу, впервые за долгое время.

«Уф, здесь даже воздух пахнет иначе!» — подумал я. — «Почти свобода, сука, блядь!!!»

Усиленным прыжком перемахиваю через бетонный забор, для пущей защиты обмотанный колючей проволокой, после чего приземляюсь на песок и начинаю бег.

Я испытываю сейчас тупую и, скажем так, топорную радость, которая ощущается неестественно. Но это связано с тем, что сработала моя пассивка — непосредственно перед началом реализации плана побега, я был на сильном кортизоле, так как в голове моей крутились возможные варианты негативного исхода, от смерти до поимки, на что мой организм отреагировал впрыском гормонов стресса.

Теперь же, когда кортизол подавлен, мною владеет эта самая тупая радость, от осознания того, что я бегу, блядь!

Мне нужно оружие, чтобы было чем отвечать на попытки остановить меня, поэтому я рванул к казарме местных боевиков, которые всегда держат оружие при себе.

— Ты кто⁈ — крикнул заметивший меня патрульный.

Их трое и это проблема, но решаемая.

Совершаю рывок и кулаком разбиваю ему голову, больно ударившись костяшкой о козырёк шлема, а затем двумя ударами кулаков приканчиваю остальных.

«Вот и оружие», — подумал я, оттаскивая три тела в ближайший переулок.

Прикидываю, что из имеющегося у патрульных имущества может быть мне полезно, после чего надеваю камуфляжные штаны, принадлежавшие самому высокому из них, быстро подбираю подходящие берцы, а затем надеваю бронежилет с плитой III-го класса.

Ещё мне понравилась арафатка рыже-коричневого цвета, которую я повязал на шею сразу же после акта приватизации, ну и забрал у одного из покойников солнцезащитные очки.

Все три фляжки с водой повисли на поясном ремне, а на плече повис автомат ARX200, с которым я знаком — он под патрон 7,62×51 миллиметров НАТО, поэтому я выбрал его, а не один из двух АКМ.

Также я повесил на пояс четыре гранаты М67 и пистолет Glock 17. Гранаты не самые лучшие, а у пистолета патрон очень слабый, по нынешним временам, но выбирать не приходится.

Упаковываю все налутанные боеприпасы в подсумки и по карманам новеньких штанов, после чего понимаю, что ещё никто не спохватился и можно не врываться в казарму — мне выгоднее, чтобы сохранилась тишина и я спокойно покинул Эль-Файюм.

Но казарма, в любом случае, стоит на моём пути, поэтому придётся пробегать мимо неё.

Когда до казармы осталось около сотни метров, вдруг заорали сирены по всему городу — ох, сука, так и знал, что сенсор среагирует…

Ускоряюсь и бегу мимо казармы, но тут центральная двустворчатая дверь резко открылась и я увидел около десятка вооружённых боевиков.

«Удрээээ-а…» — раздалось в моей голове.

Вскидываю автомат и открываю огонь по этим уродам, начавшим вываливаться из казармы.

Укладываю минимум пятерых, а потом, пока они отходят от ахуя, совершаю рывок и бегу дальше.

«Ох, дорого мне обойдётся этот побег из Эль-Файюма…» — подумал я с сожалением, на ходу перезаряжая автомат.

В любой момент этот побег может стать побегом в один конец — меня легко могут уебать шальной пулей, сразу насмерть или, что хуже, ранить так, что я не смогу бежать дальше и это тоже ведёт к моей смерти, но чуть позже.

Оглядываюсь назад и вижу, что со стороны султанского дворца в небо взмывает какой-то КДшник, вооружённый автоматом, похожим на «Витязь».

У него здоровенные крылья и его зовут Эс-Сарухом, что переводится как «Ракета» — назвали его так за то, что он может летать и у него есть что-то вроде встроенного ракетного двигателя, позволяющего ему поднимать в воздух не только себя, но и тяжёлую экипировку.

Этот урод, по всей видимости, опытный летун и очень хорошо умеет стрелять, поэтому я активирую «Энергетический таран», чтобы сильно ускориться и обрести нужный уровень манёвренности.

По песку вокруг начали бить пули, а я применил рывок и стремительно улетел почти на полкилометра вперёд, оставив стрелка парить в ахуе.

На моём пути встретился отряд из шести боевиков, которые только начали реагировать на моё появление, как я уже открыл огонь из ARX200.

ЭМ-зрение показало, что не все из них являются боевиками — двое оказались КДшниками, но это можно было понять и по более качественной экипировке. НАТОвские пули врезались в тела сначала КДшников, а затем и боевиков, не оставив им и шанса.

+6 очков опыта

+7 очков опыта

Оцениваю местность и совершаю следующий рывок, пользуясь тем, что до сих пор действует «Энергетический таран».

Благодаря сильно возросшей реакции, я филигранно огибаю препятствия и оперативно меняю маршрут, чтобы избежать встречи с новыми противниками.

Перезаряжаю ARX200 и испытываю к нему лёгкую неприязнь, так как в магазине у него всего двадцать патронов, что в нынешних реалиях просто ничто.

В Волгограде, в связи с этим, даже разрабатывают новые магазины для стандартного вооружения — к СВТ-40, например, выработали магазин на сорок патронов, а к СВД сумели соорудить магазин на тридцать патронов.

Ещё наши Кулибины уже давно работают над оружием, адаптированным под новую эпоху — что-то вроде карабина под патрон калибра 7,62×67 мм, то есть, под.300 Winchester Magnum. Но профессиональных оружейников у нас нет, поэтому работы всё идут и идут, а результатов всё нет и нет.

Молнией пролетаю через весь город, пару раз попав под обстрел и убив ещё четверых боевиков, державших оборону на перекрёстке, а затем перепрыгнул через высокую бетонную стену, ограждающую город от пустынной Дичи, и приземляюсь на песок.

У меня с собой нет нихрена, кроме оружия, боеприпасов и трёх фляг воды, но я всё рассчитал — если буду бежать через пустыню без остановок, то сумею добраться до Судана раньше, чем она убьёт меня.

Со стен кто-то открыл огонь — оглядываюсь и вижу, что это боевики дубасят по всем подозрительным бугоркам, которые не нравились им с самого начала.

Кто-то догадался включить мощные прожекторы, которые сразу же начали щупать местность на предмет беглеца, но я уже стремительно удаляюсь от поселения и хрен меня кто остановит…

«Они знали, что у меня есть длинные рывки, но не знали, что я могу вдвое дальше», — подумал я, мчась по бесплодной земле.

Судя по всему, раньше здесь были аграрные поля — я слышал от женщин, что в первый год тут сумели собрать часть урожая, но затем кто-то административно обосрался, подача нильской воды прекратилась, после чего эти земли умерли.

Никто не справился с оперативным восстановлением водоснабжения, вследствие чего Ливийская пустыня начала забирать своё.

Рядом со мной пролетают пули, я оглядываюсь и вижу, что за мной бежит какой-то скоростной КДшник, палящий в мою сторону из автомата прямо на бегу.

Останавливаться, в этой ситуации, крайне невыгодно, так как это даст остальным противникам время для сокращения дистанции, поэтому побегаем с этим мудаком и посмотрим, у кого мощнее дыхалка.

Но этот урод продолжает стрелять, будто у него бесконечные патроны, поэтому я не выдерживаю, разворачиваюсь и даю в его направлении очередь на весь магазин, после чего сразу же срываюсь в бег. Попал или нет — это неважно, потому что я добился того, что этот уёбок замедлился, так как ему потребовалось как-то уклониться от шквала пуль.

Не теряя время зря, применяю серию рывков с максимумом на 170 метров, и удостоверяюсь, что мудак сильно отстал от меня.

«Я ещё не сбежал…» — напомнил я себе, ускоряя бег. — «Никаких передышек — всё только начинается».