*Исламская Республика Иран, остан Гилян, город Энзели, 27 мая 2028 года*

— Эхе-хей! — воскликнул Щека, помахав рукой.

— Здравствуй, Щека, — приветствовал его Проф и сошёл на берег.

— Дай обниму тебя, старик! — подбежал к нему тот и стиснул в объятиях. — Как прошёл круиз⁈

— Приемлемо, — ответил Проф. — Но у Баку мы попали в передрягу — нас чуть не потопили орлы. Посмотришь потом на вмятину на палубе.

— Я же говорил, что надо мне съездить туда и решить все проблемы, нахуй, раз и навсегда! — воскликнул Щека, а затем посмотрел на сухогруз. — Что привезли?

— Всё, что необходимо для продолжения наступления — боеприпасы, оружие, дополнительную экипировку и даже четыре «Тигра», — ответил Проф. — У вас не возникло серьёзных трудностей с этим городом?

— Не, вообще изи! — махнув рукой, сказал Щека. — Местный сатрап попытался бежать, но мы взяли его за жопу и притащили обратно в город, а боевики сдались сразу же, как мы развальцевали всех КДшников.

После захвата и допроса спахбеда Бинама стало понятно, что Студика в Тегеране нет и не было, но зато прояснилось его примерное расположение — возможно, это Ахваз или Эрбиль.

Бинам, после того, как ощутил у себя в заднице стальной якорь-бабочку, проявил способность к абсолютной памяти, так как сразу же вспомнил, что в аэропорту Тегерана приземлялся Ирокез, который принадлежит наёмнику Нассеру, работающему на тех, кто ему больше заплатит.

Спахбед пользоваться услугами отряда Нассера несколько раз, но дружеских отношений у них не сложилось, поэтому Нассер даже не зашёл к нему чаю попить, а вылетел сразу же, как заправился вертолёт.

Но также были два Чинука — оба они полетели на запад, что указывает направление, в котором Фронтиру нужно двигаться.

— У сатрапа Эхсана ничего узнать не удалось — он торчит тут почти безвылазно и мало общается с остальными сатрапами, — сказал Щека. — Я применил к нему передовые методики, поэтому информация надёжна.

— Значит, никаких новостей? — уточнил Проф, снимая с плеча спортивную сумку.

— Нет, ничего нового, — ответил Щека. — Идём в штаб — все сейчас там.

Эрбиль они взяли штурмом — этот город продвигает поиски Студика только косвенно, так как в его порт теперь будут заходить сухогрузы из Волгограда.

Теперь в Иран будут прибывать танки, ополченцы Фронтира — они не будут просто стоять тут, а продолжат штурмовать опорники персов, чтобы обеспечить стремительное продвижение дальше на юго-запад.

Эта местность, как заметил Щека, очень бедна на зверей — тут их кратно меньше, чем в Волгоградской области, что напрямую связано, как он слышал, с изначальной численностью населения Ирана.

Когда мир рухнул, Иран оказался в критической ситуации, прямо как Москва, но не в городском, а в национальном масштабе: 93 миллиона человек, большая часть которых проживает в городах, на сравнительно небольшой площади, которая просто микроскопическая, если сравнивать её с площадью России.

Сразу же начался голод, власть пала, а люди начали бороться за выживание — сначала со зверями, а затем друг с другом.

Один из пленных, боевик Маджид, рассказал Щеке подробную историю своей жизни — он владеет английским, поэтому языковой барьер не стал проблемой, и Щека узнал и понял всё. Это нужно было ему, чтобы просто лучше понимать местных, так как если ты хорошо понимаешь мотивацию своего врага, ты уже на 25% победил его.

В первые полгода после начала зоошизы, в Иране происходила битва всех против всех, до последнего выжившего. Звери, поначалу одолевавшие людей, столкнулись с крайне ожесточённым сопротивлением — Маджид утверждает, что у групп выживших считалось нормальным напасть толпой из двадцати обычных людей на волка и потерять семь-восемь человек. Мясо, добытое с волка, полностью оправдывало потери людей, так как людей-то дохрена, а вот мяса мало…

Кто-то скатывался к каннибализму, но таких сразу же гасили остальные — рядом с каннибалами очень опасно жить, что интуитивно понятно каждому.

Но, в конце концов, ситуация начала стабилизироваться — сильнейшие КДшники начали устанавливать контроль над хорошими территориями, покоряли разрозненные группы выживших, а затем появился тот, кто называет себя шахиншахом земли персидской — ныне он известен под именем Баграм VI.

Он покорил или уничтожил всех князьков, встреченных на его пути, набрав у них заложников или поставив вместо непокорных своих людей — в итоге, почти вся территория Ирана оказалась во власти его сатрапов, действующих от его имени.

Только вот власть шахиншаха над ними оказалась весьма номинальной — он никоим образом не вмешивается в местное самоуправление, а лишь требует выплачивать налог.

То есть, как и в случае с Тамбовом, выстроилась система данников, но с персидской спецификой — это не города выплачивают дань городу-лидеру, а конкретные персоналии платят налог одной персоне, общепризнанно являющейся старшей.

Маджид также рассказал, что бывает, когда сатрап не платит налоги: шахиншах, в таких случаях, отправляет своих Бессмертных, которые убивают сатрапа и его приближённых, а на его место становится кто-то из их числа.

Система примитивная, в общих чертах напоминающая систему, выстроенную Бромом, но потому она и жизнеспособная — ломаться тут практически нечему, так как основные уязвимости заблаговременно устранены конструктором.

— Здоров, Проф! — приветствовал верховного руководителя Ронин.

Остальные присутствующие также приветствовали его.

— Здравствуй, Ронин, — ответил ему тот. — И всем остальным — привет от Волгограда. Чем занимаемся?

— Планируем дальнейшее наступление, — сказал Ронин. — Зулус предлагает взять в осаду Ростамабад — город, стоящий в ущелье к югу отсюда. Мы пришли сюда по побережью, поэтому даже не приближались к этому городу. А он является очень важным опорным пунктом персов, перекрывающим нам путь дальше на юг.

— Мимо не пройдём, в любом случае, — сказал Зулус. — Но после его взятия легче не станет — там целых три города с гарнизонами. Разведка докладывает, что они спешно укрепляют все три города и насыщают их живой силой.

— Придётся брать, — сказал Проф. — А как у нас с обороной? Мы точно удержим порт, в случае контрнаступления?

— Работаем над этим, дедуля! — ответил Щека. — Но надо брать этот Ростамоашхабад, потому что оттуда эти пидоры могут наступать практически непрерывно. И лучше сделать это побыстрее, так как они ещё не отошли от ахуя, но скоро отойдут.

— Есть какие-нибудь новости о Студике? — спросил Проф.

Всё, что сейчас происходит с Ираном, происходит исключительно потому, что они похитили Студика — тут нет какой-либо политико-экономической подоплёки и нет каких-то скрытых экспансионистских намерений.

Если бы персы не похитили его, этого всего бы не было, во всяком случае, в таких масштабах.

Щека считает, что конфликт с персами был неизбежен, так как они занимаются этим насильственным наращиванием количества КДшников, что очень нехорошо и должно быть прекращено, но будь Студик дома, всё происходило бы многократно медленнее.

У самого Щеки, например, были важные дела в России — необходимо прояснить всё с питерцами и той непонятной группой, что распечатывает хранилища Росрезерва.

«Это требует расследования от величайшего детектива…» — подумал Щека, рассматривая лежащую на столе карту. — «Ну, ладно, Студик — это более величайший детектив, а я иду сразу после него. Энивэй, мы бы сначала занялись питерцами и мутными типами, а уже потом перешли к персам. И здесь бы точно не появилась Лапша, не захвати эти самоубийцы Студика».

— Щека — ты готов к штурмовым действиям? — спросил Проф.

— Вот как вылез из утробы матери — сразу был готов, — ответил Щека. — Я даже хотел лично перегрызть пуповину, чтобы побыстрее приступить к делу, но акушер меня опередил. Готов штурмовать хоть все три города подряд!

— Нету ума — штурмуй дома… — произнёс Фазан.

— И Фазан тоже готов, — сказал Щека. — Мы с ним сыгрались — мы идеальная штурмовая команда!

— Да иди ты нахуй, Щека! — воскликнул Фазан. — Проф, я с ним больше не пойду! Он ебанутый!

— Ну, пострелял я пару раз рядом с тобой — ты же не умер! — возразил Щека.

— Проф, у меня правое ухо заложило от пролёта рядом пули из КПВ! — пожаловался Фазан. — Найдите кого-нибудь другого ему в группу!

— Муравей? — спросил Проф.

— Без проблем, — ответил тот.

— Я… — подняв руку, начал Шахром.

— Обэма, хотя бы ты меня не предавай! — воскликнул Щека. — Я уже хотел назвать своего первенца в твою честь!

— Не-не, я эта… — сказал Шахром. — Я остаюсь! Тожи в каманде Щика!

— Май бой! — заулыбавшись, воскликнул Щека. — С таким настроем и надо ебать персов!

— С этим разобрались, — произнёс Проф. — Ронин, Зулус — необходимо спланировать штурм. Нарк?

— Да-да, вождь, — закивав, сказал Нарк. — Мы уже наладили разведку и повысили ситуационную осведомлённость. Вслепую штурмовать не придётся.

— Тогда начинайте, — приказал Проф. — А я, пока что, приму дела.

*Исламская Республика Иран, остан Казвин, село Аве, 9 июня 2028 года*

— Ты кто, блядь? — грубым тоном спросил Щека.

Он до сих пор крайне раздосадован тем, что штурмануть удалось только два города из трёх, а гарнизон третьего города сложил оружие.

Ему уже мало просто персидских КДшников, так как он наслышан о могуществе элитных наёмников и гвардии Бессмертных — ему хочется встретиться с ними в бою и продемонстрировать всем своё неоспоримое превосходство. И, одновременно с этим, он хранит в сердце надежду, что среди упомянутых окажутся достойные враги, на которых он сможет прокачаться.

«Я положил десятки КДшников, но хоть за одного бы дали хоть единичку опыта!» — подумал Щека с сильным недовольством и обидой.

А теперь персы захотели переговоров, так как их очень сильно впечатлила стремительность падения их сатрапий.

И результатом стала сегодняшняя встреча — они попросили прийти одному, а они пообещали, что тоже придут одни.

Щека уже заметил, что, помимо этого сухого мужика славянской внешности, в деревне находится минимум один человек.

— Меня зовут Вячеславом, — представился сухой мужик.

— Русский, что ли? — уточнил Щека.

— Да, — подтвердил тот.

— А вон тот хуепутало, что прячется за домом — он тоже русский? — спросил Щека.

— Нет, он из местных, — покачав головой, ответил Вячеслав и показал на свой ошейник. — Он нужен для того, чтобы нажать на пульт и взорвать мою голову, если я попытаюсь сбежать.

— Так они прислали к нам какого-то раба? — с недовольством спросил Щека. — Я думал, что будут нормальные переговоры!

— Шахиншах Баграм VI велел мне передать, что вы не найдёте того, чего ищете, — сообщил ему Вячеслав. — Он продал Студика в соседнюю страну.

— В какую страну? — спросил вдохновившийся Щека.

Вдохновило его то, что факт продажи свидетельствует о том, что Студик жив. А это значит, что всё не зря — они действуют правильно.

— Он не сообщил, — ответил Вячеслав.

— Ты пиздишь мне, Славик, — покачав головой, произнёс Щека. — Терпеть не могу пиздоболов, поэтому не надо, дядя…

— Египет, — ответил Вячеслав. — Его продали эмиру Хусаму эль-Шенави. Я не знаю, где он находится — где-то в Египте.

— Ебать как Студика занесло… — произнёс Щека. — Ладно, чего теперь хочет ваш шахиншах? На что он рассчитывает и на что надеется?

— Он предлагает вам заключить перемирие и забыть о существовании друг друга, — ответил Вячеслав. — Его полностью устроит ваш уход, а вы должны понять, что не получите от него Студика, так как у него его нет.

— А ты говорил ему, что у нас дела ведутся немножко иначе? — поинтересовался Щека, нежно погладив цевье винтовки HKG3.

— Я обыкновенный раб, — ответил Вячеслав. — Мои слова для шахиншаха не значат ничего.

— Оскотинился ты, Слава, — сказал на это Щека. — Потерял человеческое достоинство — я бы лучше сдох, чем опустился так низко. Хотя, не мне судить. В любом случае, передай своему шахиншаху, что я его отец. Я ебал его мать, а также ебал его бабушку, когда она была молода и ветрена.

— Ему это не понравится, — произнёс Вячеслав.

— Его мать и бабушка не говорили ему обо мне, понимаю… — усмехнувшись, ответил на это Щека.

— Вы точно товарищи со Студиком, — улыбнувшись, сказал Вячеслав.

— Ты знаешь его лично? — уточнил Щека.

— Да, — подтвердил персидский раб. — Я был его переводчиком.

— Надо же… — произнёс Щека, а затем напрягся.

Он услышал низкочастотный звук, а затем вскинул штурмовую винтовку и сделал выстрел.

Метрах в трёхстах от них громыхнул взрыв, а затем Щека перевёл прицел и сделал ещё один выстрел, но уже в голову прячущегося за домом перса.

+1 очко опыта

Из небес снова раздался характерный низкочастотный звук и Щека сделал очередной выстрел, после которого снова громыхнул взрыв.

+1 очко опыта

— Славик, ходу! — скомандовал он.

— Не могу — пульт! — выкрикнул раб.

— Тогда быстрее, блядь! — ответил Щека, озираясь по сторонам.

Он вновь услышал этот звук и произвёл выстрел, вызвавший детонацию снаряда.

+1 очка опыта

Ему понятно, что это — это корректируемые снаряды, которыми вероломные персы попытались уничтожить хотя бы одного КДшника Фронтира.

— Хуй вам по всему ебалу, а не Щека! — выкрикнул он и сбил ещё один снаряд.

+1 очко опыта

— О, что за славный день, ёб твою мать!!! — заорал он. — Ю-ху!!!

Корректируемые снаряды всегда требуют того, кто будет их корректировать — есть определённая вероятность, что корректировщик сидит где-то неподалёку.

Щека быстро вытащил из подсумка высококлассный тепловизор, до зоошизы стоивший дороже, чем вся его прошлая и будущая жизнь.

Осмотрев через него местность, он увидел в облаке пыли едва заметный луч.

— «Бивень-1», у аппарата «Хлопушка-1»! — сказал Щека в рацию. — К северо-западу от меня сидит пидор-корректировщик! Убей его, блядь, нахуй!

— «Хлопушка-1», «Бивень-1» — принято! — ответил Нарк.

Щека же продолжил наблюдать за небом, чтобы не пропустить снаряд.

Вячеслав вернулся от трупа своего контролёра, держа в руках пульт и АКМ.

— Оружие уронил! — приказал Щека, наведя на него винтовку. — Быстро, нахуй!

Вячеслав отбросил от себя АКМ и привычно склонил голову.

— Побежали отсюда! — приказал ему Щека. — Беги впереди!

В этот момент, где-то на северо-западе, раздался негромкий взрыв.

— «Хлопушка-1», «Бивень-1» на связи — отхуячено! — сообщил Нарк.

Заведомо зная, что персы пришлют больше одного переговорщика, Фронтир выделил Щеке техническую поддержку — как оказалось, совсем не зря.

— «Бивень-1», «Хлопушка-1» у аппарата — майн глубочайший респектирунг! — ответил Щека.

Они с Вячеславом покинули деревню и пересекли холм.

— Славик, Славик! — воскликнул Щека, когда его спонтанный попутчик выдохся. — Почему ты меня не предупредил⁈ Ты же наш, сибирский! Почему ты такой выродок⁈

— Я не из Сибири… — ответил с трудом дышащий Вячеслав. — Я из Костромы… Фух…

— А Кострома — это, по-твоему, не Сибирь⁈ — возмущённо спросил Щека. — Везде, где ступает моя нога, автоматически происходит Сибирь, Славик! Так что, вопрос тот же: ты же наш, сибирский, почему ты такой выродок⁈

— Я не знал… — ответил теперь уже бывший раб. — Они решили использовать меня, чтобы убить хоть кого-то из вас…

— Да я не дурак — уже понял, — сказал Щека. — Ладно, прощаю тебя! Не ссы, Славик! Теперь тебя ждёт спокойное и сытное будущее! Мы, сибирцы, своих не бросаем, ха-ха!

*Египет, мухафаза Эль-Файюм, город Эль-Файюм, дворец султана, 14 июня 2028 года*

«Студики в цирке не выступают, блядь…» — подумал я, идя по коридору, ведущему на арену.

Я провёл тут просто дохрена времени, но реальной возможности сбежать из усадьбы эмира не было — меня только два дня назад выпустили в «вольер», то есть, место, в котором я должен постоянно обитать с двумя десятками женщин.

Женщины там, конечно же, не просто так — подразумевается, что они должны залететь от меня. Исключительно для усыпления бдительности евнухов-надзирателей, мне приходится трахать их.

Нормы морали уже рухнули, а я окончательно впал в бесстыдство и пошлость, поэтому мне глубоко похуй, что за мной наблюдает группа евнухов.

Любопытный факт о местных евнухах — они носят на шеях кожаные мешочки. Я спросил у одного из них, Насра, что в мешочке, и немного пожалел, что спросил.

В мешочке, по словам Насра, содержатся его хуй и яйца, естественно, высушенные.

Наср даже показал мне содержимое мешочка и выдал спич о том, что благодарен эмиру, что он отрезал ему половые органы.

По его словам, хуй и яйца мешали ему думать о высоком, отвлекая на плотские потребности, а теперь он мыслит ясно, и может полностью сконцентрироваться на служении своему хозяину.

«Они ебанутые тут все», — в очередной раз пришёл я к выводу. — «Я ебанутый? Да я самый трезвомыслящий человек на Земле!»

Наконец, охранники довели меня до двустворчатой двери, которая сразу же открылась и я увидел местную арену.

Уровень, конечно, совсем не тот, что в Ахвазе — площадь арены поменьше, трибуны примерно той же вместимости, но нигде не видно КПВ или, хотя бы, ДШК.

«А вот это уже интересно…» — подумал я.

Меня вытолкнули на песок арены, и я оказался на ней один.

Тут тоже есть голосистый хуесос, который начал вещать что-то на арабском.

Арабский я учить начал только два дня назад — до этого мне в камеру пускали только женщин, но и то, сугубо на время полового акта и они очень редко повторялись. Это совсем не те условия, в которых можно начинать учить язык…

Толпа смотрит на меня с неподдельным любопытством, и чего-то ждёт.

Наконец, спустя три минуты, ворота на противоположной стороне арены открываются, и оттуда выбегает кабан.

— Серьёзно? — спросил я, посмотрев на ложу, в которой сидят эмир и местный нарядный хуй.

Начинаю разбег и мчу в сторону матёрого кабанчика, который весь покрыт уродливыми шрамами и вообще, создаёт видимость, будто дерётся на этой арене с самого её основания…

Выпускаю плеть из запястья левой руки, заношу её для удара и совершаю прыжок.

Кабан попытался разрезать меня клыками, но он не допрыгнул до меня примерно метр, а затем на его голову легла плеть.

Разряд электричества шарахнул его прямо по мозгам, а защиты от электричества у него вообще никакой, судя по тому, что произошло дальше.

+12 очков опыта

Кабан рухнул на песок и замер неподвижно, по причине необратимой смерти мозга.

Пожимаю плечами и возвращаюсь к своим дверям.

Мне, правда, никто не открывает, поэтому я смотрю на эмира с лёгким недоумением. Тот улыбается мне, но я не понимаю, что это значит.

«Да, система безопасности тут ни к чёрту», — подумал я, осмотревшись по сторонам.

Купол из стальной решётки есть, но, как и в Ахвазе, он изрядно потрёпан и многократно латан, по причине экстремального характера развлекательных зрелищ.

На арену выходят КДшники, которые привязывают к ногам кабана верёвки и утаскивают его в противоположные ворота.

Зрители возбуждённо переговариваются — видимо, им понравилось произошедшее, несмотря на то, что я положил кабана очень быстро.

Ждать развития этой непонятной ситуации пришлось около пятнадцати минут, в течение которых голосил тот хуесос, который тут за распорядителя.

«И нахрена я учил фарси?» — спросил я себя. — «С таким же успехом можно было просто сидеть и дрочить всё время в Ахвазе… Капец…»

Наконец, ворота отворились, после чего на арену выбежала группа из четырёх пятнистых гиен. Эти твари поменьше, чем те, которых натравил на меня предыдущий нарядный хуй, поэтому не вижу в них особой угрозы.

Выпускаю примерно метр электропроводящей нити и перехватываю её рукой.

Гиены сразу же бросились ко мне, так как они, очевидно, очень голодны. На них, кстати говоря, нет ошейников со взрывчаткой, как, впрочем, и на мне — на меня вообще ничего подобного не надевали и я вижу в этом какой-то подвох.

Либо они побоялись, что я сведу счёты с жизнью весьма экстравагантным способом, либо хотят создать атмосферу доверия и тепла…

В любом случае — мне же лучше!

Если нет никакого подвоха, в виде какого-нибудь сверхбыстрого КДшника, который меня легко вырубит или покалечит, то это шанс на успешное бегство.

Мне в хуй не уткнулось служить этому нарядному хую, хотя евнухи убеждают меня, что это прямо пёрфект лайф и предел мечтаний для любого здравомыслящего человека. Я им осторожно поддакиваю, типа, пассажир созрел и готов к вербовке, но мнение моё не изменилось вообще никак — при первом же удобном случае, любой ценой, блядь, я рву отсюда когти.

Самая крупная гиена бросилась в атаку, а остальные обошли меня с флангов, но я не стал ждать непонятно чего, а шарахнул набалдашником по морде самой главной гиене и поделился с ней крупицей могущества великого Николо Теслы, всемирно признанного Повелителя Молний.

Когда гиену тряхнуло и она пропустила вспышку, я сразу же намотал нить ей на шею и совершил рывок.

Башку отрубить не удалось, но зато отлично получилось перерезать ей глотку.

Остальные гиены слегка растерялись, но я не дал им времени на осмысление и осознание масштабов катастрофы — рывком врезаюсь в самую ближнюю гиену и активирую анлимитэд пауэр.

Электрические разряды поражают эту тварь, подпаливая ей шерсть и выводя из строя системы органов…

+11 очков опыта

Оставшиеся две гиены разворачиваются, но меня уже не остановить — я совершаю очередной рывок и наношу удар кулаком в челюсть вставшей на моём пути гиены, а затем выпускаю новую плеть и наматываю её на шею этой твари.

Последняя гиена кидается в атаку, с целью впиться пастью мне в левую руку, но я разворачиваю её соратницу, и она врезается в неё на полной скорости.

Кончик плети касается туловища второй гиены и она тоже получает «благословение Теслы», а дальше — дальше дело техники…

Серией ударов кулаком проламываю черепа обеим гиенам.

+15 очков опыта

+13 очков опыта

— А теперь ты, сука… — пробурчал я недовольно, двигаясь к отползающей от меня гиене.

Она жалобно хрипит, но у меня нет для неё ни капли жалости — я использую уже отработавшую своё плеть и наматываю её на перерезанную шею гиены.

Сжимаю плеть и начинаю душить эту тварь, которой и без того осталось недолго.

Несколько минут напряжённой борьбы — в основном, это гиена боролась за жизнь, и всё кончилось.

+21 очко опыта

— Эх, сука, не хватило… — произнёс я с досадой. — Ладно-ладно…

Отпускаю плеть и разгибаюсь.

Над ареной висит пронзительная тишина. Публика замерла в изумлении, впрочем, как и местный нарядный хуй.

А затем этот нарядный хуй что-то воскликнул и начал аплодировать.

«Где-то я это уже видел…» — подумал я со скепсисом.

— Талиб!!! — воскликнул голосистый хуесос на фарси. — Султан, да не закончатся его благостные дни, желает видеть тебя в гвардии мамелюков! Согласен ли ты усилить её своей невероятной мощью⁈

— Спрашиваешь! — ответил я. — Конечно!