*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, апартаменты Студика, 30 апреля 2028 года*

— Давно хотел спросить, Бабак, — произнёс я. — А вот эти камеры работают?

Указываю взглядом на камеры, установленные на всех четырёх стенах помещения.

— Разумеется, — подтвердил евнух. — Зачем тебе это знать?

— Как я уже говорил, у меня есть женщина, — напомнил я ему. — Она крайне ревнивая и совершенно нетерпимая к конкуренции — характер у неё такой. Вашему шахиншаху и всей его кодле, в любом случае, пиздец, а мне дальше с ней жить. Похлопочи, ради меня — сохрани копии видеозаписей отсюда и спрячь где-нибудь, чтобы точно уцелели, когда в эти земли придут Вельзевул, Аваддон и Астарот в одном искажённом яростью, но очень милом, личике…

— Меня бесполезно запугивать, Студик, — произнёс Бабак. — Я такой же раб, как и ты.

— Да на хуй мне упало тебя запугивать, Бабак? — спросил я. — Я просто думаю о будущем и прошу у тебя услугу — сохрани видео, чтобы точно никуда не пропали. Просто в память о нашей с тобой дружбе. Ладно?

Так я смогу убедительно доказать Лапше, что я, вообще-то, ни-ни — меня обездвижили, мне отрубили руки и ноги, а затем подвергали ежедневным пыткам.

Бабак, сука, чтобы выполнить повеление шахиншаха, даже вставлял мне в хуй уретральные свечи с каким-то веществом, из-за которого наступает непроизвольная эрекция. Наверное, что-то для лечения половой дисфункции и так далее — эта херня, как я понял, не считается опасной, поэтому интерфейс ни разу не предложил форсдетокс.

Я тут, действительно, на правах стационарного хуя — шахиншаха интересует только то, сколько женщин в сутки я могу оплодотворить.

Специально не считал, но по моей прикидке выходит, что никак не меньше двухсот женщин точно было.

У людей нарядного пидараса №6 всё подсчитано: судя по одному разговору Бабака с другим евнухом, приводящим новых женщин, они точно знают, когда надо приводить женщин, чтобы увеличить шансы на их залёт.

Наверняка, у них есть точный график менструального цикла каждой женщины, назначенной для воспроизводства армии нарядного хуя, поэтому они всегда разные.

«Одно хреново — восстанавливаюсь я очень быстро», — подумал я с сожалением. — «Не думал даже, что когда-нибудь это станет недостатком».

Я считаюсь сильнейшим КДшником, поэтому воспроизводить мои гены собираются в промышленных масштабах и от этого факта мне очень неуютно. Целая армия выносливых и сильных КДшников, способных метать из рук молнии и видеть в целом наборе спектров — от них не спрячешься и не убежишь…

Но Фронтир, в конце концов, придёт сюда, угандошит всю эту мразь, эвакуирует всех женщин в Волгоград, а потом они начнут рожать, в положенные сроки. И как мы с Лапшой потом будем жить в городе, по которому будут бегать детишки с характерными способностями и неуловимо знакомой внешностью?

«Наверное, лучше всего нам будет свалить в закат», — подумал я. — «Нам ведь никто не нужен — поселимся где-нибудь, заведём детей, и будем жить простой жизнью…»

С трудом верится в такую перспективу, потому что наша жизнь устроена совсем не так. Никто не даст нам жить спокойно, просто в силу того, что мы всегда кому-то нужны. Да и понятно, что если не качаться, то окружающий мир, в конце концов, может развиться до наших уровней и представлять нешуточную угрозу — а это, рано или поздно, смерть для меня и для Лапши, и для наших возможных детей.

Без общества такую летальную тенденцию не преодолеть, а обществу придётся давать что-то взамен, что гарантирует, что ничего не кончится — мы так же продолжим рисковать и убивать, до тех пор, пока нашему существованию не положит конец кто-то или что-то.

— Хорошо, я всё устрою, — после продолжительного раздумья, пообещал Бабак. — Мне с большим трудом верится, что твои друзья способны победить шахиншаха, но я сделаю это, исключительно из-за наших добрых взаимоотношений.

— Добрейших, блин, ага… — коротко покивав, сказал я.

Я по лицу его вижу, что он не особо-то верит в то, что я ему говорю — возможно, думает, что я затеял какую-то игру и пытаюсь повлиять через него на шахиншаха. Но нет никакой игры — я предельно серьёзен.

— И когда она придёт сюда, тебе нужно постараться выжить и всё объяснить, — добавил я. — Меня она не послушает, поэтому ты должен стать моей единственной защитой — этаким адвокатом. Адвокатам положено платить, поэтому я заплачу тебе — сделаю всё, чтобы ты не пострадал от рук моей женщины.

— Ты боишься её? — спросил Бабак.

— Я её не боюсь, — покачав головой, ответил я. — Я просто не хочу её терять. Она — это важнейший человек в моей жизни, без которого я не вижу особого смысла во всём этом, поэтому мне очень хочется, чтобы у неё была полная информация о произошедшем здесь.

— Что ж, я уже дал слово, — сказал евнух, а затем посмотрел на часы. — Зульфия!

— И началось… — пробурчал я недовольно.

— Не препятствуй процессу, — потребовал Бабак. — Чем быстрее начнём…

— … тем быстрее закончим — знаю, — продолжил я за него. — Давайте уже, блядь…

*Исламская Республика Иран, остан Альборз, город Кередж, 5 мая 2028 года*

— Чё, пацаны, аниме⁈ — заорал Щека и выстрелил из РПГ-7 в окно высотки.

Противотанковая граната взорвалась внутри помещения, а затем по зданию был открыт огонь из десятков автоматов и пулемётов.

Артиллерию и танки применять запрещено, потому что тут на удивление много гражданских, поэтому штурмовые действия осуществляются с помощью КДшников, при поддержке ополчения.

— Фазан, вперёд! — приказал Щека.

Фазан поднял измятый многочисленными пулевыми попаданиями стальной щит и пошёл на сближение, терпя болезненные попадания из винтовок и автоматов.

Щека же вооружился понравившейся ему HK G3, снабжённой четырёхкратной оптикой, и начал вышибать мозги проявившим себя противникам.

На взятие Тегерана они потратили почти две недели — у противника было очень много боевиков и КДшников, которые активно использовали подземную инфраструктуру для скрытого перемещения своих сил.

В конце концов, все крупные тоннели были обнаружены и зачищены, после чего пришло время для захвата дворца Голестан, в котором обитал спахбед Бенам.

Этот ставленник самопровозглашённого шахиншаха Баграма VI-го не продемонстрировал готовность биться за свою землю до последнего вздоха, поэтому заблаговременно сбежал, оставив завоевателям большую часть своего гарема и все накопленные материальные ценности.

Бежал спахбед в Кередж, город-спутник Тегерана, и по дороге выставил крупные силы из боевиков и КДшников — каждый опорный пункт пришлось окружать и зачищать, что сильно осложняется наличием у противника огромного количества FPV-дронов.

Но там, где Щека, FPV-дроны уже давно не летают, так как он сшибает их в тысячу раз лучше, чем любое ПВО, а самое главное — в тысячу раз дешевле, так как ему для этого нужно любое огнестрельное оружие с приемлемой кучностью огня.

Противник понял, что на остриё вражеской атаки дроны лучше не отправлять, поэтому сменил тактику и старается атаковать одиночек и транспортные колонны.

Только вот это никак не помогает против штурмов, устраиваемых Щекой, ведь опорники падают, боевики и КДшники гибнут, а позиции неуклонно утрачиваются.

Очень результативно исчерпав магазин, Щека перезарядил штурмовую винтовку и продолжил вести огонь.

Враги ведь уже полноценно осознали, что у Фронтира есть какой-то КДшник, безальтернативно сбивающий FPV-дроны, поэтому на него начата охота, в ходе которой вражеские КДшники проявляют изобретательность.

Им хватило ума, чтобы связать феноменально меткого КДшника с тем, что их дроны-камикадзе сбиваются, поэтому они организовали на Щеку засаду с двумя ЗУ-23–2, которые должны были расстрелять его сквозь кирпичные стены, не оставив ему и шанса.

Но Бубен вовремя заметил их и по ним отработали танки Т-72, а недобитков добила пехота.

«Неотвратимость карающей длани…» — подумал Щека, стреляя из HK G3 по видимым целям. — «Мы — это сама неотвратимость — нас не остановить, блядь!!!»

Магазин вновь очень быстро исчерпался, но дополнительных у Щеки нет — он всё истратил за последние пару десятков минут.

— Обэма!!! — выкрикнул он. — Был бы ты человек, блядь!!!

— Чиво тебе⁈ — спросил Шахром, укрывающийся за бетонной стеной в десятке метров левее Щеки.

— Мне нужны патроны! — ответил Щека. — Или замути мне новый ствол!

— Сичас будит! — ответил Шахром.

Пулемёты Щеку уже не устраивают, так как у них слишком низкая точность, не позволяющая полноценно раскрыть потенциал его способности — всё дело в особенностях конструкции, а не в качестве изготовления.

Пулемёты с ленточным питанием имеют подаватель и в них происходит протяжка ленты, что создаёт дополнительные вибрации и лишние движения в механизме, что ведёт к снижению кучности. Также у пулемётов более тяжёлые затворы и более длинный их ход, что тоже накладывает ограничение на кучность. К тому же, конструкторы проектировали свои пулемёты под высокую надёжность при длительной стрельбе, а не под точность, поэтому стволы у пулемётов толстые, но не заточенные под высокоточную стрельбу.

На тех уровнях точности, к которым привык Щека, нельзя компенсировать все эти недостатки физической силой и высокой точностью движений, поэтому он предпочитает использовать мощные штурмовые или снайперские винтовки.

Но снайперские винтовки имеют небольшой объём магазина, а также не предназначены для скоростной стрельбы, поэтому выбор оружия у Щеки невелик — раньше ему нравилась СВТ-40, но потом он понял, что надо чуть-чуть пожертвовать точностью, в пользу скорострельности, и перешёл сначала на АК-308, а теперь и на HK G3A6 с оптикой.

Шахром вернулся с цинком патронов 7,62×51 миллиметров, а также с окровавленной разгрузкой и штурмовой винтовкой, отдалённо напоминающей американский карабин M4.

— Нашол! — сообщил он, укрывшись за бетонным блоком, рядом с Щекой. — Диржи, брат!

Он перекинул ему разгрузку и штурмовую винтовку.

— Дай магазины! — потребовал он. — Зарижу быстра!

Щека перекинул ему шесть пустых магазинов и Шахром сразу же начал снаряжать их патронами из цинка.

«Арабская вязь какая-то», — констатировал Щека, рассмотрев выбитые на цевье неизвестной винтовки надписи. — «Но патрон 7,62×51 НАТО, поэтому сгодится».

Непонятная винтовка обладает понятными элементами управления, поэтому он быстро справился с ней и установил, что в магазине те же двадцать патронов, как и в HK G3.

К резервной крепости спахбеда, тем временем, подошла Лапша — она атакует с северо-западной стороны, чтобы отвлечь на себя часть вражеских сил и, если всё сложится благополучно, прорваться через периметр.

Щека высунулся из-за укрытия и открыл огонь по обнаруженным противникам в окнах и бойницах.

Ему нетрудно поражать цели, стоящие за продолбленными в стенах маленькими бойницами — наоборот, их убивать даже чуть удобнее, так как они вынуждены ставить свои лица перед щелями, чтобы видеть поле боя.

Шахром азартно снаряжает магазины, Щека убивает вражеских боевиков, решивших стоять до последнего, а в небе гудят артиллерийские мины, падающие где-то за линией соприкосновения.

— Фазан, давай! — скомандовал Щека.

Главный штурмовой элемент его группы уже вплотную приблизился к крепостной стене, представленной частью высотки, и поднял щит над головой, чтобы не схлопотать пулю в макушку. По щиту стреляют сверху, поэтому предосторожность оказалась не лишней — Щека быстро перестрелял всех обидчиков Фазана.

А Фазан, тем временем, установил заряд трофейной взрывчатки и отбежал в сторону.

Громыхнул взрыв и, когда пыль осела, в бетонной стене обнаружился крупный пролом.

— Обэма, Вин — к Фазану! — приказал Щека. — Я прикрою!

Врагов на оборонительных позициях осталось очень мало, поэтому плотность ответного огня существенно сократилась, но по Вину и Шахрому, всё же, постреляли, пусть и недолго.

— Заходим, блядь! — приказал Щека. — Я за вами!

Штурмовая группа ворвалась в пролом, исчезнув в дыму и пыли, а Щека, оценив ситуацию, пробежал открытый участок, поймав несколько пуль в бронежилет, после чего влетел в тот же пролом.

А внутри уже ведётся интенсивный бой: Фазан, Вин и Шахром перестреливаются с большим количеством противников, занявших оборону за всяким мусором, наваленном тут в больших количествах.

Щека поддержал соратников огнём и вынес примерно шестерых, после чего оставшиеся противники поубавили пыл.

— Жмурки и в ножи! — дал Щека приказ.

Вин и Шахром достали трофейные светошумовые гранаты M84, которые сразу же полетели в сторону врага.

Щека сразу же зажмурил глаза и закрыл их левой рукой, но его всё равно больно шарахнуло по ушам и чуть ослепило, создав на глазах несколько ярких артефактов.

Вин и Шахром побежали к ослеплённому и дезориентированному противнику. Вин сразу же применил свою способность и поразил сразу несколько врагов россыпью ядовитых шипов, а Шахром пробил одного боевика своим бронебойным лезвием.

Противник пытался отстреливаться вслепую, но это ему не помогло — все боевики получили смертельные раны и выбыли из боя, один за другим.

— Фазан — дверь! — приказал Щека. — Вин, Обэма — соберите оружие и к порогу!

Фазан прошёл к единственной двери, ведущей куда-то вглубь подвала жилого комплекса, и заслонил её стальным щитом, а Щека последовал за ним.

— Я ебал всё это, Щека… — поделился с ним Фазан.

— А что не так? — удивлённо спросил он.

— Всё не так и всё не то, — ответил Фазан. — Это какая-то полномасштабная война, а не рейд! К рейдам я уже чуть-чуть привык, а теперь этот блудняк… Как только вытащим Студика, Проф меня, нахуй, и на сантиметр из города не вытолкнет! Меня ждёт длительный и продуктивный запой — на три-четыре недели! Нет, на пять недель!

— Главное — вытащить Студика, — сказал Щека. — А как тебе эти двое?

Он мотнул головой в сторону собирающих оружие и экипировку Вина и Шахрома.

— Ну, они не клиторальные оргазмы, — пожав плечами, ответил Фазан.

— В смысле? — уточнил не понявший его Щека.

— Не пальцем деланные, ха-ха! — воскликнул Фазан.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Щека, а затем резко замолк. — Тихо…

Снаружи доносится интенсивная стрельба, но внутри относительно тихо, поэтому Щека различил частые шаги над головой.

— Вин, Обэма — поторопитесь, блядь, — приказал Щека. — Надо двигаться. Фазан, за дверью кто-то есть.

— Да я уже понял, — ответил Фазан. — Что делаем?

Вместо ответа Щека обошёл его справа и вставил ствол штурмовой винтовки в щель для стрельбы. Дождавшись, когда Вин и Шахром подойдут, он сразу же открыл огонь в дверь.

Раздался взрыв, который опалил щит и руки Щеки пламенем, а затем по щиту был открыт интенсивный огонь.

Щека зажал спусковой крючок и начал водить стволом из стороны в сторону, но магазин очень быстро исчерпался, а интенсивность стрельбы врага не снизилась.

— Давай ГШГ! — выкрикнул Щека.

— Уверен⁈ — спросил Фазан.

— 100%, нахуй! — ответил Щека. — Вин, Обэма — снимайте пулемёт!

— Сейчас, бро! — отреагировал Вин и подбежал к Фазану.

Из Волгограда, примерное трое суток назад, прибыл пулемёт ГШГ, переделанный для применения с рук.

Но, по мнению Щеки, этот пулемёт имеет все шансы стать снова великим, так как все его минусы перекрывает один очень жирный плюс — скорострельность 6000 выстрелов в минуту.

Собственно, Щека принял снаряжённый жёсткой лентой четырёхствольный пулемёт с вращающимся блоком стволов, и открыл огонь прямо в кирпичную стену.

Шквал пуль пробил стену и окутал окружающее пространство кирпичной пылью, а затем начал уничтожать всё живое, что находится в соседнем помещении.

Характерный «б-р-р-рт» вызвал у Щеки невольную, но счастливую улыбку — пусть он не видит ничего из-за пыли, но он знает, что враги сейчас переживают худшее время в их коротких жизнях…

Спустя пять секунд непрерывной стрельбы, коробка с лентой показала дно и веселье закончилось.

— Гранаты!!! — приказал Щека. — И заходим!!!

Шахром и Вин закинули в образовавшиеся щели гранаты Ф-1 и РГД-5, и Фазан ворвался внутрь сразу после серии взрывов. Он снёс дверной косяк щитом, чего не перенесла стена — она частично обвалилась и сделала пылевую завесу совершенно непроглядной.

— Вперёд-вперёд-вперёд!!! — заорал Щека, перезаряжая штурмовую винтовку.

Когда они выбрались из облака пыли, их взглядам предстала картина состоявшегося поражения: всё помещение истерзано пулями и осколками, повсюду лежат искалеченные тела, с растекающимися под ними лужами крови, а в центре помещения лежит боевик с РПГ-7, который он не успел зарядить.

— Вовремя мы… — сказал Фазан. — Что дальше?

— Двигаем, — ответил Щека. — Надо взять спахбеда, пока он снова не съебался, сучий выблядок, блядь, пидор…

Никто из пленников никогда не слышал о Студике — то ли они тут все идейные, то ли спахбед держит его существование в секрете.

Щеке не хотелось верить, что Студика здесь нет, потому что это будет значить, что его увезли в Ахваз, а этот город очень далеко…

«И на пути к нему нас ждут десятки владений сатрапов, блядь, сука…» — с недовольством подумал Щека, вытирая рукой цевьё винтовки. — «Нам нужно будет прорываться к Ахвазу, если Студик не здесь».

— «Хлопушка-1», «Дихлофос-1» на связи, — раздался из наушника Щеки голос Бубна.

— «Бубенчик-1», «Хлопушка-1» слушает! — ответил Щека.

— Я же тебя просил, блядь… — начал Бубен, но затем взял себя в руки. — «Белый-1» взяла цель. Ваша задача — добить всех оказывающих сопротивление врагов и взять под контроль восточную часть комплекса.

— Понял тебя, «Дихлофос-1» — конец связи, — сказал Щека, а затем посмотрел на членов группы. — Пацаны-рибята, рибята! Спахбед уже схвачен и отхуячен небезызвестной вам Лапшой, поэтому слушайте новое задание…

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, апартаменты Студика, 21 мая 2028 года*

В мои апартаменты ворвалась группа крепких, на вид, мужиков, сопровождающих местного эскулапа, которого все называют Пезешком, что переводится как «врач». Ну, очевидно, что он врач, причём специализирующийся, почему-то, на хирургическом удалении моих конечностей.

— Эй, вчера же только резали! — возмущённо воскликнул я.

— Не беспокойся, — сказал Пезешк. — Сегодня тебя ждёт кое-что иное.

Лучше бы я сидел в карцере — это было, если подумать, довольно-таки неплохое время, пусть и очень голодное.

А в этих покоях я, буквально и фигурально, заебался. Мой подсчёт крайне неточен, но я насчитал около 550 женщин, которыми меня выебали — причём не по одному разу.

Оплодотворение — это ведь дело ненадёжное и никто не даст 100% шанс с первого раза, поэтому некоторых женщин приводили по второму и третьему разу.

Пезешк, тем временем, раскрыл пенал и вытащил из него большой шприц с непонятной жижей внутри.

— Что это за говно? — поинтересовался я.

— Мне приказано, чтобы ты вёл себя прилично, — сообщил он. — Это средство для усмирения самых агрессивных пациентов — мощнейший транквилизатор. Такой уже почти не найти, поэтому советую ценить этот жест — шахиншах решил потратить на тебя ограниченный запас.

— Форсдетокс же, родной, — сказал я ему.

— Ему потребуется минимум четыре часа, чтобы справиться с этим транквилизатором, — ответил Пезешк. — Этого, как раз, хватит.

— А что за мероприятие, на котором я должен вести себя прилично? — поинтересовался я.

Но местный доктор Менгеле воткнул мне в шею шприц и ввёл транквилизатор.

— Уже можете выносить его, — сказал Пезешк четверым амбалам.

Интерфейс сразу же обнаружил, что происходит какая-то хуйня и предложил мне форсдетокс, но я всё прикинул и понял, что мне эта херня не с руки. Не буду я тратить калории зазря — буду лежать в отключке столько, сколько положено. Чем больше времени пролежу в отключке, тем меньше времени буду заниматься ёблей…

Тележка с моей обезрученной и обезноженной тушкой проехала через всё здание, а затем была заведена в большой конференц-зал, в котором скопилась куча людей, среди которых я увидел Мону Лизу.

— Эй, тупая пизда… — обратился я к ней.

Она посмотрела на меня с ненавистью, но, почему-то, сдержалась от ответных оскорблений.

— Эй, парень… — обратился я к одному из амбалов. — Пс-с-т… Эй…

Он повернул ко мне голову.

— Я ебал её… — сообщил я ему и медленно кивнул в сторону Моны. — Она скакала на мне, как на арабском скакуне, и визжала, как шлюха, хе-хе-хе…

Физиономия Моны скорчилась в гневе, а кисти сжались в кулаки.

Не знаю, что сподвигло её пойти на это, но она поучаствовала во всём этом мероприятии с массовой ёблей всех и вся — в один день она пришла, в балаклаве и солнцезащитных очках. Наверное, не хотела, чтобы я её узнал, но я узнал её — по голосу.

Морда амбала не выдала ни одной эмоции, и он отвернулся от меня.

«Похоже, что Мону заставил нарядный хуй — слишком уж она меня ненавидит, чтобы пойти на такое добровольно», — подумал я. — «Вообще, какое же блядство они тут устроили…»

Тем временем, в конференц-зал вошёл нарядный хуй, собственной персоной, в прикиде, которому мог бы позавидовать сам Филипп Киркоров — на нём мундир, как мне кажется, состоящий, преимущественно, из бриллиантов и золота, с двумя аксельбантами и бахромой на погонах, на 99,9% состоящих из бриллиантов, а на голове его фуражка с кокардой из золота.

Я думал, что он уже просто физически не сможет превзойти свои предыдущие образы, но тут он, признаю, превзошёл все мои ожидания…

Сознание стремится к аварийному выключению, но я держусь изо всех сил, так как мне интересно, что всё это значит.

Нарядный хуй сел на трон и сложил ноги, демонстрируя, что он тут хозяин положения, а почти все присутствующие, за исключением одного, встали и отбили ему поклоны.

— Достопочтенный эмир Хусам эль-Шенави… — заговорил какой-то смуглый тип, одетый в деловой костюм представительного вида. — Бессмертный и непобедимый шахиншах Баграм VI приветствует тебя.

Он обратился к тому типу, который единственный, кроме меня, не встал в знак приветствия.

Этот одет в традиционную арабскую одежду, с красно-белой куфией, увенчанной чёрным обручем с зелёным изумрудом.

— Достопочтенный эмир Хусам эль-Шенави выражает благодарность за столь тёплый приём, — ответил другой тип в деловом костюме.

А-а-а, я понял, что тут происходит: два зазнавшихся пидараса считают ниже своего достоинства разговаривать напрямую, поэтому у них есть два специально обученных подсоса, которые и ведут эту беседу, чтобы «не уронить честь ни одной из сторон».

У богатых, конечно, свои причуды, но это, на мой взгляд, как-то ту мач…

Я изо всех сил держу себя в сознании, волевыми усилиями превозмогая накатывающие волны сонливости, параллельно стараясь следить за ходом диалога между этими двоими.

— Твоему вниманию, достопочтенный эмир, предлагается величайший воин из когда-либо встреченных армией бессмертного и непобедимого шахиншаха, — продолжила говорящая голова нарядного хуя. — Для захвата этого воителя потребовались двести храбрых солдат, а также тридцать пахлаванов из Бессмертной гвардии.

Ну, это он пиздит, конечно — меньше…

— Это впечатляет, — ответила говорящая голова арабского уёбка. — Сколько вы хотите за него?

— Двадцать тонн золота, — назвал цену шахиншахский подсос.

— Это непомерно дорого, — покачав головой, ответил эмирский подсос. — Мы предлагаем…

Меня накрыло особо мощной волной сонливости, и я отключился.

— … бу-бу-бу… — услышал я, спустя неопределённое время. — … и один танк М1 Абрамс.

На фоне играет восточная музыка, а в воздухе пахнет человеческим потом и благовониями.

Башка трещит так, будто мне в неё забили гвоздь, но я заставляю себя открыть глаза и вижу, что меня успели перевезти в тронный зал.

Вокруг танцуют полуголые женщины, на лица которых надеты бурги. Сиськами они тут машут, но зато лица скрыты — ха-ха…

Нарядный хуй и арабский гондон, как я понял, уже снизошли до прямого общения и сидят сейчас на подушках, пиздят о главном.

— Новый Абрамс? — уточнил шахиншах.

— Новейший из тех, что бывают, — подтвердил эмир. — Тебя устраивает это предложение?

— Полторы тонны золота, двести плодовитых женщин, самолёт Цессна 172 и танк М1 Абрамс, — перечислил шахиншах.

Смотрю на окно и понимаю, что уже ночь. Это значит, что они пропиздели тут около шести-восьми часов и всё это время самозабвенно торговались — они просто ебанутые…

— Да, — ответил эмир.

— Меня это полностью устраивает, — решил шахиншах. — Скрепим же эту взаимовыгодную сделку рукопожатием…