*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, апартаменты Студика, 22 марта 2028 года*

— Ахтария! — позвал я. — Жрать!

Названная женщина вскочила с пуфика, подхватила со стола блюдо с мясом и подбежала ко мне. Взяв с блюда кусок мутантской баранины, она закинула его мне в рот.

— М-м-м, заебись… — произнёс я, проглотив кусок наперчённого мяса. — Ещё!

Меня всё так же держат зафиксированным на специальном кресле, которое ночью раскладывают в лежачее положение.

— Хули смотришь на меня, гондон⁈ — спросил я у Бабака. — Думаешь, теперь ты в безопасности⁈ Наоборот, родной — теперь твои шансы на выживание опустились до минусовых значений!

— Шансы не могут опуститься до минусовых значений, — ответил на это евнух. — 0% — это значит, что события точно не будет.

— А твои опустились, Бабак! — воскликнул я. — И тебе когда-нибудь говорили, что ты зануда?

— Да, говорили, — подтвердил он.

— Это потому, что ты зануда, Бабак! — заявил я. — Сходи куда-нибудь погулять — мне надоела твоя физиономия.

— Я не могу, — ответил евнух. — Мне велено следить, чтобы оплодотворение продолжалось непрерывно. Через двадцать семь минут настанет очередь Сусаны.

— Это из «Наруто»? — спросил я.

— Не понимаю… — начал Бабак.

— Сусаноо — это техника клана Учиха, — пояснил я. — А, знаешь, забей — говорить с тобой об аниме — это всё равно, что обсуждать теорию вероятностей с долбоёбом!

— Почему ты ненавидишь меня? — спросил евнух. — Я здесь на тех же правах, что и ты. Единственное отличие между нами: я уже принял свою участь, а ты ещё нет…

— Вот именно — ты слабак, — ответил я на это.

— Я всего лишь человек, — сказал Бабак.

Так-то, он прав — он всего лишь человек.

У него нет никаких интерфейсных способностей, нет пассивки, в ноль гасящей экстремальный стресс, нет сверхчеловеческих характеристик и, самое главное, нет форсрегена. Будь у него форсреген, он бы быстро отрастил себе член и яйца.

— Но у тебя есть надежда! — возразил я. — Ты можешь стать пахлаваном — любой может! Но ты настолько слаб, что оставил эту надежду и сдался — ты заслужил свою участь.

— Я не буду с этим спорить — я заслужил, — произнёс Бабак. — Как и ты.

— С хуя ли это? — нахмурившись, поинтересовался я.

— Вся твоя жизнь, каждое принятое тобой решение — всё это вело тебя к твоему нынешнему положению, — объяснил мне евнух. — Каждый сделанный тобою шаг вёл тебя сюда. Решения принимал ты, поэтому последствия пожинать тоже тебе.

— Ага… — произнёс я. — Нет, это какая-то хуйня, Бабак.

— Почему? — спросил он с недоумением.

— Концепция ограниченной рациональности, — ответил я. — Большая часть важных решений, которые я принимал, принимались в ситуации высокой неопределённости и ограниченности времени, поэтому, Бабак, ты неправ. Винить меня в том, что я не квантовый суперкомпьютер — это всё равно, что винить тебя в том, что ты не пахлаван.

— Да, у тебя не было полной информации, я с этим не спорю, но ты сознательно выбрал путь пахлавана, — возразил евнух. — Ты выбрал высокорисковый путь, в конце которого всегда была видна смерть. Но ты надеялся, что тебя минует смерть. И эта надежда — это твоё решение.

— Вот не надо, блядь, валить всё на меня, Бабак! — потребовал я. — Я не один живу в этом мире и не единственный, кто принимает решения. Решения принимали те парни, которых я убил, решения принимал шахиншах, решения принимала Мона, ебать её в жопу, Лиза — даже ты принимаешь решения, которые, в какой-то степени, влияют на окружающую нас реальность. Поэтому эта философская залупа, которую ты привёл мне — это звучит красиво, но, по сути своей, бессмысленная хуета, которой можно подтереть жопу. Она может работать только в условиях супердетерминизма, когда всё предопределено, но в нашем мире не предопределено вообще нихрена! Одна ошибка в бою, единственная — и вот я здесь. Не будь этой ошибки, я бы всё равно здесь оказался, но через несколько месяцев, а может и лет — на совсем других условиях…

— Теперь мы этого не узнаем, — слабо улыбнувшись, сказал Бабак.

— Ох, узнаете… — возразил я. — После — узнаете… Ахтария, продолжай.

Рабыня персов продолжила кормить меня — быстрее было бы самому, но у меня сейчас лапки…

«Ну, один плюс — начали очень сытно кормить», — подумал я, изыскивая положительные моменты в этой ситуации. — «Когда я сбегу отсюда, я буду бежать, волоча за собой огромную жирную жопу и спотыкаясь об объёмное пузо на пару миллионов килокалорий…»

Съев полное блюдо баранины, я запил его апельсиновым щербетом.

Из всего этого я извлёк только один вывод — шахиншах шикует. Если у него где-то выращиваются апельсины, то это свидетельствует о том, что имеют место апельсиновые плантации, на которых работают сотни и тысячи людей. Их же надо кому-то охранять, потому что зверей тут, конечно, не так много, как у нас, но они, всё-таки, есть и просто обожают халявную человечину…

— Время, — сказал Бабак. — Сусана!

Рослая женщина лет тридцати, гордая обладательница роскошных волос каштанового цвета, встала с пуфика и покорно подошла ко мне.

Ахтария спустила с меня штаны и сразу же взяла в рот мой член, который я волевым усилием удерживал в деактивированном состоянии.

Увы, но против организма не попрёшь, поэтому действия Ахтарии возымели эффект, после чего Сусана сразу же запрыгнула на меня и вставила в себя мой член.

— Ох, грязные бляди… — прошептал я с негодованием.

— Сегодня будут ещё четыре акта, — сообщил мне Бабак, а затем сверился со списком в планшете. — Шармин, Кишвар, Нушин и Авигайль.

— Авигайль — это кто? — спросил я, чтобы отвлечься от происходящего.

— Вон она, — указал Бабак на рыжеволосую девушку лет двадцати.

«Буфера у неё — что надо…» — невольно отметил я. — «Блядь! Нет!»

— Она из Израиля, — зачем-то сообщил мне евнух. — Была захвачена на территории Ирака, во время завоевания города Эр-Рамади.

— Да ты что? — спросил я. — Познавательно… А Израиль, кстати, ещё существует?

— Больше нет, — ответил Бабак. — Там, откуда ты пришёл, об этом вряд ли слышали, но в самом начале Киямата произошла короткая война между Израилем и Ираном.

— Что за Киямат? — поинтересовался я, стараясь не обращать внимание на прыгающую на мне Сусану.

— Судный день или Конец света, — пояснил евнух. — Иран победил в этой войне — выжившие жители Израиля разбрелись по всему Ближнему Востоку. Основной причиной, конечно же, были морские чудовища, выходящие на сушу, но они не смогли оказать им сопротивление именно из-за того, что их страна была разрушена нашими ракетами.

— Любопытная информация, — сказал я. — И вас не смущает, что эта Авигайль еврейка и ребёнок, по сути, будет евреем?

— Нас? — уточнил Бабак. — Всё происходящее — это не моя прихоть, Студик. Я такой же раб, как и ты — напоминаю, потому что ты упорно забываешь это. Но к твоему вопросу — шахиншаху всё равно. По его замыслу, дети будут выращены иранцами и будут иранцами, верными лично ему. Генетика не важна — наука говорит, что люди разных народов отличаются друг от друга весьма незначительно.

— Прогрессивненько, блядь… — пробурчал я.

— А теперь прошу сфокусироваться на процессе, — попросил евнух. — Чем быстрее закончим — тем быстрее освободимся. Ты же не будешь вынуждать меня вновь применять уретральные свечи?

*Исламская Республика Иран, остан Тегеран, город Тегеран, район № 14, 13 апреля 2028 года*

— Ёбен-бобен, Щека!!! — прокричал Фазан. — Ты что творишь, нахуй⁈

— Всё нормально, дядя — не ссать! — ответил ему Щека и продолжил стрелять из пулемёта. — Я тебя не задену!

Только что он дал длинную очередь из КПВ, несмотря на то, что на его линии огня находится Фазан — последний ощутил пролетающие в опасной близости пули, издающие характерный звук, который ни с чем не перепутать.

— Прекрати, блядь, стрелять рядом со мной!!! — потребовал Фазан. — Я чуть не насрал в штаны!!!

Вокруг происходит интенсивная перестрелка, но Фазан укрывается за портативным стальным щитом, способным выдержать попадание из 30-миллиметрового калибра автопушки, а Щека укрывается за противопульным щитом пулемёта, поэтому перестрелка идёт практически в одни ворота.

Щека перевёл прицел на окно на восьмом этаже высотки, где обнаружил себя пулемётчик. Одиночный выстрел, и грудную клетку пулемётчика смяло в фарш из мяса, костей и фрагментов бронежилета, после чего такая же участь постигла другого вражеского боевика, занявшего станковый пулемёт на броневике М113.

Щека, Фазан, Шахром и Вин создают видимость основного удара — их целью является контроль над станцией метро, до которой ещё нужно добраться, а остальные КДшники и ополченцы Фронтира наступают по флангам.

Бой за Тегеран, ожидаемо, стал очень тяжёлым, так как у спахбеда Бенама очень много боевиков, КДшников и бронетехники, а также есть продуманный план обороны.

Вообще, захват этого города, по мнению Щеки, невозможен, так как под городом располагается разветвлённая сеть тоннелей, созданных ещё для защиты от американцев — фронта нет и надёжное удержание районов неосуществимо.

Из этого следует, что Фронтир может рассчитывать только на захват спахбеда Бенама, ради добычи информации, а затем Тегеран придётся оставить.

«Не очень-то и хотелось его брать», — подумал Щека и меткой очередью срезал очередного пулемётчика.

Опыта за такого рода убийства ему не дают уже давно — интерфейс перестал его поощрять за это ещё в Тамбове, примерно после достижения 201-го уровня.

Но ему всё равно, так как ему нравится сам процесс — он обожает убивать и побеждать. Больше побеждать, чем убивать, но одно никак не мешает другому и даже более того — между ними есть прямая связь…

— Бубенчик, есть ещё кто-то⁈ — спросил Щека, нажав на тангенту рации.

— Ты заебал, «Хлопушка-1»! — рявкнул в ответ Бубен. — Обращайся ко мне по позывному!

— Родной, не душни! — попросил его Щека. — Лучше дай расклад — кого надо вальнуть?

— Сейчас помечу, — буркнул Бубен.

Спустя несколько секунд, в здание, расположенное в полукилометре дальше по улице, ударили зелёные трассеры.

Щека зафиксировал этаж и примерное расположение цели, а затем дал короткую очередь из КПВ.

Железобетонные панели зданий не являются преградой для пуль калибра 14,5 миллиметров, поэтому они уверенно пробили здание, но о результативности огня Щеке ничего не известно, так как ему не пришло никаких уведомлений.

«Как всегда», — подумал он и дал ещё одну очередь, для надёжности.

У него есть надежда, что он доберётся до личных телохранителей спахбеда, которые должны составить ему решительную конкуренцию — вот за такое ему должны дать хоть какой-то опыт.

Но достойных врагов для него осталось слишком мало, поэтому он уже начал задумываться о том, чтобы временно уйти на покой — сразу же, как будет спасён Студик.

Ему уже не помогает даже охота на самых свирепых королевских зверей, которые безальтернативно гибнут, даже когда он не применяет огнестрельное оружие.

— Бубенч… Кхм. «Дихлофос-1»! Есть ещё цели⁈ — спросил Щека.

— Никаких целей в непосредственной близости, «Хлопушка-1», — ответил Бубен. — Продолжайте движение. Конец связи.

— Шахром, Вин — по газам! — скомандовал Щека.

Этих двоих он взял себе на подтанцовку, потому что ему откровенно лень тягать телегу с пулемётом и озадачиваться вопросами перезарядки…

Шахром и Вин взялись за телегу и начали толкать её вперёд.

Часть улицы была разобрана до зоошизы, поэтому телега перемещается по песку и рытвинам, что делает невозможной стрельбу на ходу, но Щека просто вооружился HKG3 и приготовился стрелять.

До метро осталось около пары сотен метров и там начнётся основная битва за этот район — через метро перемещаются вражеские подразделения и перебрасывается их снабжение.

— «Хлопушка-1», говорит «Дихлофос-1», — раздался голос Бубна в наушнике Щеки. — Перемещаюсь дальше — ты временно без ситуационки.

— Понял тебя, «Дихлофос-1», — ответил Щека. — Конец связи.

Телега с пулемётом заехала на асфальт и остановилась, а затем её догнал Фазан, установивший свой щит справа.

— Как будем зачищать метро? — спросил он.

— Газиками, наверное, — ответил Щека. — Сперва нужно, чтобы Бубен оценил обстановку, а затем, если всё будет окей, загазуем их и зачистим.

Из Волгограда прислали серьёзный запас баллонов с «Черёмухой» — специально для борьбы с противниками в замкнутых помещениях.

— А ты взял распылитель? — спросил Фазан.

— Конечно! — ответил Щека и похлопал рукой по ящику, на котором сидит. — У меня всё всегда с собой!

— «Хлопушка-1», «Дихлофос-1» на связи, — раздался из рации голос Бубна. — Занял позицию — пара минут, и буду готов давать ситуационку.

— Окей, «Дихлофос-1», — ответил Щека. — Ждём.

Они находятся на открытом пространстве, но противников вокруг нет, так как все защитники этого участка улицы уже мертвы или бежали.

— Кантакт!!! — заорал Шахром и открыл огонь по обнаруженному врагу.

Щека сразу же повернул КПВ в нужном направлении и начал стрелять.

Оказалось, что противник полез из метро — собственно, ради пресечения этого канала они сюда и пришли.

Всего на них вышли шестеро боевиков, но четверо погибли сразу, а двое были заштурмованы Вином, который расправился с ними профовским мечом.

«Вин показывает результаты», — подумал Щека. — «Уже видно, что становится нормальным бойцом».

— «Хлопушка-1», я готов! — сообщил Бубен по рации. — Есть БМП-1 во дворе ЖК слева от вас! При экипаже и с ПТУР!

— Принято, «Дихлофос-1», — ответил Щека. — Разберёмся! Конец связи.

Он посмотрел на Шахрома и Вина, после чего мотнул головой в сторону ЖК. Те кивнули и побежали устранять угрозу.

— Потянут? — с сомнением спросил Фазан.

— Если не потянут — нахуя они тогда нужны? — задал Щека вопрос. — Нет, должны потянуть.

— Ладно, — пожав плечами, ответил Фазан.

Со стороны двора ЖК раздалась интенсивная стрельба, а затем громыхнул раскат пушки.

Щека прислушивался к происходящему, но больше внимания уделял наблюдению за окрестностями и, особенно, за выходом из метро.

Вскоре всё стихло.

— Взяли бэху! — сообщил вернувшийся Вин. — Угоним⁈

— Заводи её и угоняй, а Шахром останется, — приказал Щека. — И не мешкай — возвращайся сразу же, как сдашь её.

Вин умчался во двор, а Шахром встал позади телеги.

— Едим? — спросил он.

— Сейчас поедем, — ответил Щека, а затем нажал на тангенту рации. — «Дихлофос-1», что у нас?

— «Хлопушка-1», вокруг чисто, — сообщил Бубен. — Можете подходить к метро и готовиться к штурму, а я скоро подойду.

Где-то вдалеке трещат выстрелы из пулемётов и раздаются взрывы, но это забота совсем других людей, поэтому Щека потерял к этому интерес и сфокусировался на основной задаче.

Фазан пошёл вперёд и установил свой щит перед лестницей, ведущей в метро.

Первоначальная конструкция этого щита, представляющего собой очень толстую стальную дверь, оборудованную щелью для ведения огня и толстым поликарбонатным стеклом в форме узкой полоски, была оборудована колёсами. Но колёса оказались самым слабым местом, поэтому щит оснастили толстыми стальными ножками. Фазану стало неудобно его носить, но зато щит больше не падает из-за повреждения колёс.

Шахром подкатил телегу с Щекой и пулемётом поближе к метро, а затем Щека спрыгнул с неё и начал готовить химию к применению.

«Черёмуха» является токсичным составом, который, при должной концентрации, наносит организмам жертв неустранимые повреждения, но сейчас всем не до подобных мелочей, поэтому применяется абсолютно всё, что может дать тактическое преимущество.

В Волгограде уже начали производство фосгена, который довольно прост в изготовлении, при нынешнем техническом уровне — его собираются применять против по-настоящему серьёзных противников.

Это стало возможно благодаря захвату бывших городов-данников Тамбова — среди мирных жителей обнаружилось некоторое количество химиков, которые оказались способны начать производство правильных веществ.

Как выяснилось, у Мазута, контролировавшего Саранск, был грандиозный план по завоеванию региона — он, втайне от всех «собратьев», наладил производство фосгена и начал накапливать запасы.

В процессе пристрастного допроса, Щека выяснил, что у Мазута была неплохая идея по нейтрализации Брома и остальных князьков: он потихоньку начинял 120-миллиметрового калибра артиллерийские мины фосгеном — серия обстрелов крепостей закрыла бы вопрос с большинством КДшников. Даже если Бром и другие князьки не погибли бы в ядовитых облаках, без боевиков и дружин они бы не представляли особой опасности.

Естественно, «исключительно в целях общей безопасности», все накопленные Мазутом запасы продукции, производственное оборудование, специалисты и сырьё были реквизированы Фронтиром.

Но Щеку все эти средства постапокалиптической войны волнуют мало, так как ему и так дают очень мало опыта, а химия не оставляет и шанса, что от боестолкновений будет вообще хоть какой-то практический толк…

— Всё готово? — спросил подошедший Бубен.

— Ага — только вентиль крутануть, — ответил Щека, закончивший подготовку спецсредства.

— Сейчас посмотрим, как дела в метро… — произнёс Бубен и сел на асфальт.

Пока он изучал обстановку, Щека вытащил из подсумка футляр с сигарой, откусил от сигары кончик и прикурил её. Фазан вытащил из кармана пачку местных сигарет и тоже задымил.

— Будешь? — спросил Фазан у Шахрома.

— Спасибо, — поблагодарил тот и тоже закурил.

— Ну, долго там? — спросил Щека через несколько минут.

— Там их просто дохуя… — ответил Бубен. — Но есть ещё и гражданские. Что будем делать?

— Мы с мирными жителями не воюем, — заявил Щека. — Надо перекрыть выход и двигаться дальше. Есть идеи?

— Это не решает проблему, — покачав головой, сказал Бубен.

— Меня это слишком мало ебёт — я не буду воевать против гражданских, — произнёс Щека. — И газом их травить тоже не буду. Фазан, Шахром — прикатите вон тот автобус! Заблокируем им выход, а внутрь набьём дохуя вон тех бетонных плит!

— Это не решение, — сказал Бубен.

— Тебе что, мало в жизни военных преступлений⁈ — спросил у него Щека.

— Нет больше никаких военных преступлений, — ответил на это Бубен. — У нас есть задача, от которой зависит успех всей операции. У них там точно есть КДшники, которые быстро расковыряют наш завал — нужно какое-то другое решение.

— Штурмовать? — спросил Щека.

— Придётся, — произнёс Бубен.

— Э-э-эх… — тяжело вздохнул Щека. — Ладно, Фазан, Обэма — отбой.

Шахрома, из-за его бронебойных клинков на предплечьях, сначала прозвали Баракой, в честь персонажа из «Мортал Комбата», но потом случился Фазан, который начал называть его Обэмой, в честь президента Барака Обамы — это прозвище прилипло к Шахрому крепко-накрепко…

— Строимся в боевой порядок, — дал Щека приказ. — Фазан — прикрывай нас щитом, Обэма и Вин — прикрывайте тыл, а ты, Бубен, держись за моим плечом и подсказывай, блядь…

Они начали спуск в метро и почти сразу, на давно не работающем эскалаторе, подверглись интенсивному обстрелу.

Оказавшись в этой ожидаемой ситуации, Щека укрылся за щитом Фазана и просунул свою трофейную HK G3 в щель для стрельбы, после чего открыл прицельный огонь.

Остальные члены группы выстроились за щитом и старались не высовываться, пока работа Щеки не будет выполнена.

А он прицельно выбил троих боевиков, а затем прострелил плечи и голову КДшнику, опрометчиво высунувшемуся из-за баррикады для выстрела из какого-то РПГ.

— Свет! — приказал Щека. — Дайте света!

Шахром и Вин, одновременно, подожгли фальшфейеры и бросили их в сторону противника.

Источники красного света перелетели через баррикады и дали нужную Щеке подсветку, которую он использовал максимально эффективно.

Одна длинная очередь на остаток магазина отняла жизни восьмерых боевиков — это заняло у него чуть больше секунды.

Когда он выпустил последнюю пулю, зону входа в метро накрыло тишиной, робко прерываемой лишь тихим звоном гильз, падающих по ступеням эскалатора, и невнятными голосами из вражеских раций.

— Вперёд! — приказал Щека. — Сжать булки и глядеть в оба!

Быстро спустившись по эскалатору, они заняли оборону за баррикадами и приготовились встречать вражеское подкрепление.

Последнее не заставило себя долго ждать — показались трое явных КДшников, вооружённых передельными крупнокалиберными пулемётами.

— В укрытие, блядь! — заорал Щека и спрятался за щитом Фазана. — И огонь на подавление!!!

Загрохотали крупнокалиберные пулемёты, поддержанные огнём из автоматов вражеских боевиков, идущих следом за своими КДшниками, но Щека вновь воспользовался стрелковой щелью в щите и срезал крайнего левого КДшника с пулемётом.

По толстому стальному щиту стучат крупнокалиберные пули, но Фазан крепко удерживает его, упёршись ногами в край баррикады.

— Держись! — выкрикнул Щека, заметивший, что щит начал слегка «погуливать». — Я щас разрулю!

Сбитый им с ног КДшник поднялся на ноги и продолжил стрельбу — на них тяжёлая броня, не хуже, чем на Щеке и остальных, поэтому пробить их будет тяжело.

Но есть решения и на такой случай — Щека начал выцеливать их головы.

Защита головы — это всегда самая сложная задача для любого конструктора бронезащиты, причём её почти всегда проваливают.

Вот тут самой уязвимой частью бронезащит КДшников стали личины.

Щека вышиб мозги центральному КДшнику, расходовавшему ленту Браунинга так, будто в последний раз живёт, а затем дал две очереди в личину правому КДшнику, который тоже слёг замертво.

Но левый КДшник, поняв, что остался один, укрылся за бетонной колонной и продолжил вести неприцельный огонь, высунув пулемёт.

— Билять! — выкрикнул Обэма, получивший ранение шальной пулей.

— Вин, помоги ему! — приказал Щека.

Перезарядив штурмовую винтовку, он сфокусировался на пулемёте, а вернее, на руках, которые его держат. Две прицельные очереди — пулемёт упал на кафельный пол, а КДшник заорал от боли и сразу же бросился в бегство.

Но Щека не дал ему уйти — две короткие очереди в тыльные части коленей опрокинули врага, а завершила всё длинная очередь в задницу, поставившая в его жизни жирную точку.

Один из боевиков что-то закричал.

— Что он говорит⁈ — спросил Щека.

— Здаваться хочит! — ответил Обэма. — М-м-м, билять! Больна жи, Вин!

— Скажи им, чтобы бросили оружие на пол и выходили по одному! — приказал Щека. — Убивать не будем! Слово Щеки!