*Исламская Республика Иран, остан Хорасан-Резави, город Мешхед, район № 9, 9 марта 2028 года*

— Захажу!!! — выкрикнул Шахром и с разбега запрыгнул в окно.

Раздался громкий звон стекла и треск деревянной рамы, после чего загрохотали автоматы.

— Сдохни, шалава!!! — прокричал Шахром в лицо персу, вставшему на его пути.

Длинная очередь из пулемёта ПКМ в грудь прервала жизнь противника, а также зацепила кого-то в соседней комнате.

Штурм Мешхеда — это самое опасное и сложное, что когда-либо приключалось в жизни Шахрома, хотя он бился один на один против мархура, а затем двое на одного против медведя.

А задолго до этого, он один год служил на таджикско-киргизской границе, во время срочной службы. Он участвовал в четырёх перестрелках, но ни одна из них не похожа на то, что он успел пережить за последний месяц.

Ворвавшись в соседнее помещение, Шахром безжалостно расстрелял раненых персидских боевиков, а затем двинулся дальше.

— «Подъезд-1», противники, четверо, на одиннадцать часов, — раздался из наушника голос Бубна. — Сорок два метра.

— Понил тибя, «Дихлафос-1»! — ответил Шахром.

Бубен — это практически гарант успеха почти любой операции, так как он сейчас сидит в пятистах-шестистах метрах отсюда и видит почти каждый объект, находящийся в городе.

Его способность позволяет ему «рисовать» в голове карту местности, с мельчайшими деталями. В связи с этим, он точно знает, сколько противников, где они, чем вооружены и что делают, в каждую секунду времени.

Шахром выдернул из бронежилета смятую пулю, цеплявшуюся за ремень пулемёта, а затем вскинул оружие и открыл огонь через кирпичную стену.

Он не видит противника, но знает, благодаря Бубну, его примерное местоположение, что даёт нешуточное тактическое преимущество.

Дверь частного жилого дома взорвалась и из неё на Шахрома метнулся какой-то алп, вооружённый пожарным топором.

Очередь в грудь, которой встретил его Шахром, не оказала должного эффекта, поэтому началась схватка в ближнем бою.

Отвернув голову от удара топором, Шахром принял его на левое плечо, защищённое толстым стальным наплечником, а затем вбил быстро извлечённый из футляра ежовый стилет в левое плечо врагу.

Биться в честных поединках сегодня запрещено, потому что поставлена задача отвлечь на себя как можно больше противников, пока вторая группа отрезает местному лидеру пути отхода.

Вражеский алп, ещё не ощутивший эффекта от ядовитого стилета, попробовал ударить ещё раз, но Шахром отступил на пару шагов, а затем и вовсе перепрыгнул через забор и бросился в бегство.

Его оппонент уже мёртв, но ещё не знает об этом — от ежового стилета нет спасения…

В Волгограде, по словам Вина, должны выработать антидот, потому что такие ежи встречаются в природе не в единственном экземпляре, но хороших новостей, пока что, нет.

Лично Шахром встречал одного ежа, но не такого гигантского, как тот, которого убил Студик — ёж оказался так же ядовит, но иглы у него кратно меньшего размера.

«Молодой был», — подумал Шахром, отстреливаясь от преследующего его алпа.

Он забежал в жилой дом, запер за собой дверь и завалил её обувным шкафом, после чего бросился в следующее помещение.

Враг пробивает закрываемые двери топором, а Шахром бежит, не желая получать ничем железным по лицу.

Но, в конце концов, он забежал в тупиковую комнату, все окна которой зарешечены, так как выходят на улицу.

Алп-топорист вбежал в помещение и занёс топор, но затем ему резко стало плохо и он выронил оружие из рук.

— Соси, сука! — выкрикнул Шахром и дал очередь в лицо замешкавшемуся противнику.

Его вознаградило четырьмя уровнями, но времени разбираться нет, так как нужно бежать и создавать как можно больше суеты.

Покинув жилой дом, Шахром выбежал на улицу.

— «Подъезд-1», назад!!! — раздалось из наушника.

Шахром начал разворачиваться, но тут ему в живот ударило чем-то очень тяжёлым и он отлетел на несколько метров.

Воздух из лёгких выбило, всю нижнюю часть тела сковала невыносимая боль, которая очень быстро прошла.

Он попытался пошевелиться, но у него не вышло, а затем он услышал рокот двигателя.

В поле зрения попал БТР-50, который поехал по улице, прямо к нему.

Шахрому срочно нужно двигаться, так как вслед за бронетранспортёром движутся вражеские боевики, но ему не удаётся сделать ни движения, так как его парализовало.

Тут в БТР-50 врезалась противотанковая граната, а затем, откуда-то сверху, был открыт автоматический огонь, поддержанный огнём откуда-то со стороны.

БТР задымил и загорелся, а боевики погибли, после чего с небес спустился Ярты-Гулок, вооружённый своим неизменным АКС-74У.

— Шахром, ты как? — спросил он, взмахнув пару раз крыльями и приблизившись к раненому соратнику. — Ты живой⁈

— Да… — ответил Шахром.

Наконец, он начал соображать и активировал форсированную регенерацию. Она обошлась ему в 49 376 килокалорий, потому что повреждён позвоночник, а также отбиты внутренние органы.

— Я думал, ты погиб, когда в тебя выстрелили из КПВТ! — воскликнул Ярты-Гулок.

Он начал возиться с бронежилетом Шахрома.

— Пробития нет! — сообщил он. — Но крови много!

— Оставь меня… — попросил его Шахром.

— Таймера нет⁈ — обеспокоенно спросил карлик.

— Нет… — ответил Шахром. — Я оклемаюсь…

— Надо оттащить тебя с улицы, — сказал Ярты-Гулок и взялся за ручку на бронежилете.

Он затащил Шахрома в ближайший дом, помогая себе крыльями, но это сделало форсированную регенерацию ещё дороже — на 9547 килокалорий.

«Наверное, увеличилась тяжесть повреждений…» — подумал Шахром, который не почувствовал почти ничего.

— Я пошёл! — сказал Ярты-Гулок. — Лежи тут — я расскажу о тебе санитарам!

Шахром прикрыл глаза, а затем открыл их, соглашаясь с ним.

Крылатый карлик выбежал на улицу, а затем взлетел, исчезнув где-то в небесах, а Шахром продолжил лежать, ощущая нарастающие зуд и теплоту в области спины.

Он чудом пережил попадание из КПВТ, если верить Ярты-Гулоку — это чудо, не иначе, потому что его бронежилет не предназначен против такого.

Щека, который выбил для него эту броню у своих, предупредил, что эта броня МОЖЕТ выдержать попадание из КПВ, но без каких-либо гарантий.

«Пуля не пробила пластину, но от этого не легче…» — подумал Шахром. — «Так глупо подставился…»

С улицы доносится почти непрерывный треск пулемётов и автоматов, лишь иногда разбавляемый хлопками взрывов.

«Надеюсь, Лапша и Щека сумели отрезать пути отступления и возьмут местного сатрапа», — подумал Шахром.

Персы оказывают им неожиданно сильное сопротивление — они бьются за свою землю с яростью львов, но, мало-помалу, пятятся и теряют территории.

Взятые в ходе второй битвы за Боджнурд пленные сообщили, что регионом теперь управляет сатрап Эзатолла, который, получается, является сильнейшим сатрапом этой части Ирана.

В переговоры с персами никто, разумеется, вступать не стал, потому что нельзя договориться с теми, кто рассматривает тебя как потенциального раба, а твоих женщин видит исключительно как передвижные матки.

Пленные ничего не знали о судьбе Студика и имени такого не слышали, но это ещё ни о чём не говорит.

План операции по штурму Мешхеда, фактически столицы этого региона, предполагает захват сатрапа, который может знать очень многое — так информацию можно узнать гораздо надёжнее, чем с помощью переговоров…

«Всё равно, с ними не договориться», — подумал Шахром. — «Их нужно уничтожить — здесь каждый сатрап считает своим долгом завести гарем из десятков женщин, чтобы родить и вырастить себе будущую армию».

Бой, постепенно, удалился на юго-запад, а Шахрому осталось «лечиться» целых 9 часов и 43 минуты.

Повреждения позвоночника — это самые дорогие и длительные восстановительные работы для форсированной регенерации, поэтому он не удивлён, несмотря на то, что ещё ни разу, до сегодняшнего дня, не получал подобных травм.

— «Подъезд-1», вызывает «Дихлофос-1», — раздалось из рации.

— «Дихлафос-1», «Падъез-1» на связи… — ответил Шахром, стараясь не шевелиться.

— Мне сказали, что ты получил ранение — дай координаты, — сказал Бубен. — Вышлю санитаров.

— Вижу овощная рынок… — сообщил Шахром. — Тамеш фруит…

— Секунду, — попросил Бубен. — Понял, где ты. Держись — скоро будут санитары. И извини, что не заметил вовремя — был занят на другом участке.

— Ничо, — ответил Шахром. — Бываит, есь жи…

Примерно через десяток минут раздались шаги, а затем в помещение вошли трое ополченцев с носилками.

— Ты как, цел? — спросил один из них.

— Нет… — ответил Шахром. — Фарсированы регенирация работаит… Спина… Пазваночик — аккуратна… Билять…

— Понял тебя — сейчас аккуратно поднимем, — ответил ополченец. — Вовчик, Рахим — на счёт три.

Через несколько минут его уже несли на носилках в тыл — медицинская помощь ему не нужна, так как таймера нет, но нужно спокойное и безопасное место, чтобы отлежаться.

— И ты тут… — произнёс Вин, рядом с которым его и положили.

— Да… — произнёс Шахром. — А ти как тута?

— Ох, история короткая, но эпическая, — ответил он и продемонстрировал две перебинтованные культи, которые у него вместо рук. — Вошёл на территорию парка, что после бульвара Серми, а там шестеро боевиков и трое КДшников! Отступать было некуда, а подмоги рядом не было, поэтому пришлось вступать в бой. Боевиков я положил быстро, как и двоих КДшников, но вот третий, пидарас… У него кислотная способность — выжег мне обе руки, но сдох от ежового стилета. Теперь долго регенить руки…

— Зато живой, брат… — сказал Шахром и медленно повернул к нему голову. — А руки отрастятся…

*Исламская Республика Иран, остан Хорасан-Резави, город Мешхед, район № 9, 10 марта 2028 года*

— Он говорит, что мы все — дети шлюхи, которую трахала команда матросов, — перевёл Шахром.

— Мне нравится, что он использует морскую тематику, — оскалившись, произнёс Щека. — Потому что я ему сейчас якорь в жопу засуну! Думан! Найди мне якорь!

— Здесь⁈ — спросил ополченец. — Тут же ни рек, ни озёр! Где я его достану⁈

— Меня это мало ебёт — найди, укради, изобрети! — ответил Щека. — Я хочу засунуть ему в жопу якорь! Шахром, переведи это этому пидору!

— Он сказал, что раз тебе нравится морская тематика, то он засунет тебе якорь в жопу, — сообщил Шахром сатрапу Эзатолле.

Бой за Мешхед уже завершён — уничтожить удалось не всех противников, потому что часть вражеских алпов, оставив боевиков умирать, вырвалась из города, но сатрап попал в ловушку.

Его захватила Лапша — она догнала его в пустыне, перебила всех его охранников и приволокла его обратно в город, надёжно укутанного в паутину.

— Да мне насрать! — заявил Эзатолла.

— Он сказал, что ему насрать, — перевёл Шахром.

— Ох, скоро он не сможет срать… — произнёс Щека. — Думан, где мой якорь⁈

— Ищу!!! — ответил ополченец.

— Так, а пока он ищет, мы займёмся допросом с применением подручных средств, — произнёс Щека и вытащил из кармана складной нож. — Шахром, ты говорил, что Студик отрезал яйца тому быку-осеменителю, а потом скормил их ему?

— Да, — подтвердил Шахром.

— Ох, Студик… — произнёс Щека и улыбнулся. — Новатор, визионер… Скажи этому ёблику, что сейчас я отрежу ему яйца, а затем скормлю их ему. Потому что подражание — это высшая форма почтения.

— Он говорит, что сейчас отрежет тебе яйца, а затем скормит их тебе, — перевёл Шахром, а затем добавил от себя. — И это будет только началом твоих страданий.

— Иди нахуй!!! — выкрикнул Эзатолла.

— Он послал нас, — сообщил Шахром Щеке.

— А хуй его тоже не пропадёт без дела, — улыбнувшись, сказал Щека. — Я затолкаю его ему в жопу. А следом в неё зайдёт якорь. Переведи.

Шахром перевёл его слова, но они не возымели должного эффекта.

Из центрального здания крепости Эзатоллы начали выводить его женщин. Тут их оказалось гораздо больше, чем у покойного Ростама — 342 женщины, из которых беременными оказались 204 женщины.

Есть основания полагать, что все они были осеменены Эзатоллой, а он сильный КДшник — не чета Лапше, раз она сумела его одолеть, но и кто попало сатрапом не становится…

В любом случае, это усиление Фронтира, который получит всех этих алпов, которые будут выращены лояльными ему.

«Им нужно лучше защищать своих женщин», — подумал Шахром. — «Если уж берёшься за создание армии прямо из своих штанов, то хотя бы позаботься о безопасности своего потомства. Но Эзатолла не смог защитить даже себя».

Он уже неоднократно пытался представить условия, в которых развивались Студик и его люди — наверное, эти условия были смертельно опасными, иначе не объяснить, почему алпы Фронтира настолько сильны.

Шахром связывает это с тем, что Россия — это не пустынная земля, поэтому животных в ней водится чрезмерно много, а это резко повышает опасность всего края, что и вынуждает алпов постоянно бороться за своё выживание и становиться сильнее.

Щека, тем временем, спустил с сатрапа штаны и примерил нож к его члену, а затем посмотрел на лезвие.

— Нет, так не годится… — произнёс он, после чего покопался в подсумках и вытащил напильник. — Отрезать яйца острым ножом — это слишком легко…

Перехватив нож, он, прямо на глазах Эзатоллы, начал выпиливать на лезвии зазубрины.

— Ты не станешь этого делать! — воскликнул сатрап.

— Он говорит, что ты блефуешь, — перевёл Шахром.

— Ох, ещё как стану! — заверил его Щека, а затем рассмотрел испорченно лезвие. — Так-то лучше! Итак, приступим…

— А-А-А-А-А!!! — завизжал Эзатолла.

Щека действовал медленно и методично — пилящими движениями он отделил от сатрапа его яйца, а затем продемонстрировал их ему.

— Яйца пашот! — провозгласил он. — Как в лучших ресторанах Москвы! Готовы продегустировать, господин сатрап? По глазам вижу, что готовы! Так, открываем ротик — сейчас туда залетит самолётик…

Он схватил сатрапа за нижнюю челюсть и начал раскрывать её, а тот замычал и попытался отвернуть голову.

— Кто-нибудь, держите его! — приказал Щека. — Давай-давай, сатрап, это вкусно!

Подошедшая к нему Лапша раскрыла челюсти Эзатоллы, после чего Щека вбил ему его яйца в глотку, а затем протолкнул вглубь пальцами.

— Ну как? — осведомился он. — Оно?

Сатрап попытался выблевать свои яйца, стал ещё краснее, но Щека дал ему оплеуху, а затем ударил его под дых.

— Не сметь выблёвывать изысканный деликатес! — приказал он. — А теперь время десерта…

Тем же затупленным ножом он отделил от сатрапа его член, после чего плюнул на него и затолкал ему в задницу.

— Можна я пойду, а? — попросил Шахром, которому стало дурно.

— А кто же будет переводить? — с недоумением спросил Щека. — Не-не, оставайся! Мы только начали с ним!

— Харошо… — ответил Шахром.

— Спроси его, готов ли он к беседе, — велел Щека.

— Ты готов отвечать на вопросы? — спросил Шахром.

— М-м-м… — жалобно промычал Эзатолла. — Да-а-а…

— Он гатовый, — сообщил Шахром Щеке.

— Это отличненько! — заулыбавшись, произнёс тот. — Вопрос номер один: где Студик?

— Где Студик? — спросил Шахром.

— Я не знаю, кто это… — ответил сатрап.

— Во время штурма Боджнурда вашими был захвачен воин Фронтира — Студик, — пояснил Шахром. — Где он?

— Никогда не слышал… — ответил Эзатолла.

— Что он говорит? — спросил Щека, медленно поглаживающий нож.

— Он гаварит, что ничево ни знаит, — ответил Шахром.

— Не пизди мне, козёл! — рявкнул Щека и дал оплеуху Эзатолле. — Говори, шалава ты грязная!

— Он тебе не верит, Эзатолла, — сообщил Шахром пленному сатрапу.

— Но я не знаю… — скорчив жалобную гримасу, ответил тот. — В Боджнурде другой сатрап…

— Тогда кто мог прилететь туда и похитить нашего воина? — спросил Шахром.

— Не знаю… — прошептал сатрап.

— Он обожает причинять боль людям, — приблизившись и с долей сочувствия сказал Шахром. — Пытки не прекратятся, пока он не узнает то, что хочет. В твоих интересах выложить всё — тогда всё кончится.

— Тегеран… — прошептал Эзатолла. — Там сидит спахбед Бенам — если кто-то мог сделать такое, то только он…

— Он гаварит, что есть спахбед Бенам — в Тегеране, — сообщил Шахром Щеке. — Утвиродаёт… Утврижр… Билять! Гаварит, что он можит знат.

— То есть, он не знает, где Студик, но знает того, кто может знать? — уточнил Щека.

— Э-э-э… — озадаченно издал Шахром, но потом сумел обработать эту конструкцию. — А-а-а, да-да! Ни знаит, но знаит, кто знаит или можит знат!

— М-м-м, — протянул Щека. — Это уже что-то. Значит, Тегеран… Лапша, что думаешь?

— Это логично — столица, — произнесла та. — Вся инфраструктура, военка — там есть всё. А что такое «спахбед»?

— Воиначальник, — ответил Шахром.

— Тогда ещё логичнее — он старше сатрапов, — сказала Лапша. — А есть ли кто-то над ним?

— Они спрашивают, есть ли кто-то, кто старше спахбеда? — перевёл Шахром.

— Есть… — ответил морщащийся от боли сатрап. — Шахиншах Баграм VI… Но он далеко…

— Шахиншах Баграм VI, — произнёс Шахром. — Но он утвиржидает, что он далико отседова.

— Что значит «далеко»? — спросил Щека. — Мне нужно больше конкретики!

— Где сидит Шахиншах? — задал Шахром вопрос сатрапу.

— Ахваз — это на западе… — ответил тот.

— Ахваз, — различила Лапша слово. — Это какой-то город?

— Да, горот, — подтвердил Шахром. — Далико на запод.

Лапша достала из подсумка телефон и открыла на нём карту.

— 1000 километров от Боджнурда, — сообщила она, посчитав расстояние линейкой. — На Ирокезе не долететь, а вот на Чинуке — вполне.

— Тегеран вероятнее, — сказал Щека. — Там же инфра — военных аэродромов должно быть дохуя.

— Время утекает… — произнесла Лапша. — У Студика его всё меньше и меньше…

— Тогда этого пидора в расход и выдвигаемся в Тегеран, — сказал Щека.

— А не лучше ли в Ахваз? — спросила Лапша.

— Каким это, сука, образом? — задал Щека встречный вопрос. — Крылышки отрастим по-быстрому? Нам придётся прорываться через территории персов, которых хуй его знает сколько! Надёжнее будет завладеть информацией из Тегерана — там мы узнаем у этой спирохеты, что тут почём и как можно добраться до Ахваза. Но это только при условии, что Студик не в Тегеране. Если Студик там, а мы попёрли в Ахваз — ну, это будет самый главный факап моей жизни, после того случая с училкой…

— Какого случая с училкой? — поинтересовалась Лапша.

— Это сейчас не важно, — покачав головой, сказал Щека.

— Ты уверен, что Тегеран? — спросила она.

— Нет, не уверен, — ответил Щека. — Но лучшего варианта у нас нет. Но я не прощу себе, если мы обосрёмся.

— Тегеран ближи, — произнёс Шахром.

— Да, он ближе, — согласился Щека. — Итак, Проф назначил меня главой этого рейда, поэтому слушай мою команду: пидора зарезать и сжечь в бочке для мусора, покушать, покакать, собрать весь стафф и вперёд! Или, как говорит Майор, алга, ебать его в рот!

В этот момент показался Думан, несущий в руках металлическую штуковину.

— Что это? — спросил Щека.

— Якорь! — ответил ополченец.

— Это ты называешь якорем⁈ — возмущённо спросил Щека.

— Это лодочный якорь! — ответил Думан с обидой.

— Да таким якорем даже в жопе стыдно ковыряться! — воскликнул Щека.

— Ты погоди, командир… — попросил Думан. — Это якорь-кошка!

Он сделал одно движение и лопасти якоря раскрылись.

— О-о-о… — протянул Щека, а затем перевёл взгляд на сатрапа. — О-о-о…

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 19 марта 2028 года*

Слышу металлический скрип и, с неохотой, разлепляю глаза.

Похоже, что у меня происходит метаболическая адаптация, вызванная длительным дефицитом калорий. Ну, я тут живу чисто на свои, поэтому неудивительно, блин…

— Вставай, — приказал мне Нассер, на лице которого панорамный противогаз.

Я называю его иногда Нассершмиттом, в честь немецкого истребителя.

— А нахрена? — спросил я его. — И нахрена тебе противогаз?.. А-а-а, сука…

— Впрочем, можешь не вставать… — произнёс он и вскинул пульверизатор.

В нос мне ударяет знакомый запах — это нейротоксин тупой пизды, Моны Лизы.

Вскидываю правую руку и выстреливаю в Нассера электропроводящей нитью, но он оперативно укрывается за дверью.

Токсин подействовал очень быстро, так как я уже ослаблен длительным голоданием. Сознание моё угасает, и я отключаюсь.

Очухиваюсь, лёжа на чём-то мягком. Открываю глаза и вижу покрытый восточным орнаментом потолок.

Чувствую, как что-то ритмично толкает меня в тазовую область, приподнимаю голову и вижу женские груди.

— Ах, блядь, гондоны… — произнёс я и попытался столкнуть с себя эту бабу.

Но очень быстро обнаруживается, что сталкивать мне её нечем.

— Сука! — воскликнул я, посмотрев на правую руку.

А нет никакой руки — есть только культя почти по самое плечо. И из этой культи торчит игла с трубкой, ведущая к капельнице с прозрачной жидкостью.

С левой рукой та же история и с обеими ногами, судя по всему, дела обстоят точно так же.

Пытаюсь перевернуться, но мне не позволяют сразу три толстых ремня, которыми я прикреплен к кровати.

— Господин, пожалуйста… — прошептала склонившаяся ко мне женщина.

— Ах, я узнаю тебя, — произнёс я. — Ты же та шаболда, что попыталась отсосать у меня!

Да, это точно она!

— Хотите, чтобы я отсосала вам? — с готовностью спросила она.

— Слезь с меня, блядь! — выкрикнул я.

— Я не могу… — ответила она. — Меня казнят, если я ослушаюсь приказа шахиншаха…

— Да ёб твою мать! — выкрикнул я с отчаянием и попытался вырваться.

Но эти уроды предусмотрели всё.

«Вот этой хуйни я просто так не оставлю…» — твёрдо решил я. — «Если до сегодняшнего дня я рассматривал возможность сбежать, то теперь я точно не сбегу — убью и изнасилую каждого… Особенно Суку…»