*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 1 марта 2028 года*

Ломаю берцовую кость барана-мутанта и с удовольствием высасываю из обеих её частей отлично проваренный костный мозг.

Мельком смотрю на груду уже обглоданных и переломанных костей бедного барашка — с них уже нечего взять, поэтому осталось не так уж и много еды.

За вчерашний день и сегодняшнее утро я отыгрался за все недели голодания — наел 231 982 килокалории сверх имевшихся. Это просто отлично, так как продлевает мою жизнь на длительный срок, даже если после поединка меня вообще не будут кормить.

«Ну, воду дают — и то хорошо», — подумал я. — «А вода мне нужна очень сильно — с выживанием в условиях засухи особых проблем нет, но есть проблемы со связыванием ультрагликогена, который без воды вообще не вяжется…»

— Тридцать минут! — предупредил меня Кеша.

— Понял тебя, Кеша! — ответил я и усилил натиск на оставшиеся блюда. — Ускоряюсь!

Плов пусть мне и нравится, но содержит в себе слишком мало калорий, поэтому основной мой рацион состоит из кебабов, а также варёного и жареного мяса зверей-мутантов.

Нарядный хуй не стал жадничать и выделил мне разумный максимум продовольствия, чтобы я пришёл в форму, близкую к идеальной. Но моя идеальная форма — это шар, а для такого нужно несколько миллионов килокалорий…

Берусь за кебабы из мутантской говядины и закусываю их сырой печенью кабана. Персы не едят свинину, но свиней мочат систематически, поэтому, ради меня, во дворец шахиншаха были доставлены вырезанные из свиней печёнки, которые я с удовольствием хрумкаю.

Отмеренные полчаса прошли незаметно, и я уложился в этот срок — за это время мною было усвоено 39 137 килокалорий, но на подходе ещё не усвоенное мясо, стремительно истаивающее у меня в кишках.

Дверь карцера отворилась и я, на ходу вытирая рот полотенцем, пошёл навстречу своей судьбе.

«Эта сука редко улыбается мне», — подумал я с недовольством. — «Но ради таких её улыбок я и живу — вкусный и калорийный завтрак, крепкий и продолжительный сон, а затем и битва насмерть против оппонента, о котором я ничего не знаю. Наверное, я живу свою лучшую жизнь…»

По сути, я ведь примерно так и жил до попадания в плен — жрал, как не в себя, нормально спал, а иногда бился против зверей и людей.

Теперь мне хотят навязать ёблю с подневольными женщинами, которых низвели до статуса инструмента для воспроизводства, что, конечно, недостаток, но остальные признаки моего обычного образа жизни сохранены.

— Без шуточек, — предупредил меня Кеша.

— Какие ещё шуточки, Иннокентий? — с усмешкой спросил я. — Всё предельно серьёзно…

Меня заводят в техническое помещение — «предбанник» арены, где стоят пустые ящики. Я ожидал, что мне дадут хотя бы ножик, но нарядный хуй сказал правду и биться мне придётся только тем, что имею…

Из-за стальных врат доносился едва слышный гул — думаю, это зрители шумят в предвкушении зарубы.

«Наверное, дела у шахиншаха идут не очень, раз он устраивает так много „спортивных“ событий», — подумалось мне. — «Хлеб и зрелища нужны исключительно для того, чтобы отвлекать народ от его хуёвой жизни и бесконечных проблем, преследующих не очень состоявшееся государство».

Древние римляне юзали гонки и гладиаторские бои именно для этого — пусть там у всех организаторов были свои шкурняки, но все вместе они работали на стабилизацию общества. А древнеримскому обществу, для стабилизации, было надо немного — хлеба и зрелищ…

Пинаю ближайший ко мне пустой ящик, из-за чего один из охранников испуганно вздрагивает и хватается за свой HK G3.

— Не ссы, — попросил я его. — Солдат ребёнка не обидит.

Ранее не виденный мною челик нажал на кнопку на пульте, после чего Кеша снял с меня ошейник. Это что-то новенькое…

Но не успел я начать это обдумывать, как гидравлические приводы пришли в движение и стальные ворота, отделяющие меня от арены, медленно раскрылись.

Выхожу под свет софитов и осматриваюсь.

Сегодня арена выглядит чуть иначе: да, всё тот же жёлтый песок, всё та же латаная-перелатаная стальная клетка, но за пределами клетки находится толстое и высокое защитное стекло.

«К чему бы они это?» — задумался я. — «С какой стати такая забота о зрителях? Сделали выводы из моей схватки с тигром?»

Ещё можно отметить, что КПВ стало два, а также появились дополнительные снайперы с навороченными винтовками. Ну и я вижу много КДшников в полном боевом облачении, при оружии — похоже, что событию придают огромное значение, поэтому уровень охраны сильно повышен.

Чтобы не позориться, мне выдали новую одежду — почти такую же нателку, какая была у меня изначально, но местного производства.

Моя предыдущая нателка пришла в полную негодность, потому что её обильно залило моей и чужой кровью, а потом её ещё и потрепало пулями.

Я всё ещё выгляжу, как военнопленный, но теперь в чистой одежде — нарядный хуй, как я понимаю, не хочет, чтобы зрители забывали, кто я такой и каково моё место во всём этом шоу.

— … Хун-ашам!!! — разорялся жирный хуесос.

Сегодня он, для разнообразия, оделся в спортивный костюм светло-голубого цвета в синюю клетку, как у Тренера из фильма «Джентльмены». Но по этому жирному хуесосу же видно, что спорт и он — это антагонисты, поэтому выбор гардероба считаю крайне неудачным.

— Я не слышу вашего отклика!!! — проорал этот жирный пидор.

Зрители заорали ещё громче, хотя, казалось бы…

Тут стальные врата на противоположной стороне арены медленно отворились, и из них вышел мой оппонент — Голамреза.

Только вот я совсем не ожидал, что это будет не модный бородатый перс, а всамделишный негр, выбритый налысо, но оснащённый тактической бородкой-эспаньолкой.

По комплекции он кабанистый — объёмная и рельефная мускулатура перекатывается под кожей оттенка как у Терри Крюса, которого Фазан, почему-то, всегда называет Юрием Антоновичем Каменевым…

Дохожу почти до центра арены — негр тоже подходит, но останавливается на дистанции около пяти метров.

Отмечаю про себя, что на левом плече у него татуировка с орлом на глобусе, проткнутом якорем с аббревиатурой U. S. M. C.

«Это точно не перс», — как-то понял я. — «U. S. M. C. — это Корпус морской пехоты США, а это значит, что передо мной американский служивый негр».

Прихожу к выводу, что его тоже заставили, потому что сложно представить, что американский морпех будет добровольно биться за персов. Хотя, кто знает?

«Имя они ему дали», — подумал я. — «Может, он принял ислам и влился в тусовку? Следа от ошейника на шее нет…»

Негр, тем временем, размял шею и уставился на меня налитыми кровью глазами. Он уже зол, а это значит, что в нём есть готовность убивать — придётся мочить его сразу.

— Здоров, — приветствовал я его. — Как жизнь?

Но негр проигнорировал эту попытку коммуникации, а вместо этого активировал какую-то способность, что выразилось в резком повышении его температуры примерно на полтора градуса.

От меня такие вещи не утаить, что очень помогает в жизни — очень полезно знать, когда собеседник скрытно активирует усиливающие способности…

— Победитель в девяти поединках! — вещал жирный хуесос. — Знаменитый сокрушитель Аббаса Несокрушимого! Для вашего развлечения — мастер-сержант Голамреза!

Реклама, конечно, качественная — теперь я знаю, что этот тип положил минимум девятерых, прежде чем попал сюда. А ещё он мастер-сержант КМП США, что, в наших реалиях, не значит почти ничего, как и все остальные воинские звания всех остальных армий Старого мира…

— Да начнётся поединок! — провозгласил жирный гондон.

Сразу же активирую «Энергетический таран» и уклоняюсь от бросившегося на меня негра.

Я думаю, это какая-то вариация рывка, потому что он сократил дистанцию сверхъестественно быстро и чуть не схватил меня за правую руку.

Мне всё понятно — это специализированный поединщик, у которого просто дохрена физической дури, за счёт которой он и побеждает встречаемых на песках арен КДшников.

Он резко развернулся и бросился вслед за мной, а я продолжил уклоняться от его рывков.

Скорость движения у нас практически равная, поэтому я не могу оторваться от него, а он не может меня догнать.

По хорошему, надо выгадать возможность и выстрелить в него электропроводящей нитью, но кто бы мне дал?

Реакция у него примерно равна моей, но тут надо помнить, что я сейчас в «Энергетическом таране», поэтому у меня хуже обычная реакция, что здоровски снижает мои шансы на победу.

Выпускаю электрическую плеть и волоку её вслед за собой, что отмечает для себя негр — это вынуждает его замедлиться, так как он не знает, чего от неё ждать.

Использую это промедление, занявшее несколько долей секунды — разворачиваюсь и выстреливаю электропроводящей нитью.

Негр делает рывок в сторону, самонаводящийся набалдашник совершает манёвр доворота, но ему не хватает тяги, поэтому нить просто опадает на песок.

Этот мув стоил мне всего полученного промедлением врага времени, поэтому мы снова продолжили эту утомительную беготню по арене.

Только вот сверхскорость и физическая дурь — это не всё, что припасено у негра в загашнике.

Когда я вынужден был замедлиться, чтобы отвернуть от края арены, он активировал свою скрытую до этого способность и в меня полетели какие-то сверхбыстрые шарики, выпущенные из его левой ладони.

Уклоняюсь от них резким движением корпуса, а затем слышу, как они взрываются на одной из стенок арены.

«Теперь понятно, нахрена они установили высокие защитные стёкла…» — отметил я про себя.

Но фокус оказался не одноразовым, поэтому негр начал обстреливать меня такими шариками в автоматическом режиме, стараясь предугадать мои возможные манёвры.

Только вот я применил самый неожиданный манёвр — остался на месте и активировал анлимитэд пауэр. Электрические разряды вызвали детонацию коричневых шариков, которые взорвались яркими и горячими вспышками, а затем коснулись тела негра, рванувшего в атаку.

Негр заорал от ужасающей боли, но врезался в меня и сбил с ног — так он завладел доминирующей позицией и начал бить меня кулаками по лицу, а я взялся за его шею и подал новую порцию безлимитной силы электричества.

Чувствую, что начинаю «плыть» под мощными ударами кулаков американского морпеха, но продолжаю жарить его шею — будь у меня возможность, я бы восхитился его стойкостью к электричеству, но такой возможности нет, так как меня убивают…

Запахло горелыми волосами, кожа негра пошла волдырями, а затем он не выдержал и оттолкнулся от песка, после чего отбежал от меня.

Сразу же поднимаюсь на ноги и начинаю маневрировать, так как этот чёрный урод вновь перешёл к дистанционной атаке своими взрывными шариками.

Один шарик попал мне в левую сторону туловища и взорвался, вызвав острую вспышку боли, но я стойко перетерпел её, а затем выстрелил в негра электропроводящей нитью.

Вернее, я выстрелил правее, примерно на четыре корпуса, и сразу же совершил рывок к нему, но левее. Набалдашник самонаведения сработал, как я и ожидал, то есть, довернул к негру настолько, насколько это возможно, а дальше сработала инерция нити, которую потащило за мной — она зацепила чёрного морпеха за ноги.

Я рассчитывал, что сумею намотать нить на его туловище, но он подпрыгнул, так как верно оценил ситуацию и нашёл из неё единственный верный выход…

И всё же, нить обволокла его ноги, что я усугубил ещё одним рывком, завершившим этот процесс, ставший необратимым. А необратимым он стал потому, что нить, по которой уже пущено бесплатное электричество, проплавила берцы и штаны негра, и начала запекать его в собственном соку.

Он рухнул на песок и попытался уползти, но ползти некуда, так как мне нетрудно подойти поближе.

Выпускаю вторую электроплеть, взамен отвалившейся во время применения анлимитэд пауэра, и сразу накидываю её на спину ползущего негра.

Футболка на месте попадания мгновенно прожигается, кожа идёт волдырями, а негр громко орёт, но в моём сердце уже давно нет места милосердию к врагам — давно уже никого не жалко…

Только вот он всё никак не подыхает, хотя уже давно должен был. Через него прошла просто куча электроэнергии, которой было бы достаточно, чтобы подзарядить Теслу, а он всё ещё ползёт, сука.

— Нет, дружище, так дела не делаются, — покачав головой, сказал я.

Выпускаю из правой руки новую электропроводящую нить, подхожу к негру и наматываю её ему на шею.

— Достаточно! — раздался окрик с галёрки. — Мы признаём поражение!

Игнорирую эту хуйню и продолжаю намотку нити на шею негра, который уже не в состоянии оказать хоть какое-то сопротивление.

— Студик, ты победил! — воскликнул шахиншах. — Разрешаю тебе оставить его в живых — если захочешь!

Поворачиваюсь к нему и улыбаюсь, а затем совершаю рывок.

+1421 очко опыта

Новый уровень

На лице шахиншаха, увидевшего, что голова негра повисла на лоскуте кожи, проявилось удовольствие, а затем он начал хлопать.

Когда шахиншах хлопает, надо поддерживать, потому что чувство ранга, поэтому все на трибунах начали бурно аплодировать.

А вот тот мужик, который признал поражение, сел на своё место с недовольной миной. Наверное, этот негр был очень дорог ему, как аренный боец.

Возвращаюсь к негру и беру его за правое ухо. Рывком отделяю его голову от тела и беру в обе руки — задумчиво смотрю на мёртвое лицо.

Толпа зрителей замерла в недоумении, вследствие чего установилась тишина.

Поднимаю взгляд и рассматриваю зрителей.

— Вы что, ебанулись, долбоёбы? — спросил я. — Не буду я его жрать!

Отбрасываю голову в сторону и начинаю обшаривать карманы трупа. Голова падает на песок и катится несколько оборотов.

В карманах нихрена ценного — ни еды, ни оружия…

На арену выходят КДшники, на этот раз, вдобавок к петлям для ловли животных, снабжённые специальной бронёй и щитами против митингующих.

Не могу понять, что это за броня — похоже на стиль Безумного Макса, потому что видны элементы автомобильных покрышек, какой-то металлической сетки и резины. Да, это точно защита специально против меня.

Проверять я её сегодня не буду, хоть и есть такой соблазн — сегодня, всё-таки, неприёмный день и мне обещали взорвать башку, если я что-нибудь выкину…

— Расслабьтесь, парни! — сказал я КДшникам. — Сегодня у меня хорошее настроение, поэтому я оставлю вам ваши жизни! Но если мне что-то не понравится в ваших движениях и действиях — тут уж пеняйте только на себя…

В сопровождении почётного караула, под овации охуевшей толпы, возвращаюсь в «предбанник» арены, где меня ждёт Кеша с ошейником в руках.

Сопровождение и Кеша напряглись, так как тут нет двух КПВ, а также кучи снайперов. Если взбрыкну, то им всем, ну или многим из них, капец.

— Надевай, пока я добрый, — разрешил я Кеше. — Давай-давай, не стесняйся!

Ошейник издал сигнал и зафиксировался, после чего все, кроме меня, облегчённо выдохнули.

— Вы, вообще-то, правильно делаете, что ссытесь, — заметил я. — Будь сегодня приёмный день — я бы убил троих-четверых из вас, прежде чем кто-то бы успел нажать на кнопку. А если бы вам сильно не повезло, то я убил бы всех тут. Кроме тебя, Кеша — тебя бы я оставил. Ты же мой друг! Как я мог бы убить друга, а?

— Вперёд, — потребовал один из КДшников.

— У тебя что, есть личный барбер? — спросил я у него. — Твоя борода выглядит по-пидорски ухоженной!

У меня тоже есть борода, но это только потому, что мне не дают бритвенных приспособлений. И вообще, я выгляжу сейчас, как Станислав Дробышевский в начале медийной карьеры…

Меня вернули в уже порядком опостылевший мне карцер, но не успел я устроиться на лежанке, как в окошке на двери показался Бабак.

— Это был великолепный поединок, — сообщил он мне. — Я не видел ничего зрелищнее.

— Да-да… — произнёс я и развалился на лежанке. — Что-то хотел или просто так пришёл?

— Шахиншах передаёт, что он донельзя доволен твоей победой, — сказал евнух.

— Рад за него, просто пиздец как рад… — сказал я, закрывая глаза. — Передай, что мне похуй на его чувства.

— Я не сомневаюсь, что он это прекрасно знает, — ответил Бабак. — Но я, исключительно из уважения к тебе, как к личности, прошу тебя — прояви больше терпимости. Этот поединок не изменил для тебя ничего — отношение будет таким же, пока ты не покоришься.

— А я и не ждал, что это что-то изменит, — произнёс я. — Меня всё устраивает, Бабак. Лучше скажи, как устроена эта хуйня. Вот я убил того негра — ай-яй-яй, но что теперь? Брат шахиншаха уступит ему какие-то делянки или выплатит отступные? Как это работает?

— Сатрап Ария теперь будет вынужден отдать шахиншаху участок территории на границе сатрапии и шахиншахских земель, — ответил Бабак. — Сатрап станет слабее, а это повысит стабильность нашего государства. Ты уже служишь шахиншаху, Студик.

— Как скажешь, — отмахнувшись, сказал я. — А это не слишком тупо? Кто вообще придумал эту хуйню с поединками?

— Это придумал сам сатрап Ария, — сообщил евнух. — Теперь это начало играть против него, но раньше у него не было поражений в поединках, и он сумел поглотить целую сатрапию.

— Ты же сказал, что это касается только шахиншаха и его младшего брата… — припомнил я. — А теперь оказывается, что это касается и остальных сатрапов?

— Все сатрапы братья друг другу, — объяснил Бабак.

— Буквально или фигурально? — уточнил я.

— В основном — фигурально, — ответил евнух. — Но некоторые, действительно, приходятся друг другу родственниками.

— Интересный расклад… — произнёс я. — Ах, так это многое объясняет! Хм…

Это отлично объясняет то, как они не скатились в братоубийственную бойню — у нас, в России, да как и везде, все начали биться против всех, даже мы не стали исключением.

Если смотреть глобально, то наша грызня сначала с Ростовом, а затем с Тамбовом — это братоубийственная война, ради удовлетворения мелочных интересов.

Проф, конечно, пытался договориться один разок, но получил пулю в башку…

— Что это тебе объясняет? — поинтересовался Бабак.

— Не твоя проблема, — покачав головой, ответил я.

— А как конфликты разрешаются у вас в России? — спросил евнух.

— В России они разрешаются просто охуенно — можешь не переживать, — сказал я. — Или ты думаешь, я случайно такой сильный?

— Это многое объясняет… — произнёс евнух.

— Не шути с войной, Бабак! — пригрозив ему пальцем, предупредил я его. — Это двести тысяч отборных солдат Фронтира!

Прикола он, конечно же, не выкупил, так как Владимир Вольфович известен сугубо в наших краях — локальный человек-мем, который стал мемом задолго до того, как мемы стали популярны…

— У тебя есть ещё книги? — спросил я.

— Есть «Властелин колец», — сказал Бабак.

— Неси, — потребовал я. — Давно не читал…

Ну, на самом деле, я читал его меньше полугода назад — в целом, чтение книг — это, по сути, единственное развлечение в рейдах.

А до зоошизы я не читал вообще никаких книг, потому что были развлечения повеселее. Ну, не привили мне в детстве любовь к чтению, поэтому я всегда уходил по видеоиграм и Ютубу.

«Может, если бы книжки всякие читал…» — задумался я. — «А, нет, нихуя бы это не изменило — мои навыки и личные качества мало на что могли повлиять в самом начале зоошизы».

— Я принесу тебе книгу сегодня вечером, — сказал Бабак.

— Это просто охуенная новость, — ответил я. — А ещё сегодня я хочу увидеть Славяна и того уёбка, который всегда стоит справа от шахиншаха. Как его там? Месси? Мессер?

— Нассер, — поправил меня евнух. — Я скажу ему — он придёт, если пожелает. А зачем он тебе?

— Тебя это волновать не должно, — произнёс я. — Делай, что велено и, когда я освобожусь отсюда, я не буду убивать тебя. Ну или убью, но не очень больно.

— Ты думаешь, что сможешь выбраться отсюда? — спросил евнух.

— Посмотри, как обстоят дела на фронтах! — воззвал я его. — У меня почти стопроцентная уверенность, что вас уже ебут с востока! В конце концов, Фронтир выебет вас, и вы будете стойко оборонять свой городок, а я буду сидеть здесь и ждать. А потом меня выпустят отсюда и я урою каждую грязную шлюху, которая посмотрела на меня косо или что-то сказала. Как ты уже заметил, у меня охуительная память, Бабак — я запомнил всех вас, по именам и лицам. Будь я на твоём месте, уже бы начал снаряжать самолёт для побега в Мексику или в Аргентину — только там для тебя будет спасение…

— Меня радует, что ты не теряешь надежды и поддерживаешь свой боевой дух, — улыбнувшись, произнёс Бабак.

— Мне послышалось снисхождение? — уточнил я. — Я ведь не ошибся?

Поднимаюсь с лежанки и подхожу к двери.

— Бабак, дорогой, ты ходишь по охуенно тонкому льду… — произнёс я, нахмурившись. — Если тебе кажется, что у тебя сейчас, прямо сейчас, есть какое-то превосходство надо мной — лучше перепроверь, не наёбывают ли тебя твои ощущения. Бабак, родной, дорогой… ты ёбаный евнух, служащий какому-то ушлёпку, возомнившему себя шахиншахом, ещё и не первым, а шестым по порядковому номеру — это, кстати, очень многое говорит о нём. Так вот, ты ёбаный евнух, а я — я КДшник. И сейчас нас разделяет только эта тоненькая дверка, которую я могу вынести за время, которого тебе не хватит даже на то, чтобы выбежать в коридор. И, несмотря на это, я слышу в твоём тоне снисхождение — Бабак, тебе надоело жить?