Это происходит наяву. Теперь это моя жизнь.

Милан шумный: по узким улочкам, словно осы, снуют туда-сюда мопеды. Машины громко сигналят друг другу, стараясь продвинуться вперед по переполненным мостовым. По пробкам мы примерно за час добираемся до Pantera, дочернего агентства «Престижа». Здесь со мной носятся как курица с яйцом. Я получаю список кастингов, после чего мне дают личного помощника, Рафаэля, – этот кругленький коротконогий парнишка всю неделю будет моим гидом в Милане. Я с трудом упаковываю ноги в его крохотный «Пунто», и меня отвозят в очередную квартиру для моделей, в Порта Генова.

Подняв в квартиру свое барахло, я вижу на кухне Викторию. Скорчившись, как Голлум, в углу, она грызет орешки кешью.

– Я заряжаю телефон, – сообщает она, как будто это объясняет, почему она в нижнем белье забилась в угол рядом со стиральной машиной.

– Привет, как поживаешь?

– Вот дерьмо, – говорит она.

Виктория мне даже нравится. В этом безумном, безумном мире она, по крайней мере, предсказуема. Всегда много ругается на ломаном языке и постоянно курит.

– Я еду на кастинг Gucci. Ты тоже туда?

– Gucci? Да.

– Хочешь поехать со мной? Вместе?

– Да. Ты жди.

Виктория полностью забивает на личную гигиену и просто натягивает джинсы и джемпер, предварительно сколов жирные волосы в небрежный узел. Мы вдвоем устраиваемся на заднем сиденье машинки и отправляемся на кастинг.

Задворки Милана выглядят как настоящая Италия – пиццерии, церкви, джелато, симпатичные маленькие кафе. Правда, всю эту открыточную красоту немного портит мелкий дождик. На ломаном английском, как может, Рафаэль показывает нам Дуомо, огромный миланский собор с множеством острых шпилей, какие-то музеи и рестораны, которые мы должны попытаться посетить. Ага, как будто в нашем расписании предусмотрено свободное время.

После Gucci снова начинаются суета и гонка, как в Нью-Йорке. Кастинг за кастингом и кастингом погоняет, только в Милане народ еще ужаснее, чем в Нью-Йорке. Особенно отвратна старая карга из Mancari. Эта баба, похожая на тощую облезлую ящерицу – подумать только! – проходя, что есть силы злобно хлопает меня по заднице.

– Ненавижу, – откровенно комментирует она.

При таком отношении нет ничего удивительного в том, что я не приглашена на кастинг в Mancari.

Зато я пробуюсь у Gucci, Moschino, Fendi и Versace, так что мадам Манкари может утереться и отвалить на фиг. Я продолжаю принимать «Занакс», и это делает жизнь относительно сносной. То есть где-то в голове продолжает пищать вредный голосок, уговаривая, что надо психовать, но таблетки обеспечивают химический барьер, оберегая мой организм от всяких таких голосков. Мой мозг – как золотая рыбка в аквариуме, он защищен от внешних ужасов. Единственное, что все-таки начинает нервировать меня всерьез, – тот факт, что таблетки на исходе. Нужно узнать у Льен, как добыть новую порцию.

Вечером, накануне первого показа, итальянцы устраивают гламурную вечеринку, и агенты из Pantera уговаривают меня продемонстрировать там свою усталую физиономию. Я совершенно без сил после поздней примерки у Moschino, но решаю, что могу заскочить ненадолго, а потом тихонько смыться.

Вечеринка потрясающая, и я безумно рада, что мне позволили прихватить платье-свитер Jeremy Scott. Кругом такое множество знаменитостей, что я не знаю, на кого смотреть. Вот бы попросить пару селфи – или это неприлично? Богом клянусь, только что мне улыбнулась настоящая Бейонсе! После этого хоть сейчас умирать – я готова.

Я делаю пару кругов по залу, здороваюсь с людьми из своего агентства, но нигде не могу найти Клару или еще кого-то, с кем я знакома. Закуска – вонючие кусочки рыбы в молоках, я не ем эту гадость. Ох, вот бы сейчас порцию макнаггетсов – убить готова за них. Я уже собираюсь это осуществить, но тут замечаю Викторию. Она машет рукой, зовет меня:

– Яна! Привет! Иди к нам!

Она сидит за столом с целой компанией мужчин в костюмах. Вид у всех богатый – богатые, но какие-то скользкие и все курят толстые сигары, похожие на сосиски. Свет играет на массивных золотых цепочках и запонках.

– Это мои друзья, ага?

– Здрасьте. – Из вежливости я здороваюсь с ними за руку. Один из них, спустив темные очки на кончик носа, оглядывает меня. Внезапно мне вспоминается «Красная Шапочка»: «Почему у тебя такие большие глаза?»

– Англичанка? Люублюууууу английских девочек, – блеет один из них. Кажется, они итальянцы, хотя я не уверена. У всех темный, глубокий загар.

– Давай, красавица, выпей, – говорит другой. – Это вкусно.

Он наливает мне бокал «Дом Периньон» и похлопывает рукой по сиденью рядом с собой. Я продолжаю стоять, одна нога в их кабинке, другая снаружи.

Я делаю глоток, но оставаться с ними мне не хочется. Здесь не очень приятная атмосфера. Мужчины переглядываются, улыбаются друг другу, и в этом есть что-то от животных – они как стая хищников. Им всем по сорок-пятьдесят, и мы – я, Виктория и еще одна блондинка – на их фоне совсем малолетки. Они нам в отцы годятся. Не очень это хорошо.

Бабушка, бабушка, почему у тебя такие белые виниры?

Я озираюсь – как будто попала на церемонию награждения MTV. Кругом сотни узнаваемых лиц, но ни единого человека, с которым я была бы знакома. Ни одного приличного предлога смыться.

Один из них, надутый и самоуверенный, притягивает к себе Викторию и что-то шепчет ей на ухо. Помахав им, я отхожу от стола, но Виктория бежит за мной и хватает за локоть.

– Яна, стоп. Мой друг… он нравится ты.

– Я договорилась встретиться с Домино Гант… – Это неправда, просто я вдруг замечаю черноволосую сестру в другом конце зала.

– Подожди. Мои друзья, – шепчет она, – у них есть деньги.

– Ну и что?

Виктория сверлит меня глазами, ждет, чтобы я поняла. Я ничего не говорю.

– Три тысячи евро каждой за… вечер с ними.

Она это сказала – или мне почудилось?

– Вечер?

– Веселиться. Много деньги. Красивые девочки.

Оглянувшись, я вижу, как один из них лапает блондинку за бедро. Я встречала ее на паре показов… Аня, кажется, из Литвы. Она примерно моего возраста. Рука скрывается у нее под юбкой.

– Виктория! Нет! Я не… нет!

Виктория мрачнеет.

– Окей. Ты выбирать. Это просто. И это деньги.

– Нет, – я произношу это очень твердо. И иду прочь. Один раз украдкой оглядываюсь и вижу, что Виктория села рядом с одним из бизнесменов. Новую бутылку шампанского открыли с громким хлопком, и она визжит и восторженно хлопает в ладоши. Эта девушка может быть настоящей актрисой, когда захочет.

Мне делается тошно. Я прикрываю рот ладонью.

Виктория сама это выбрала. Я понимаю. Но, будто камушек в ботинке, меня мучает, донимает один вопрос – а действительно ли это так? Ведь я знаю, ей очень нужны деньги. Она посылает их матери в Беларусь. Три тысячи евро – это очень большие деньги.

А в таком случае, положа руку на сердце, есть ли у нее выбор?

Еще раз оборачиваюсь и вижу, как Виктория массирует плечи одному из мужчин. Я хочу домой. Пробегаю мимо Домино Гант и выскакиваю через пожарный выход.