Я лечу в Милан. Мне ужасно не хочется, но завтра вечером – прием Совета модельеров Британии. Они всегда проводят такой, чтобы отметить окончание Недели моды, хотя какое уж там веселье – все буквально с ног валятся. Или едва не плачут. Или то и другое.

Я определенно должна там присутствовать.

Туда идут все, кто хоть что-то собой представляет, а я представляю.

Все тот же таксист Аддисон Ли забирает меня прямо с показа Topshop на Олд-стрит и везет на вечеринку в «Кафе де Пари» на Лейстер-сквер. Мог бы и не суетиться, честно говоря.

По дороге заскакиваем на собрание прессы, где я тоже должна быть. Все фотографы знают меня по имени – мне это до сих пор странно. На мне джинсовая юбка, колготки в сеточку и футболка со Spice Girls. У меня в волосах до сих пор полно похожего на пластилин грима после Topshop, а вокруг глаз черные круги, как у енота. Подозреваю, что похожа на сумасшедшую. С минуту я кое-как позирую – будем считать, что делаю это профессионально, – и ныряю в вечеринку.

Схватив сладкий коктейль, я приканчиваю его в два глотка, попутно заглатываю пригоршню крошечных коктейльных колбасок-чоризо, пока не отключаюсь. Проголодалась я так, что внутри, кажется, образовалась дыра. Я замечаю Арабеллу, которая болтает с Ческой в другом конца зала, и направляюсь к ним.

– Привет!

– Бог ты мой, Яна! – Арабелла обнимает меня. От нее приятно пахнет клубничным пирожным. – Как же ты зажигаешь, крошка моя! Ты везде!

Я закатываю глаза.

– Спасибо. А ты как поживаешь?

– Ох, не так блестяще, – вздыхает она. – Получила только один заказ на дефиле в Лондоне.

– Ну, ну, – вмешивается Ческа, – не скромничай. Поскольку ты вообще не подиумная модель, то дефиле для тебя – бонус.

Мы обмениваемся впечатлениями о наших кастингах. Арабелла, оказывается, тоже сталкивалась со странной сексуально озабоченной парочкой агентов по кастингу, Вито и Ванессой, и их манерой издеваться над людьми. В Нью-Йорк она не ездила, но через неделю собирается в Париж, так что мы, надеюсь, там еще повидаемся. Она пока учится в школе и все еще надеется получить аттестат зрелости, поэтому у нее не было возможности взять отпуск на целый месяц. А я, честно говоря, пока об учебе даже не вспоминаю. Клянусь себе, что после Недели моды займусь учебными материалами онлайн-колледжа, но пока что у меня элементарно не было на это времени.

К нам незаметно подкрадывается Мэгги с каким-то типом.

– Привет, Яна, дорогая.

Она целует меня в обе щеки.

– Ну, разве ты не прелесть? А я хочу тебя кое с кем познакомить. Вот, Яна, это Лукас Блоу, Лукас, это моя новая детка, Яна.

Невысокий и пухлый мужичок в бейсболке, с клокастой рыжеватой бородкой и золотым зубом. Поверх футболки «Минки-Манки» – толстая цепочка. Лукас Блоу… стоп, я же знаю, кто это. Я мгновенно вспоминаю, что читала о нем в Хитроу. Фотограф.

– Ой, здрасьте! – Как приятно, что свежеприобретенные знания мне пригодились. – А я видела ваши фотографии в i-D!

Я буквально кожей чувствую облегчение Мэгги.

– Ого, это очень круто! – Он щиплет себя за кончик носа. – Ну, поздравляю тебя и все такое. Блин, цыпа, ты щас реально везде!

Он оглядывает меня с ног до головы. Я чувствую, как заливаюсь краской.

– Спасибо.

– Мэгги, блин, она у тебя звезда первой величины.

– Знаю-знаю, Лукас, дорогой. Нам надо как-нибудь свозить ее в Портленд.

Он снова трет нос.

– Посмотрите на нее! Конечно! Давай это устроим. Извините… – Лукас Блоу замечает в стороне кого-то (мне кажется, что это, возможно, Лил 69) и бросается ему наперерез.

– Умница, молодец! – Мэгги пожимает мне руки. – Я считаю, что снимки Лукаса украсят твой сезон! Отлично сработано! Ой, гляньте-ка! Это же Кейт Мосс! – И вот так, на полуслове, она уносится прочь.

Кафе заполняется людьми, я вижу все больше знакомых лиц: Льен, Лекс, Дермот, Вивиан, Мэтти, Диду и Домино Гант, разные другие модели, которых я видела на кастингах и показах. Это прикольно. Не знаю, в чем тут дело, – в таблетках, которые я принимаю, или просто в моей запредельной усталости, но все вокруг расплывается, словно глаза смазали вазелином. И странное чувство – я как будто не здесь.

МÓя руки после туалета – здесь у них маленькие полотенца из махровой ткани вместо бумажных, и это кажется мне очень шикарным, – я вдруг слышу знакомый голос:

– Э, да это же Яна, верно?

Из кабинки появляется Клара Киз – настоящая богиня в облегающем платье из металлической кольчужки, которое едва прикрывает ее задницу, оканчиваясь на миллиметр ниже.

– Привет. Вот это да. Извини. Я в шоке. Надо же, ты помнишь, как меня зовут.

– Еще бы я не помнила, солнце! Во-первых, ты выступаешь НА УРА, а во-вторых, ты же та девчонка из Уинстенли, которая дала мне жвачку, когда я блевала. Спасителей не забывают, крошка. Ну, ты как вообще?

– Хорошо! Хорошо. Устала. Просто дико, дико устала.

– Первый сезон? Еще втянешься, привыкнешь. Ну, что это мы с тобой в сортире все время проводим. Я за столиком с Эдвардом Эннинфулом[42]. Хочешь к нам присоединиться?

Меня вдруг охватывает нервная дрожь, хуже, чем перед первым дефиле.

– Гхм, да, конечно.

Следом за Кларой я поднимаюсь наверх, на балкон с видом на танцпол. Ого, похоже, внутри этой VIP-вечеринки есть своя супер-VIP-зона. Мы проходим мимо Диду Гант (рыжеволосой), которая разговаривает с Джаредом Лето и Сиенной Миллер.

Жизнь у меня в последнее время действительно странная.

А вот и стол Vogue – значит, пришли.

– Яна Новак, это Эдвард Эннинфул и Анна Винтур[43].

Ох, блин, приехали.

А на мне футболка Spice Girls.

– Привет, Яна. – Эдвард привстает и жмет мне руку. – Отлично выступала в Нью-Йорке.

– Спасибо.

– Очень рада познакомиться, Яна. Поздравляю с впечатляющим сезоном. – Я трясу руку самой Анны Винтур, стараясь не дышать в ее присутствии.

Клара берет меня за руку, и мы, проскользнув мимо них, усаживаемся на табуреты у стойки бара.

– Шампанское будешь?

– Конечно. Это было ужасно.

– Они лапочки. – Мы чокаемся. – Ты же собираешься в Милан, детка?

– Ага, – киваю я, – но как же мне не хочется! Я даже думала отпроситься у Мэгги на эту неделю…

– Не вздумай. Она тебе припомнит.

– Со мной такого пока не было.

– И не надо, поверь мне. А кроме того, не знаю почему – может, это сугубо мое, – но Милан и Париж пролетают быстрее. Типа, полпути уже позади, дальше проще. А может, уже так устаешь, что плюешь на все. – Она залпом приканчивает свое шампанское и берет еще. – Хочешь бесплатный совет?

– От Клары Киз? – Хм, надо завязывать говорить о ней в третьем лице. – Конечно!

– Просто плыви по течению. – Клара делает большие глаза. – Не пытайся выгребать против прилива, ясно? Это мой седьмой сезон. Я перевидала массу худющих белых девчонок, и все они как пришли, так и ушли. Тут одно из двух: либо ты плюешь на то, что кругом сумасшедший дом, либо сама сходишь с ума. Просто не забывай, для чего это все. Для того, чтобы продавать одежду ребятам, у которых денег куры не клюют. И все, ничего больше. Обязательно кто-нибудь начнет затирать про то, что это искусство, и всякую такую хрень – да на здоровье. Ты, главное, сама помни, что это такое.

Она права. Она абсолютно права. В Торп-парке есть такой аттракцион: на лодчонке через пороги. Бурная река, пенистые волны, стремительное течение. Я чувствую себя такой лодкой, которую увлекает течением, она несется, ударяясь о скалистые берега и подскакивая среди камней. И как сильно я ни цепляюсь, река уносит меня все дальше от привычной жизни – от Ферди, от дома. От себя самой. Может, и правда нужно просто сдаться и перестать барахтаться?