Когда приходят сообщения от Уэсли, я еще в постели, биологические часы указывают, что у меня каникулы. И все же я немедленно звоню Мэгги.

– Мэгги, здрасьте, это Яна.

– Ой, привет, маленькая, с Новым годом! У тебя все хорошо?

– Да, все нормально. Я только хотела спросить, может, вы уже видели кампанию TANK? А то Уэсли уже видел, он мне написал.

– Ты меня застала врасплох, дорогая. Я-то уже видела, а ты просто ОБДЕЛАЕШЬСЯ, когда увидишь! Ты сидишь?

– Я еще лежу.

– Так даже лучше. Я не отправляла тебе файлы по электронке, потому что – ты мне просто не поверишь – в следующий понедельник реклама будет вывешена на площади Пиккадилли.

– Что? – Этого не может быть. Это какое-то безумие.

– Да-да, ты все правильно услышала. Они заново открывают флагманский магазин на Риджент-стрит, так что будь готова к большому бадабуму. С твоим лицом повсюду.

Чтобы прийти в себя, требуется целая минута. Все происходит так быстро, поверить не могу. Я нервно тереблю край матраса.

– Есть еще кое-что, Яна, раз уж мы болтаем.

– Что?

– Как ты отнесешься к тому, что я возьму твои заказы на себя? Я знаю, что Ро занимается Новыми лицами, а Ческа – женщинами, но, когда речь идет о громких именах, я курирую все сама. Я занимаюсь Кларой, я занимаюсь Лекс. А теперь – учитывая такой всплеск – подумываю и тебя взять под свое крыло, дорогая. Сейчас самый сезон, почти Неделя моды, и вокруг тебя такая шумиха. Каждый год одна-две новых девушки – лучшие – становятся настоящими звездами. И очень важно сделать все правильно.

Конечно, неловко перед Ро, но я невольно чувствую себя польщенной.

– Гхм, хорошо, конечно.

– Волшебно. Тогда давай-ка встретимся на Пиккадилли в следующий понедельник утром. Посмотрим вместе на твою первую рекламу?

В этот понедельник у меня начинаются занятия в колледже, но Саба считает, что увидеть мою физиономию на огромном билборде величиной с дом важнее пары французского. Мы садимся на линию Бейкерлоу от Ватерлоо, и я вижу, что Саба вся дрожит от возбуждения.

– Нет, ну правда, Яна, как ты можешь быть такой бесчувственной? – спрашивает она, когда на Эмбаркмент в наш вагон набивается толпа туристов.

– Сама не знаю. Все это очень странно.

– Странно, но КРУТО. Господи, я так тебе завидую.

Я хмурюсь:

– Ты? Серьезно?

– Что?

– Завидуешь? – Не хватало еще, чтобы мои друзья мне завидовали. Я совершенно не хочу чувствовать себя выше своей лучшей подруги. – Честно?

Саба берет меня за руку.

– Если честно, детка, я, наверное, правда чуть-чуть позавидовала в самом начале. Как такое возможно? Чтобы уживались два противоположных, но сбалансированных чувства? Я одновременно и радовалась за тебя, и завидовала. Хотя, блин, я ведь Весы по гороскопу.

– Но чему завидовать?

– Тому, что ты познакомилась с Уэсли Брайсом и Кларой Киз! Ты съездила в Нью-Йорк! А на той неделе летишь в Дубай! А мы тут сидим в Баттерси как в клетке!

Мне наша обычная жизнь вполне по душе. «Интересно, – думаю я, – ее “мы” – это про нее и Лорел?» С Лорел я не виделась с самого Рождества. Мне кажется, она за что-то на меня дуется, хотя и не признается, а я даже не знаю за что.

Видимо, вид у меня совсем уж несчастный, потому что Саба продолжает:

– Но потом, подруга, эта хрень у меня прошла напрочь. Слушай, Яна, я рада за тебя и с радостью буду ждать тебя здесь, дома. Только уж ты меня не забывай.

– Никогда.

– И я понимаю, что ты будешь занята по горло, но это тоже ничего. Не переживай, ты все нагонишь, я уверена.

Как я люблю Сабу. Знаете, я ведь даже не помню точно, как мы с ней познакомились, но мы дружим еще с подготовительного класса и все эти годы вместе.

– Спасибо тебе. Я так тебя люблю. И ты мне очень нужна. Все эти люди, они же настоящие психи, Саба. Если бы мы с тобой не общались, я бы давно уже с катушек съехала.

– Ну, уж я-то твердо стою на ногах, голову не теряю. – Мы неуклюже обнимаемся, сидя рядышком в вагоне. – И вообще, тут есть и доля эгоизма, – хихикает она. – Если ты станешь знаменитой, я буду трезвонить о тебе в соцсетях!

Я смеюсь:

– Да уж, точно.

Поезд подъезжает к Оксфорд-серкус, и только теперь мы понимаем, что проехали свою остановку.

Вместо того чтобы сесть в поезд и ехать обратно, мы выходим и по Риджент-стрит медленно идем к Пиккадилли. Проходя мимо Burberry, мы видим гигантские фигуры Клары и Уэсли – они бегут на нас, полы тренчкотов из последней рекламной кампании развеваются на ветру. Саба начинает ахать и причитать.

Дальше – лицо Уэсли крупным планом. Он улыбается, а у меня… странное чувство, как будто что-то тихо светится внутри. Та ночь в Бруклине была… особенной. Но там было не так.

Я стряхиваю с себя это ощущение.

– Бежим, мы опаздываем, Мэгги будет ждать. Я ее боюсь.

Мэгги и правда уже ждет нас у статуи Эроса. Она завернулась в одеяло – платком это не назовешь, слишком большое, – а на голове меховая шапка. В руке громадный стакан кофе из «Старбакса».

– Привет, дорогая! – кричит она и машет мне.

– Здрасьте, а это Саба, моя лучшая подруга.

– Привет, Саба, дорогая. Разве это не прекрасно?

– Я, кажется, волнуюсь в десять раз больше, чем Яна!

– Вы чуть-чуть не успели! Это сменные стенды, вернется через минуту.

Подняв голову, я вижу гигантский билборд – сейчас на нем реклама нового айфона.

– А вы знаете, что на самом деле это не Эрос, а его брат Антерос? – Мэгги тыкает пальцем в крылатую статую у нас за спиной, но я слишком нервничаю, чтобы вслушиваться.

Ужас, а вдруг я там страшная?

– Ооооо, а вот и наша красавица! – Мэгги хватает меня за плечо, так что сбежать я не могу.

«НОВЫЕ ДЖИНСЫ» – гласит надпись на табло. Первым идет Уэсли (КОВБОЙ), за ним Астрид в мини-юбке (МОД), Мэтти (ПАНК).

А потом – я ахаю.

Там я.

КОНЬКОБЕЖКА.

Ход мысли у меня примерно такой:

1. Я на себя не похожа.

2. Я круто выгляжу!

3. Это что, мои соски?

4. Да, соски определенно мои.

5. Какого черта, блин, что же никто мне не сказал, что футболка просвечивает?

– Боже мой! – восторженно верещит Саба, возвращая меня к реальности, – на билборде в это время меня сменяет Льен. – Яна, ты просто улетная! Совершенно улетная! Это космос!

– Дорогая, я без слов! Я! Без слов!

Я прикрываю глаза рукой.

– Там… что, соски видны?

– Ну, может, самую чуточку, дорогая, но не сомневайся, все очень правильно, соски сейчас в тренде.

Последним появляется Зигги, а потом на билборде все мы, рядом. «НОВЫЕ ДЖИНСЫ ЭКСКЛЮЗИВНО В TANK, РИДЖЕНТ-СТРИТ, ЛОНДОН».

То есть поймите, мы все выглядим великолепно, и эти черно-белые фотки очень крутые, но я точно знаю, что скажет Милош (будет тыкать в меня пальцем, что я не ношу лифчика). А мама меня убьет. Ну как же это? Неужели нельзя было подправить, как-то размыть в фотошопе?

– Ох, да не расстраивайся так, милая! Это же твое тело! Твое шикарное тело! Мэтти так и вовсе снял майку, разве нет? Гендерный баланс и все такое! Свободу соскам!

Я кротко улыбаюсь, заранее беспокоясь о том, что скажет мама.

Блин. Нет, я хочу сказать, я выгляжу ФАНТАСТИЧЕСКИ. Если бы эти сиськи были чьи-нибудь еще, мне бы это понравилось. Вот только они мои. Ну ладно, что уж теперь поделаешь. Зато вышло, по-моему, недурно.

– Идем, дорогая, я обещала, что мы заглянем в магазин, поздороваемся и сделаем несколько фото для соцсетей. Фото в витрине тоже уже устанавливают и откроют сегодня!

– Правда? – Саба до сих пор никак не успокоится. Вдвоем они тянут меня обратно к Риджент-стрит.

Бросив взгляд через плечо, я снова вижу себя: великанша – великанша с огромными торчащими сосками – смотрит на меня сверху вниз. Я бы себя не узнала.

На другой день я вхожу в комнату отдыха. Мы с Ферди договорились там встретиться. В комнате сыро, потому что на улице дождь, и воняет чем-то типа мокрого компоста и нечистого тела. Кошмар. Этим, видимо, объясняется, почему здесь почти пусто.

– Яна, привет, – здоровается со мной девчонка, которую я впервые в жизни вижу, клянусь. Она набирает воду в бутылку из питьевого фонтанчика.

– Привет, – отвечаю я, когда она выходит.

Только что закончилась перемена, так что пол усыпан крошками от чипсов, а мусорная корзина до краев полна картонными стаканчиками из-под кофе и банановыми шкурками. Поверх всего этого валяется утренний номер газеты «Метро».

Разумеется, я мгновенно узнаю рекламу.

Это TANK с фотографией на разворот. Вау, быстро они подсуетились.

Кто-то успел шариковой ручкой пририсовать мне усы и очки, а также лифчик поверх сосков.

Поздновато, мне кажется, что уж теперь.

Бог знает, где носит этого Ферди, так что я решаю перед французским забежать в туалет. Писая, я слышу, как хлопает дверь, и различаю знакомые голоса. Первый – это Эмили:

– Я, типа, понимаю, что модели должны так выглядеть, но не принимаю этого.

– Абсолютно! – Это Лили. – Она же плоская, как блин.

О, интересно, и кому же это они перемывают кости? Я затаиваюсь и сижу в кабинке тихо-тихо.

– Парням такие девчонки не нравятся. – А это – Хезер, кто бы сомневался. – Им нравятся плавные линии. Округлости. Ну, если бы, типа, явился джинн из бутылки и спросил: «Хочешь стать как Яна Новак?», я бы предпочла остаться собой.

Остальные что-то бормочут, соглашаются. Мне слышно, как они копаются в своих косметичках возле раковин.

– Она настоящая анорексичка, – снова начинает Лили. – Типа, она вообще что-нибудь ест?

– Ну, раньше очень даже ела. – Ого. Голос, который я не ожидала здесь услышать. Лорел. – Но теперь, возможно, уже нет.

– А может, у нее булимия? – добавляет Хезер.

– Может быть, – говорит Лорел. – Я не следила, что она делает после еды. Зачем мне это?

У меня слезы на глазах. Лорел?.. Ну да, я знала, что она общается с Гарри… но чтобы и с Хезер? В груди у меня что-то бурлит. Не печаль, а что-то красное, горячее. Вот коварная тварь. Я застегиваю пуговицы на джинсах и, с огнем, кипящим в крови, выхожу из туалетной кабинки.

По крайней мере, у Лорел хватает совести выглядеть помертвевшей. Даже Хезер на секунду замирает, но тут же берет себя в руки.

– Упс, – только и говорит она.

– Яна… – начинает Лорел.

– Вот только не надо. Знаете что? Мне неинтересно, что вы все думаете. Вы же элементарно завидуете.

Последнее слово пролетает через весь туалет и, как гигантская ладонь, хлопает каждую из них по чересчур накрашенным щекам.

– Завидуем? – переспрашивает Хезер. – Тебе? Ну-ну, крошка.

– Может, я что-то упустила, может, это ваши билборды висят на площади Пиккадилли? – Лили собирается сказать какую-то гадость, но не успевает: я проезжаю по ней паровым катком. – Нет, потому что на вас без слез не взглянешь.

У них вытягиваются лица, и, не стану врать, это просто восхитительно.

– Роальд Даль как-то сказал: «Если мысли у тебя счастливые, радостные, то и лицо твое будет сиять». А если нет… ну, может, именно поэтому вы все такие тухлые гниды.

Сладко улыбнувшись, я выхожу из туалета.

Ух, я сама не знаю, как мне это удалось – и, не сомневаюсь, расплата впереди, – но это было грандиозно.

Лорел, выскочив из туалета, несется за мной по коридору.

– Яна! Подожди! Извини меня, пожалуйста, мне ужасно, ужасно стыдно! Я же не знала, что ты это услышишь!

Я фыркаю.

– Конечно, это ясно.

– Слушай…

Я жду.

– Что слушать?

– Я сейчас встречаюсь с Гарри и…

– И поэтому стала одной из сучек-подпевал Хезер Дейли?

– Нет! Все совсем не так!

– Ну почему же, ты ведь так радостно им рассказывала, что у меня булимия.

– Я просто… слушай, тебя вечно нет, а если появляешься, ты всегда с Ферди! И…

Я трясу головой.

– Разберись, Лорел. Или я, или Хезер. Выбирай. Я пошла, а ты подумай.

И я гордо удаляюсь, вспомнив и применив на практике все, что знаю о подиумной походке. Не спрашивайте почему, но я уже знаю: она выберет Хезер.