Съемка закончена, и сотрудники TANK приглашают нас на торжественный ужин в ресторан «Питер Люгер» в Уильямсбурге. Я просматриваю меню, и глаза у меня лезут на лоб от цен на стейки. Хорошо, что платить за них мне не надо. Вся еда в меню такая классная, а стейков около двадцати видов, на выбор. Я думала, это просто «мясо коровы», а оказывается, нет. Шатобриан, портерхаус, шортлойн, рибай… люди, что значат все эти слова? А можно мне просто кусок мяса?

– Эй. – Ко мне наклоняется Льен и шепчет на ухо: – Следи, что ты ешь, когда Мэгги смотрит.

– Что?

– Просто поверь. Не мне тебя учить. Закажи паровую рыбу.

Когда подходит официантка, Мэтти и Льен заказывают рыбу на пару и овощи. Астрид – маленькую порцию салата и диетическую колу. Уэсли заказывает чикен-бургер без хлеба. Видно, не видать и мне никакого стейка.

– Гхм. Мне то же, что и ей. – Я киваю на Льен.

Сидящая слева от меня Мэгги ласково треплет меня по руке. Думаю, я сделала правильный выбор.

За ужином Мэгги всю дорогу расхваливает меня каким-то важным людям. А я и понятия не имею, кто они все такие.

– Говорю тебе, наша малышка Яна – это сокровище. Я давно не была в таком восторге – с тех пор как положила глаз на Клару. Она звезда! Охренительная звезда, говорю тебе.

На мое счастье, Льен пошла курить с Мэтти и Астрид – не думаю, что она пришла бы в восторг, услыхав такое от своего агента.

Пока официантка меняет нам тарелки, я замечаю, что Льен почти не тронула рыбу, а Астрид едва поковырялась вилкой в салате. Странно, но мне почти стыдно за то, что я доедаю свой кусочек дорадо (очень вкусно, похоже на курицу), хотя чего стыдиться, я голодная как волк.

– Привет. – Уэсли вернулся из туалета и занимает место Мэтти рядом со мной. – Не куришь?

Я только что сунула в рот огромную мятную конфету. Она стучит о мои зубы.

– Я… нет, я не курю.

– Некурящая модель? А я думал, что один такой.

Я пожимаю плечами. Вот честно, я не знаю, что сказать. «Скажи, Уэсли, а это правда, что вы и Диду Гант?..»

– Как тебе Нью-Йорк?

Я промокаю рот салфеткой.

– Ну… – Ответь на вопрос, дубина. – Он убойный. Хотя я еще толком ничего и не видела. Завтра я иду на встречу в «Первые лица», так что немного посмотрю Манхэттен.

– Нужен гид?

– Вы себя имеете в виду? – Ага, размечталась. Конечно, Уэсли Брайсу больше нечем заняться. Да уж… буквально чем угодно, кроме этого.

– Конечно! Я сейчас живу в основном здесь. Купил маленькую квартирку в Ист-Виллидж. Я пробуду дома целых три дня. Невероятно, правда? Ну так как?

То ли из-за низкого голоса, то ли потому, что мне казалось, что Уэсли был всегда, но он казался мне очень взрослым. А сейчас видно, он совсем молодой. Наверное, не намного старше меня.

– Есть один Нью-Йорк… все эти прибамбасы для туристов… и другой, настоящий Нью-Йорк. Не пойми меня неправильно, туристические прибамбасы – это круто, и тебе все это нужно увидеть и проделать, но я предпочитаю Нью-Йорк настоящий.

– Ты родом отсюда?

Он улыбается – до чего же красивая улыбка. Мне кровь ударяет в голову, как от слишком быстрого подъема в лифте.

– Оу, ты меня насквозь видишь. Нет, я из Никсы, штат Миссури.

Я киваю так, будто знаю, где это. Но попросите показать это на карте – не смогу.

– А что там, в Никсе?

– Целая куча ничего, – озорно отвечает он.

– Тебя там заметили?

– Не-а, меня скаут замел в аэропорту Майами, когда я возвращался после каникул в Сент-Бартсе.

– Ничего себе, круто.

– Ага, мне было лет пятнадцать. Господи, уже пять лет прошло. Такое впечатление, что я с тех пор и дома-то не бывал. – В его голосе слышится какая-то грустная нотка. Хотя, возможно, он просто устал: я, например, с ног валюсь.

С улицы вваливаются Мэтти, Астрид и Льен, впустив с собой струю холодного воздуха.

– Прикиньте, ребята! – Мэтти явно под кайфом: видно, действует кокс. – Бойфренд Астрид – из «Шпильки 500»!

Быть не может. Обожаю их.

– Да, – кивает Астрид, – Джонни Элвен – мой парень. Мы сейчас идем в его лофт, хотите с нами?

– Это рядом, через квартал, – добавляет Льен.

Господи, я так устала, но Уэсли идея явно по душе.

– Что скажешь, Яна?

– Да я вообще-то спать собиралась…

– Я пойду, если ты пойдешь. И всегда можно вызвать машину, если совсем выдохнешься.

Я хочу позвонить Ферди, но осознаю, что он давно уже спит. Я устала, но, в конце концов, это же Нью-Йорк, и не факт, что я когда-нибудь еще здесь побываю…

– Давай, – уговаривает Уэсли. – Лофт-пати в Бруклине… это и есть самый Реальный Нью-Йорк, реальней не бывает.

– А, была не была… – решаюсь я.

К ресторану подъезжает машина за Мэгги и ребятами из TANK. Я накидываю на плечи джинсовую куртку TANK – нам всем после съемок выдали по огромной сумке одежды. Мэгги обнимает меня.

– Будь умницей, ребенок. Завтра за тобой приедет машина в девять… так что не слишком загуливайся.

– Не буду, – обещаю я, а она ласково убирает волосы с моего лба.

– Я за ней присмотрю, миссис Розенталь, – говорит Уэсли и кладет длинную руку мне на плечо.

– Присмотри. Уэсли у нас славный мальчик. – Она треплет его по подбородку. – Держись за него, Яна.

– Хорошо.

Остальная компания уже убрела довольно далеко, так что нам приходится догонять их бегом.

– Я не большой любитель выпивки, – сообщает Уэсли. – Обычно я бываю тем трезвым занудой, который всех развозит по домам.

– Хорошо иметь такого друга, – отвечаю я.

– Уэсли? – кричит Мэтти на всю улицу. – Ты не надумал сегодня попробовать стать чуточку бисексуалом?

– Как знать, милый, – отвечает он с ухмылкой до ушей.

– Ох, приглядывай за ним, Яна, – говорит Мэтти. – Он любит пошутить, этот чувачок. А сам годами водит меня за нос. Годами!

– Братан, у тебя же есть бойфренд! – Уэсли хлопает его по заднице, и они начинают гоняться друг за другом. Я решаю, что Бруклин мне очень нравится. Я, пожалуй, смогла бы здесь жить.

– Эй. – Льен тянет меня в сторону от компании. – Я хочу извиниться за то, что вела себя в квартире как стерва.

Этого я никак не ожидала.

– Нестрашно. – Я уже решила держаться от нее подальше, но если она хочет сгладить ситуацию, мне это нравится.

– Смена часовых поясов меня просто убивает. Мой врач прописал мелатонин, но мне эта хрень не помогает. Кстати, я тебе торчу за то, что помогла в Лондоне.

– Да брось, все нормально.

Она улыбается.

– А ты ушлая, Яна. Похожа на меня в молодости.

– Серьезно?

– Типа, когда я только начинала и ваще ничего не знала! Без обид! – Мне-то она такой уж ушлой не кажется, хотя трудно сказать. – По мне, так все остальные модели – вообще полнейшие суки. Все шушукались, что я продвинулась только благодаря маме. Может, и так, я сама не знаю. Но в любом случае я могу быть умнее. Ты ведь знаешь, как тут все делается?

– Ты о чем?

– Каждый год появляется новая партия девочек-куколок, а мы из-за вас чувствуем себя старухами!

Спросить? Нет, я не решусь.

– Какая же ты старая. – Вот и все, на что я отваживаюсь. Так намного безопаснее.

– Мне двадцать два!

Я хохочу так громко, что от особняков из коричневого песчаника отражается эхо.

– Это же так мало! Совсем молодая!

Льен притягивает меня ближе.

– На самом деле мне двадцать четыре, но, если проболтаешься кому-нибудь, убью. Шутка!

Но я совсем не уверена, что она шутила.

Мы застаем вечеринку в разгаре. Вибрация басов пронизывает меня до кроссовок. Лофт Джонни – чердак на старом складе, и, поднявшись на шатком старом товарном лифте, мы оказываемся в пентхаусе.

Ферди умрет от зависти, он же так любит «Шпильку 500». Эта группа похожа на диетическую версию Velvet Underground и вроде недавно получила не то «Грэмми», не то еще что-то такое. Что у Джонни – вокалиста – есть девчонка, я понятия не имела, но, стоило нам войти, он прилип к Астрид и от нее не отходил.

Все это похоже на вечеринку из фильма. Не домашнюю, когда мы впятером зависаем в подвале у Робина с печальной миской чипсов на всех и каким-нибудь пойлом, которое ему удается свистнуть на кухне. Здесь все как в мюзикле. Не меньше сотни до смешного красивых людей, и все они танцуют, размахивая в воздухе красными пластиковыми стаканчиками. Есть даже девушка диджей. Ну как так-то, почему у них в квартире есть микшерный пульт?!

Уэсли замечает своих знакомых и идет к ним здороваться, а я с Льен и Мэтти бреду на кухню за выпивкой. В дверях ко мне прижимается какой-то парень.

– Привет, беби, – выдыхает он мне в лицо, от него сильно пахнет пивом. Он очень тощий, в цилиндре, но без рубашки. И на что он мне сдался? Я хмурюсь позлее и отталкиваю его. Воняет от него как от помойки.

– Будешь пиво? – предлагает Льен, выуживая бутылку из наполненной льдом мойки.

– А то. – Оглядев кухню, я обнаруживаю, что из напитков есть пиво и текила. Пиво, по-моему, безопаснее. Я обещаю себе, что выпью парочку бутылок и отправлюсь домой.

– У тебя есть еще нюхнуть? – спрашивает Мэтти.

– Нет, но косяк-то нам здесь по-любому набьют, – отвечает Льен.

Разговор о наркотиках меня смущает, и я тихо ухожу, оставив их наедине. Лучше поищу Уэсли – он, по крайней мере, будет трезвым.

Я пробираюсь сквозь толпу, и все на меня пялятся. Думаю, я выгляжу как ребенок в дорогой куртке. Потихоньку я пью свое пиво, и, как ни странно, оно напоминает мне о Ферди, как сильно я скучаю по нему, по вкусу сидра на его языке, когда мы целуемся. У меня в груди что-то звенит, как будто туго натянутая резинка, – думаю, это тоска по дому.

Все они здесь такие крутые. Одни тусуются небольшими группами, другие снимают селфи или целуются на диванах. Одна девушка жужжащей иглой делает другой татуировку, дурацкая затея, как по мне. Уэсли нигде не видно. Вдруг ко мне бросается пьяный тип в цилиндре, тот, что был в кухне.

– Привет, крошка.

Я киваю, но отвожу глаза. Он мерзкий, воняет потом и виски.

– Потанцуем? Я отличный танцор, вот увидишь.

Он прижимается ко мне сзади и хватает за бедра.

– Пошел ты! – Я отталкиваю его.

– Да плевать. Сука. Лесба.

Я хмуро смотрю на него и отхожу. Ну и урод, честное слово. Увидев перед собой железную винтовую лестницу, ведущую куда-то вверх, я поднимаюсь по ней – просто так, потому что никогда раньше не поднималась по винтовой лестнице. Здесь немного потише, басы не настолько пробивают череп. Я заглядываю в коридор – там, судя по всему, спальня и ванная, но оттуда доносятся сопение и стоны – кто-то занимается сексом, – поэтому в ту сторону я не пойду.

В другом конце коридора на ветру хлопает приоткрытая дверь. Я надеюсь, что за ней балкон или веранда: хочется глотнуть свежего воздуха. Высунув голову, я вижу пожарную лестницу, ведущую на крышу. Классно. Это кажется мне самым что ни на есть Реальным Нью-Йорком. Выбравшись, я оказываюсь там в одиночестве. Только несколько шезлонгов и ванна-джакузи, закрытая на ночь чехлом.

– Ух ты. – Вот это вид. Аж слезы на глаза наворачиваются.

Неужели я здесь? Неужели это все правда?

Очень осторожно я сажусь на край крыши, свесив ноги вниз. Делаю снимки на мобильник, но от этого происходящее реальнее не становится. Ни капельки.

– Вот ты где. – Ох, блин, не надо мне было подниматься сюда в одиночку. Я оглядываюсь, готовая увидеть вонючего говнюка в цилиндре, но вместо этого вижу Уэсли, поднимающегося по пожарной лестнице. Я вздыхаю с облегчением. – И что ты тут делаешь?

Я пожимаю плечами.

– Это все немного не мое. – Я киваю в сторону тусовки.

– Интроверт?

Я морщусь.

– Не знаю. Сейчас все твердят, что они интроверты, даже самые настоящие экстраверты, так что… но не знаю, возможно.

– Ты не боишься высоты, не то что я. – Он с опаской подходит к краю.

– Я тебя спасу, если что, – с улыбкой объявляю я.

– Предполагалось, что это я должен тебя опекать.

Как мило, оказывается, он пришел меня опекать.

– Что заставляет тебя думать, что я нуждаюсь в опеке?

– Ты же девочка.

– Это сексизм!

Мертвой хваткой вцепившись в бортик, Уэсли перебирается ко мне.

– Это мода. Для девчонок иногда бывает опасно. – Он садится рядом. – Господи, как же высоко.

– Тебе не нравится мода?

– Не особо.

– Тогда почему?..

Он пожимает плечами.

– Сейчас-то все нормально. Мама вечно твердит, что я должен Бога благодарить за такие прекрасные возможности. Наверное, она права. Но я надеюсь рано или поздно распрощаться с этим мясным рынком.

Я допиваю свое пиво.

– С чем?

Уэсли усмехается.

– Видишь, вон там, внизу? Целый квартал, где готовят на продажу мясо – замораживают, фасуют. Мы – наемники, мясо. Нас возят туда-сюда, маринуют, жарят. А мы с этим всем соглашаемся. На самом деле мне кажется, они предпочли бы иметь дело с живыми трупами: ими управлять еще проще.

– Ну нет, неправда. Нам же еще надо ходить. И позировать.

Между нами повисает тишина. Вдали завывают сирены. Наши ноги соприкасаются, и я думаю, не пора ли сообщить, что у меня есть парень, но тут же одергиваю себя: УЭСЛИ БРАЙС вряд ли собирается тратить свой великолепный секс на меня. От этой мысли меня разбирает громкий смех.

– Ты что?

– Ничего, – говорю я. – Правда. Ладно. Я подумала: если бы я была Уэсли Брайсом, то не торчала бы здесь на крыше.

Его зубы в темноте кажутся такими белыми, что даже жутковато.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты суперзвезда! Разве ты не должен быть… в эпицентре оргии или что-то в этом роде?

– О, моя оргия завтра вечером, – говорит он, и я смеюсь. – Значит, ты так обо мне думаешь?

Я смотрю на него – лунный свет падает на его скулы, освещая их так же идеально, как и солнечный.

– Не знаю, я особо о тебе не думаю.

Он ничего не отвечает. Просто смотрит на меня, и я с трудом выдерживаю это молчание.

И в этот момент у пожарного выхода раздаются еще чьи-то шаги.

– Яна, детка? – Это Мэтти.

– Мы здесь, наверху! – кричу я. Я страшно рада его появлению. Сама не знаю почему. Что это сейчас было, что на меня нашло вообще?

На крышу выбираются Мэтти и Льен.

– Ай! Ой, вау! Гляди, какой вид! Ох, блин, простите, ребята, мы помешали, вы, наверное, хотели побыть одни? – И Мэтти делает похабный жест.

– Нет! – Я мотаю головой, чувствую, что щеки горят. – Мэтью! У меня дома в Лондоне парень.

– У меня тоже, крошка, – заявляет Мэтти. – Но что случилось в Нью-Йорке, остается в Нью-Йорке. Гильермо сейчас на яхте с близнецами из Бразилии, которых зовут Хави и Рави.

– Я более консервативна, – улыбаюсь я.

– Хотите, пойдем танцевать? – спрашивает Льен, пытаясь вертеть задом, который у нее практически отсутствует.

Я кривлюсь.

– Я уже скоро домой отправлюсь.

– И я тоже! – говорит она. – У меня завтра с утра кастинг на рекламу духов «Марк Джейкобс»… но можем же мы до часу потанцевать, а потом вместе поедем?

Предложение мне нравится.

– Окей! – Я вскакиваю, готовая идти.

– Подождите. – Это Уэсли. – Давайте сделаем селфи для соцсетей.

В его голосе слышится неприкрытый сарказм.

Льен и Мэтти стонут.

– Ладно, – кивает Льен, – только давай скорее.

Видимо, людям, для которых съемки – это ежедневная работа, делать дополнительно еще фотки, да к тому же бесплатно, лишняя обуза. Уэсли притягивает меня к себе, и мы встаем все вчетвером на фоне панорамы Манхэттена.

– Поехали! – Он вытягивает руку с телефоном. Все корчат дурацкие рожи, и я вместе с ними.

– Нет, нет, нет! – вопит Льен. – Я получилась ужасно, какая-то уродина! Удали это немедленно!

– Окей, еще раз! – соглашается Уэсли.

Он делает еще снимок, и Мэтью, споткнувшись, едва не падает вниз.

– Мэтти! – визжу я, но Уэсли уже втаскивает его обратно.

– Блииииин! – говорит Мэтти, прижавшись на миг к Уэсли, и закатывается от смеха. – Черт! Я чуть не подох нахрен!

От избытка чувств я заключаю его в объятия. После чего начинаю хохотать и не могу остановиться.

Все вместе мы спускаемся вниз, танцевать. Теперь у нас своя маленькая вечеринка на четверых – и это совсем неплохо.

Мы танцуем.

И танцуем.

И еще танцуем.

Такси доставляет нас с Льен в квартиру модельного агентства уже после половины третьего.