В Хитроу меня отвозит папа. Он может пройти со мной только до таможенного контроля. У-у, аэропорт огромный, я чувствую себя крошечной. Терминал 5 похож на космическую станцию: сплошное стекло и металл. Мимо нас ходят туда-сюда безупречные, с идеальными попками стюардессы British Airways и измученные мужчины в костюмах, и я чувствую себя десятилетним ребенком.

– Посадочный талон и паспорт с тобой? – спрашивает папа.

Я сжимаю их в руке.

– Хорошо, только не потеряй. А у тебя нет жидкостей в твоем рюкзаке?

Я показываю ему маленький пластиковый мешочек со всеми нужными мне жидкостями.

– Пап, не забывай, я уже летала на самолете.

– Одна не летала. Будь внимательна, Яна, не потеряйся, я бы не хотел услышать о тебе в новостях.

Я киваю. Как выяснилось, завтра на съемки TANK прилетит Мэгги. Видимо, эта фирма – очень важный клиент, и она хочет присутствовать лично. Возможно, мне не очень доверяют, боятся, что я облажаюсь, – и я их не виню.

Папа обнимает меня (дольше, чем обычно), а затем подталкивает к металлодетектору. Мы приехали слишком рано, тупо, конечно, но мама настояла: на случай, если будут длинные очереди. Но очереди нет, и я прохожу контроль за пять минут.

До того, как начнется посадка на мой рейс, еще два часа. Мне надо бы прочитать «Дублинцев» (задание по английской литературе), но одна мысль об этом наполняет меня ужасом. Поэтому я решаю сделать, наконец, то, с чем дни и недели напролет ко мне пристает Ро. В газетном киоске покупаю Vogue, i-D и Cosmopolitan, а еще диетическую колу и чипсы «Монстер Манч» со вкусом маринованного лука.

Первое, что меня поражает, – множество рекламы, которую приходится перелистывать. Но потом вспоминаю, что я-то как раз – девушка из ТОЙ САМОЙ рекламы, и начинаю листать к началу. Наверное, разбирайся я в моде и индустрии красоты, эти рекламные объявления произвели бы на меня впечатление. Следующий сюрприз – как часто в них мелькают Клара, Домино и Диду. Можно подумать, что кроме них в мире нет других моделей.

У моделей в Cosmopolitan вид свежий и здоровый, с бронзовым загаром. В i-D полно девушек с голыми сиськами наружу, ну, а Vogue – что-то среднее между ними. Рекламы во всех трех журналах одни и те же. Мне интересно, смогу ли и я когда-нибудь делать то же самое? В i-D на развороте – Виктория, сидящая, согнувшись в три погибели в большом картонном ящике. На ней ничего, кроме трусиков Gucci, а соски прикрыты двумя жареными яйцами. Она похожа на прекрасный труп, от которого кто-то пытается избавиться.

И еще вопрос: глазунья настоящая?

Странная штука эта мода.

Что-то мне не хочется надевать яичницу на сиськи, благодарю покорно.

Еще там большой материал про одного фотографа по имени Лукас Блоу. По-моему, он был на показе Republic of Deen. Он, видите ли, издал фотоальбом к двадцатилетию своей профессиональной деятельности. Называется он «Фотографии, которые я сделал» и стоит девяносто фунтов. Девяносто! За книжку! В интервью он рассказывает, как отбирал снимки, о своих любимых музах… бла-бла-бла, я пропускаю большую часть текста, скукотища.

Вот фотка молоденькой Клары, она стоит под душем в мокрой маечке, соски торчат, вид у нее смущенный и испуганный – как будто ее застали врасплох. Другой снимок – Лекс, обнаженная, вся намазана чем-то, похожим на патоку. По крайней мере, я надеюсь, что это патока. Мрак.

Дин-дин-дон. «Начинается посадка на рейс ВА 177 в Нью-Йорк, аэропорт Джона Кеннеди, пассажиров просят пройти к стойке выхода А3».

Это мне. Вдруг меня начинает подташнивать от страха. Саба мне сказала, что настоящие модели летают налегке, чтобы потом не ждать багаж у транспортера. Она помогла мне собрать базовый гардероб и упаковать все в маленький чемоданчик для ручной клади. Чувствуя, что тревога все усиливается, я ищу выход А3. Смотрите на меня все, я такая самостоятельная. Сяду в самолет и полечу – и все сама. Взрослая. Типа того.

У меня проверяют посадочный талон, и тоскливая тревога превращается в радостное возбуждение. Не исключено, что в конце концов я со всем справлюсь. Запах самолета – химический освежитель воздуха – сразу напоминает мне о той поездке на Миконос, пару лет назад, с мамой, папой и Милошем. Члены экипажа, широко улыбаясь, здороваются со мной у входа в авиалайнер. Мне показывают мое место, и я пытаюсь пристроить ноги. Да уж, восемь часов пройдут в комфорте, нечего сказать. Места рассчитаны на пигмеев, что ли? Когда же, интересно, я прославлюсь настолько, что смогу летать первым классом?

Полет длится больше восьми часов. Идея всю дорогу смотреть кино кажется прикольной, но три фильма подряд – это вообще-то довольно мучительно. Я так извелась, что под конец выбираю фильм «Трансформеры». Задница совершенно онемела. И невозможно пристроиться поудобнее, чтобы подремать. А вот у мужчины рядом со мной таких проблем нет, он сидит, свесив голову на грудь, и весь полет храпит, как гигантский морж.

Внезапно я глохну, закладывает уши, и я догадываюсь, что началось снижение. Так и есть.

– Дамы и господа, с вами говорит капитан корабля. – Он говорит очень тихо, а у меня ужасно больно стреляет в уши. – Наш самолет приступил к снижению и примерно через 30 минут совершит посадку в Нью-Йорке (аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди). Погода облачная, но вероятность дождя минимальная. Местное время пятнадцать часов.

Мы совершили путешествие назад во времени. Это странно. Дома сейчас уже вечер, а здесь день в разгаре. Я устала, а впереди еще целый день. Люди в костюмах протискиваются вперед, чтобы первыми оказаться у выхода. Я не тороплюсь, прохожу мимо стюардессы (она все время кивает головой, как игрушечная собачка) и оказываюсь в здании аэропорта. На таможенном контроле толпа и настоящее безумие, с лондонским не сравнить – и здесь стоят устрашающего вида вооруженные охранники.

О небо. Я в АМЕРИКЕ.

Через миллиард лет (как мне показалось) и после того, как меня извели расспросами о моей рабочей визе, я впервые в жизни вступаю на землю Америки. Мне всегда представлялось, что Америка сверкает и блестит, как в фильмах. Но, к моему большому сожалению, здесь все обычное. При ближайшем рассмотрении ничем не отличается от Лондона.

Я обшариваю глазами зал прибытия в поисках встречающего меня водителя. А вот и он, маленький старичок с табличкой «ЯНА НОВАК». Я чувствую себя знаменитостью вроде кинозвезды или президента.

Я подбегаю к нему.

– Здрасьте!

– Яна Новак? – спрашивает он с русским акцентом.

– Да.

Он берет мой чемоданчик, и я иду следом за ним к машине. Затаив дыхание, я ожидаю первой встречи с Большим «яблоком». Двери разъезжаются, и меня обдает волной душного влажного воздуха. Кругом, насколько хватает глаз, только бетонные эстакады и сетевые отели. М-да. Разочарование.

– Далеко до Нью-Йорка? – спрашиваю я. У водителя непонимающий вид. – До квартиры – далеко? – Я показываю на часы и изображаю, что кручу руль.

– Один час, – отвечает он.

Целую вечность мы ползем по серой автостраде. Я получаю письмо по электронной почте от Ро – оказывается, меня поселят в Бруклине, не на Манхэттене, потому что там завтра съемки. Очень надеюсь, что смогу увидеть хоть что-нибудь интересное за время, пока буду здесь.

Я клюю носом, но вдруг открываю глаза и вижу ту самую панораму на горизонте. Бог. Ты. Мой. Это реально. Я миллион раз видела это в кино, а теперь вот оно, перед моими глазами. Не люблю это слово, слишком оно затасканное, и все же – это легендарно. Как «Тысячелетний сокол»[28], как тираннозавр рекс, как Микки-Маус. Я сразу же узнаю Эмпайр-стейт-билдинг и Бруклинский мост. Очень надеюсь увидеть статую Свободы, но пока не вижу.

Потом мы сворачиваем… на набережную или что-то типа того и следуем вниз по переулку. Даже Бруклин – если то место, где мы находимся, это он – тоже очень нью-йоркский. Здания из коричневого кирпича, крылечки со ступенями, как в «Сексе в большом городе», и зигзаги пожарных лестниц на стенах. И желтые такси, подумать только! Везде желтые такси! В голове не помещается – неужели все это происходит наяву? Это потрясающе. Я чувствую себя как на съемочной площадке. «Таксист», «Охотники за привидениями», «Один дома 2: Затерянный в Нью-Йорке». Я прижимаюсь носом к окну и впитываю все это, впитываю.

У одного из кирпичных домов водитель тормозит.

– Приехали, – объявляет он и выходит, чтобы вынуть мою «поклажу» из багажника. Я ставлю на тротуар ноги в «спортивках» и гляжу на довольно-таки загаженный дом. Адрес правильный, в этом я не сомневаюсь, но я ждала чего-то, ну, так сказать, поприличнее. Вся дверь и решетки на окнах первого этажа сплошь покрыты граффити. Из окон верхних этажей торчат проржавевшие кондиционеры. Вид… неприятный.

Инструктируя меня, Ро упомянула, что ключ будет ждать меня в специальной ячейке. Я должна набрать код, чтобы ее открыть. Машина уезжает – Саба наказала мне дать водителю на чай, и я так и сделала, – а я втаскиваю чемодан по ступенькам наверх. Маленькая коробочка – очевидно, та самая ячейка, в которой хранится мой ключ, – открыта, дверца сломана. И внутри ничего.

Ну вот, прекрасно, не правда ли.

Я озираюсь, но спросить некого, кругом пусто. Вот дерьмо. Я нажимаю на кнопку звонка в квартиру 4. Раздается шипение и треск, но, мне кажется, он действует. Слышится хриплый заспанный голос:

– Кто… что… кто это?

– Извините… это Яна Новак. Я ищу квартиру для моделей.

Дверь издает какой-то птичий крик, и я слышу, как щелкает замок. Толкнув дверь и перешагнув гору рекламных листовок и нанесенных с улицы листьев, я оказываюсь в коридоре. Лифта нет, а мне, кажется, нужно на четвертый этаж. Вздохнув, я начинаю подъем.

Проходя мимо квартиры 3, я слышу рев младенца – очень надеюсь, что он здесь в гостях и не останется на ночь. Четвертый этаж последний, и я выбиваюсь из сил, пока затаскиваю туда свой чемодан. Обнаружив, что дверь заперта, я уже на грани обморока. Но тут изнутри доносится раздраженный вздох.

– Толкай! Дверь заедает!

Со второй попытки дверь поддается. Я сразу влетаю в тесную кухоньку и чуть не сбиваю с ног девушку.

– Осторожней! – кричит она. – Смотри, куда идешь.

Я узнаю ее не сразу, потому что нежно-розовые волосы теперь стали серебристо-светлыми.

Это та самая модель, которой я помогала подняться на подиуме.

Одновременно и она признает меня.

И вид у нее что-то нерадостный.