Георгий Иванович и Ташка сидели в привокзальном кафе в ожидании последнего поезда. Грея ладони о чашку с горячим кофе, Ташка с тоской вспоминала летнее тепло, из которого они вышли в серый ноябрьский день. Её спутник не поскупился, и кроме кофе перед ней стояли миска с ароматным дымящимся пловом и блюдце с так называемым «чизбургером». Ушлые сотрудники ресторана просто разрезали небольшую булочку, запихнув туда котлету и ломтик сыра «Виола». В тарелке у Георгия Ивановича была двойная порция плова. От чизбургера он отказался, предпочтя чашечку эспрессо и ром-бабу.

«Сладкоежка», – фыркнула про себя Ташка и налегла на предложенные блюда, всё же проголодалась здорово. Её сосед не отставал. Когда мелькание вилок замедлилось, вернулось природное любопытство, но она разумно решила подождать с вопросами. За кофе, когда от чизбургера остались только воспоминания, напомнила:

– Вы обещали рассказать.

Георгий Иванович вздохнул и потянулся за блокнотом.

«Пока не всё ясно. Формулы из тетради Сергея я скопировал, потом покажу нашим лаборантам. Но из тех ингредиентов, которые он использовал, составить проявитель такого типа невозможно».

– Сергей это тот парень?

Ташка дождалась кивка, и продолжила:

– Но причём тут та девушка, которой я хочу помочь?

Про скопированные записи и загадочный проявитель она переспрашивать не стала, решив, что уточнит потом.

«Она его сестра».

Ташка вытирала губы салфеткой, когда прочитала сообщение.

– Ох ты ж, ёжики солёные! – выругалась она, прикрывая рот.

Георгий Иванович взглянул на часы, перевёл взгляд на Ташку и выразительно кивнул в сторону выхода.

– Пошли!

Ташка даже на стуле подпрыгнула, услышав его низкий густой голос. Действительно, стоило поторопиться. Судя по звукам, приближался их поезд.

Обратно они прибыли без приключений. У вокзала их встречал блестящий, как игрушка, джип с новенькими номерными знаками. За рулём сидел Виталий. Он поднял брови, увидев начальника не одного, но вопросов задавать не стал.

Когда пассажиры уселись, он повернулся к Георгию Ивановичу и спросил, одновременно показывая крышу двумя ладонями:

– Домой?

Георгий Иванович сделал отрицательный жест, а затем сжал кулаки и двумя растопыренными пальцами, словно держа нечто хрупкое, коснулся груди.

Ташке снова достался недоверчивый взгляд от шофёра.

– Вы уверены?

На сей раз шеф достал блокнот и, написав что-то, передал ему.

Ташка ёрзала на сиденье, гадая, что же там написал Георгий Иванович. На лице Виталия была смесь удивления и обречённости.

Он отдал блокнот, кивнул и нажал на газ. Машина, взревев, тронулась с места, привычно вливаясь в поток городского транспорта.

Ташка прилипла к окну, угадывая направление. Ага, вот метро «Лиговский проспект». Проехали мимо входа в техникум, аптеки, пирожковой, студии каратэ. Что, всё? Приехали?

Машина остановилась. Шофёр и Георгий Иванович вышли. С её стороны распахнулась дверь, и шофёр, подав ей руку, помог спуститься.

– Осторожно, сумку в салоне не забудь! Пошли, теперь ты тоже член Института времени. На первых порах я твой куратор. Если будут вопросы, расскажу всё, что знаю. Меня Виталий зовут. И да, до дома потом тебя отвезу тоже я. Ты главное сейчас позвони родителям и скажи, что ты уже в городе, заночуешь у подруги. Есть кому прикрыть?

– Да, я договорилась, – кивнула Ташка. – Спасибо, Виталий. Я Наташа.

– Тогда пошли.

Старое серое здание на Лиговском проспекте, в которое предстояло войти, особо не впечатляло. Ему явно не помешал бы ремонт: кое-где проглядывали кирпичи. Под чугунным портиком какой-то умелец изобразил аиста, о чём говорила надпись ниже: «Школа каратэ "Аист"».

Георгий Иванович долго возился с разбухшей дубовой дверью, наконец в ней что-то щёлкнуло.

– Заходите! – пригласил он. Достал из кармана блистер, выщелкнул в рот капсулу и застыл с закрытыми глазами. Ташка вытаращила глаза, открыв рот, чтобы полюбопытствовать. Но почувствовала, как Виталий сильно сжимает её ладонь.

Она скривилась, но куратор, резко мотнул головой: «Не сейчас». В его взгляде читалось предупреждение.

Ташка закрыла рот и наклонила голову, мол, поняла. Давление на ладонь прекратилось.

Она вырвала руку и демонстративно потрясла кистью.

– Извини, – наклонил голову Виталий.

Ташка фыркнула, как рассерженная кошка, и прошла вперёд.

Тот слегка пожал плечами:

– Да, пожалуйста, – вошёл следом и, легко обогнав девушку, пошёл вперёд, указывая дорогу.

Закрыв дверь, Георгий Иванович поспешил за ними

Сквозь высокие окна зала проникал скудный вечерний свет. Миновав небольшое помещение, заставленное узкими шкафчиками, они вошли в просторный зал с матами и шведскими стенками. Виталий уверенно двинулся к дальней стене, обшитой деревянными щитами.

Ташкино любопытство снова подняло голову.

– Куда мы идём, там же ничего нет? – спросила она, забыв про обиду. Отразившись от стен, Ташкин голос гулко прозвучал в пустом зале. Виталий обернулся и прижал палец к губам, указав глазами на взявшегося за виски шефа.

– Ой! – прошептала та, прикрывая рот рукой. – Я не хотела, извините!

Георгий Иванович кивнул и вымученно улыбнулся.

– Смотри, – вполголоса сказал куратор и показал на вертикальные, сходящиеся под углом щели в прежде цельной стене.

Из них, Ташка могла бы в этом поклясться, шёл свет. Они становились всё шире, наконец два щита отъехали в сторону, явив сияющий прямоугольник.

– Нам туда, – сказал Виталий, мотнув головой в сторону светящегося пространства.

Ташка поморгала, а потом отчаянно замотала головой, сделав шаг назад.

– Ты чего? – удивился куратор. – Это же обыкновенный лифт.

Георгий Иванович закашлялся.

– Обыкновенный?!

– Ну, не очень, – признал Виталий. – Но другого пути в институт нет. Дай руку, если боишься, и зажмурься.

«Не трусь!» – подбодрил внутренний голос. И непонятно добавил: «Поздно уже».

Ташка глубоко вздохнула и зажмурилась, протянув руку, которую обхватила тёплая и надёжная ладонь.

Осторожно поддерживая новенькую, Виталий вместе с ней вошёл в лифт, зыркнул на лукаво улыбающегося шефа, закрывающего двери кабины изнутри, и нажал кнопку на панели.

Все уважающие себя лифты, насколько помнила Ташка, вели себя сравнительно одинаково.

Энергичные, или, как их называла мама, «спортивные», стартовали сразу, делая резкий рывок, сменяющийся плавным подъёмом.

Встречались и такие, к которым более всего подходило определение «задумчивые». Они перед тем, как начать подъём, замирали. А по мере движения кабины негромко гудели, словно щадя нервы пассажиров.

Энергичные же считали ниже своего достоинства заглушать шум и стук. В конце концов, это их работа. Должен же пассажир быть уверен, что всё в порядке и поездка внутри шахты проходит безопасно?

Прошло секунд пять, но никаких звуков не было, только свет за закрытыми веками стал не таким ярким. Кабина слегка качнулась, останавливаясь. Осторожно приоткрыв один глаз, Ташка впала в ступор.

Георгий Иванович открыл двери, за которыми виднелся коридор с низкими сводчатыми потолками и пилястрами. На колоннах, на высоте человеческого роста, стояли бронзовые светильники в виде шаров на подставках.

Куратор отпустил её руку и слегка подтолкнул в плечо:

– Выходи.

Переступив через порог Ташка торопливо отошла в сторону, чтобы не мешать Виталию. Тот хмыкнул и, подойдя к ней, указал подбородком на комнату в конце коридора:

– Нам туда.

На этот раз Георгий Иванович шёл впереди и гостеприимно распахнул перед ними массивные деревянные двери.

– Прошу, сударыня!