Высаживая девушек у дома Кристины, Виталий сказал:

– Ладно, девчата, я в магазин, тут недалеко, скоро буду.

– В «24 часа»? – осведомилась Кристина и предупредила:

– Кофе не бери, он у них мерзкий.

– Уяснил! – Он захлопнул дверь, мигнул поворотниками и скрылся за углом дома.

Кристина открыла ключом дверь, обитую вагонкой. За ней скрывалась старенькая картонная. Распахнув её, она запихнула в узкий коридор мнущуюся на пороге Ташку:

– Заходи давай!

Ташка вошла в полутёмный узкий коридор и, когда хозяйка включила свет, огляделась, к обоям была прицеплена мишура, с которой свисали ёлочные игрушки. Старые стеклянные: Садко с гуслями, серебряное копытце, старик с золотой рыбкой соседствовали с пластиковыми новоделами: румяными дедами морозами, звёздами, разноцветными шарами.

Повесив свою куртку на вешалку, Ташка взглянула в овальное зеркало, откуда на неё таращилась весьма растрёпанная особа.

– Держи тапочки, – тем временем распоряжалась Кристина, – и иди в душ,– она указала на дверь, украшенную изображением водопада.

– А ты?

– Я пока постелю нам с тобой в гостиной на диване, а Виталию в маленькой комнате. Перед завтрашними событиями надо поспать, а у нас с тобой времени мало. Домой приедешь, рекомендую тоже отдохнуть. Ты, кстати, домой-то позвони. Предупредила надеюсь, что сегодня ночевать не придёшь?

– Да, я сказала, что иду к подруге на девичник, та, если что, прикроет, у нас с ней уговор.

– Ну-ну! – хмыкнула Тина. – А на завтра что будешь придумывать?

– Это уже проработано, – хмыкнула в ответ Ташка. – Сначала я буду копаться в архиве кино-фоно-фотодокументов, искать информацию о раскопках в Усть-Ижоре. Потом, если получится, загляну к папе. Далее мы с девчонками всей компанией взяли билеты на концерт в Мариинском театре, а поскольку закончится он поздно, то ночуем все вповалку у Карины.

– Авантюристки! – покачала головой Тина. – Ладно, не моё дело. Иди в ванну.

Ташка уже закрывала за собой дверь, как в дверь позвонили.

– Проходи, – услышала она голос Тины.

– Мы уже ложимся. Сейчас в ванной Ташка, я после неё, а потом ты.

Твоя кровать там. Бельё лежит сверху. Застелишь себе или помочь?

– Разберусь, – услышала она голос Виталика.

Хмыкнув, она включила душ и присела на бортик ванной с телефоном.

– Мам, это я. Ну прости, прости! Заигрались, закружились, забыла который час. Мы уже ложимся и ты давай, спокойной ночи! Нет, у нас девичник, парней нет. Завтра? Мы с Кристиной с утра в архив, а вечером наводим марафет и с девчонками в театр, ты же помнишь. Да, позвоню. Обязательно, или я, или Карина. Ещё раз спокойной ночи, люблю тебя!

Проснулись Кристина и Ташка от запаха кофе.

– Доброе утро, – приветствовал выползших в коридор помятых девиц в ночнушках Виталик. Причём Тина-то поверх своей, ещё и халат успела набросить. – Я тут немного похозяйничал, ничего?

– Абсолютно, – кивнула Кристина, взглянув на блюдо мелких бутербродиков с красной икрой и на попыхивающую турку.

– Из кофейни, – правильно понял её Виталий, – в магазине этот напиток и правда не очень.

– Открой левый шкафчик, там на верхней полке стоит сервиз. Возьми чашки и блюдца, а мы пока умоемся.

– И что это такое? – шёпотом спросила Ташка, когда они зашли в ванную.

– Ну вариант, кофе в постель не прошёл, – хладнокровно пояснила Кристина, выдавливая зубную пасту на щётку. – Я ж вас по разным комнатам развела. Попытка поухаживать хотя бы так.

– Скажешь тоже, – покраснела Ташка.

– Шкажу, – кивнула подруга.

Прополоскала рот и продолжила:

– Глебу до такого далеко. Нет, он хороший парень, но вряд ли пойдёт дальше конфетно-букетного периода. Иди мойся!

– И што мне делать? – прошепелявила Ташка, но Тина её отлично поняла.

– На твоём месте я бы после эксперимента пригласила его на Новый год, познакомила бы с родителями. Но мой тебе совет... – Тина помолчала. – Не залетай и не торопись с замужеством. Сначала просто поживите вместе, попытайтесь вести хозяйство. Если всё будет хорошо, тогда и распишетесь.

– Поняла, – кивнула Ташка.

– Сомневаюсь, – покачала головой подруга. – Ты сейчас на волне эйфории, как и все влюблённые. Виталий хороший парень, просто не торопитесь, хорошо?

Дождавшись ответного кивка, улыбнулась.

– А сейчас, плечи расправила, улыбку на лицо и идём, кофе стынет.

Напиток оказался восхитительным, с лёгкой перчинкой и богатым послевкусием. Когда все бутерброды были съедены, приличные шутки рассказаны, Виталик откинулся на стуле.

– У кого какие планы на день?

– Хм, – откликнулась Кристина, – у меня в планах поваляться и почитать!

– Я хотела папу навестить, – обводя на клеёнке рисунок, дымящуюся чашку с кофе, призналась Ташка. – Нам поговорить надо. Но не знаю, где.

– Я знаю, – кивнул Виталик, – отвезу. Но сначала… – он достал из кармана пиджака пробирку с эликсиром.

В кухне повисла нехорошая тишина. Кристина аккуратно поставила чашку.

– Если я правильно помню, ты относил в сейф закупоренную колбу.

– Я ничего не отливал, если ты об этом, – приподнял брови куратор. – Замок и правда слегка заклинило. Просто заметил, что в перегонном аппарате осталось ещё немного жидкости, как раз на пробирку.

– И ничего не сказал Николаю Константиновичу, – кивнула Кристина.

– Нет, – согласился Виталий.

– Тогда зачем? – не выдержала Ташка.

– Эликсира в колбе хватит ровно на пятнадцать минут, – пояснил он. – Вернее, хватило бы на полчаса, если бы ты шла одна. Но так как есть шанс, и немаленький, что ты можешь вернуться не в ту реальность, вторую половину буду пить я. Вот, чтобы у тебя был запас по времени, держи.

Ташка замотала головой и спрятала руки.

Виталик резко вдохнул и сжал зубы, проблем с этой стороны он не ожидал никак.

– Можешь объяснить, почему? – сдерживая гнев, спросил куратор, аккуратно кладя пробирку на стол.

– Я же не одна, – пояснила она. – И вообще, я не хочу...

– Не хочешь, чего? – поинтересовалась Кристина, делая Виталию знак успокоиться.

– Быть медиумом, – пояснила Ташка, глядя в стол. – Нет, я не отказываюсь от эксперимента, Лиду и Раю выручить надо, но потом не хочу... Это тяжело, вот. Надоело постоянно врать, изворачиваться. Почему я не могу нормально общаться со своими родителями, подругами наконец? Почему я должна выдумывать для них то, чего не существует?

Кристина задумчиво глянула на чашку и кивнула. Куратор нахмурился.

– Почему я не могу нормально общаться с тобой, Виталик, а только когда приезжаю в институт? Почему мы не можем просто сходить в кино? В кафе? Да блин, просто погулять?! И ещё, – тихо добавила она, – я же не знаю, может, всё это не моё, а Акшат. А я так... приложение. Я же действительно ничего не умею.

Подняв глаза, она увидела, что Тина смотрит на неё с жалостливым пониманием, а Виталик почему-то улыбается.

– Фух, нельзя же так пугать. Чудо моё, я чего только не передумал!

«Интересно, когда успел?» – мелькнула у Ташки язвительная мысль.

– Прежде всего я рад, что тебе не противен и ты мечтаешь о прогулках именно со мной.

– Собственник, – фыркнула Кристина, закрывая холодильник, из которого вынула пачку молока.

– А твои способности медиума, – Виталик строго посмотрел на Тину, но та только пожала плечами, наполняя чашку. – Так вот, – обернулся он к Ташке, – эти способности только твои. У сущности, вселившейся в тебя, осталось, видимо, только астральное тело. И то порядком, – он помолчал, подбирая слово, – истрёпанное… А этого для медиума недостаточно.

И я обещаю тебе, что после эксперимента ты будешь посещать институт и клуб, только время от времени. А так будешь жить нормальной жизнью. Но научиться управлять своими способностями, применять их в нужное время и в нужном месте – просто необходимо. Согласна?

Ташка подумала и кивнула.

– Эликсир возьмёшь?

– А он только для перехода?

– М-м, – задумался Виталий, – целебные свойства у него в принципе есть. А что ты хочешь?

– Кристина, раньше, видимо была очень сильным медиумом, – делая паузы ответила Ташка. – Не зря же она почуяла, почувствовала, – исправилась она, – что со мной что-то не так. Вот сколько потребуется эликсира, чтобы восстановить её способности хоть немного?

– Хм, – задумался Виталик, – до прежнего уровня не хватит точно, всё-же, если верить Николаю Константиновичу, Кристина изначально была очень сильна.

Тина при словах Ташки побледнела и неосознанно вцепилась в клеёнку. Как привыкают инвалиды к оторванной руке или ноге, так и она давно смирилась с отсутствием способностей. Но то, что при появлении Ташки они пробудились, бередило душу. И сейчас в серых глазах Кристины, опушённых тёмными ресницами, плескалась такая надежда, что Виталию стало не по себе.

– Половина пробирки, ну, это я так думаю, точно не проверял, – предостерёг он.

– Отлично! – выдохнула Ташка, обнимая Тину и осторожно отцепляя её пальцы от скатерти, стараясь при этом не обращать внимания на дорожки от слёз на её щеках.

– Что для этого нужно сделать?

– Ничего, – проворчал Виталик, ставя перед Кристиной чистую чашку, в которую набулькал половину эликсира.

– Кристина обхватила чашку трясущимися руками и залпом выпила.

– И? – отчего-то шёпотом спросила Ташка.

«Ну, что ты, как ты?» – вмешалась Акшат.

– Нормально, – улыбнулась Тина, на её лицо медленно возвращалась краска, – во всяком случае, Акшат вижу и слышу. Думаю, мне сейчас лучше прилечь.

– Вот, правильно, – подхватил Виталик. – Ложись, отдыхай!

Ташка поднялась и открыла дверцу посудомоечной машины. Виталий сноровисто помог ей убрать со стола. Кристина смотрела на эту парочку и улыбалась.

– Ну всё, мы поедем тогда. Закроешь за нами? – спросила Ташка, целуя Тину в щёку.

– Пойдём, – Кристина встала и довела их до двери. Перед выходом Виталик вручил Ташке пробирку, которую та спрятала в сумку.

В приёмном покое Ташка обеспокоенно вглядывалась в толпу людей в одинаковых серых пижамах. Наконец, увидев спускающегося по лестнице (без трости!) отца, рванула к нему.

– Папа!

И споткнулась:

– Ой, мама, ты тоже тут, вот здорово! Пап, как ты?

– Оглушила! – засмеялся отец. – Хорошо, врачи здесь замечательные! Видишь, до операции ещё целый месяц, а я уже почти бегаю.

– Смотри, куда идёшь, бегун, – шутливо ругнулась мама, когда отец нечаянно наступил ей на ногу.

Она точно помолодела. Смотря на неё, Ташка поняла, что целую вечность мама словно была придавлена каким-то грузом.

– Ты из своего клуба? Мать рассказывала, что вы сегодня с девчонками туда намылились, а потом на концерт? – проявил поразительную осведомлённость папа.

– Да, то есть не совсем, я сегодня в архиве искала сведения про раскопки в Усть-Ижоре, а потом… в общем, меня Виталий подвёз.

– Рассказывай уже, – посуровела мама, – что натворила?

– Тише, Вера! – попросил папа и, посмотрев на Ташку, вздёрнул бровь.

– Я не специально, – пробубнила Ташка. – Но, увидев мамины поджатые губы, пояснила:

– Просто нечаянно толкнула плохо закреплённый стеллаж, и на меня упали папки со старыми документами.

– То есть сама себя наказала, – подытожил отец. – Синяков много?

Ташка поёжилась.

– Так если бы просто синяки. Там же пыль от химикатов, которыми дела обрабатывают. Я от этой дряни полчаса чистилась.

– Ну? – подтолкнул отец.

– Хорошо, что Виталий в этом же зале занимался. Он мне помог из-под папок выползти. И тёткам, которые набежали, сказал, что это он виноват. Они там раскудахтались как не знаю кто о порче имущества, потащили его к начальству. В общем, ему из-за меня нагорело.

– А он тебя ещё и подвёз, – кивнула мама. – Бедный парень, ни за что огрёб! Ты его хоть догадалась сюда позвать или на морозе держишь?

Ташка передёрнула плечами и хотела было ответить, но заметила, как через толпу общающихся родственников ловко пробирается Виталик. С подносом, на котором стояли дымящиеся стаканчики и лежали какие-то желтовато-коричневые колечки, посыпанные сахарной пудрой. Пышки?

– Да вот он, – буркнула Ташка.

– Дядя Вова, Вера Яковлевна, с наступающим! – Виталий улыбнулся маме. – Вера Яковлевна, вы прекрасно выглядите.

– Спасибо, Виталик, и тебя также! – разрумянилась мама. – Слышали, пострадал ты из-за нашей егозы сегодня?

Виталий быстро взглянул на Ташку.

– Да, ну, ерунда, – отозвался он, пожимая руку Ташкиному отцу. – Берите кофе, я тут одно кафе нашёл, неплохое. Торгуют навынос. Заодно пышки взял. Всё же Новый год скоро.

– М-м-м! – оценил кофе папа. – Неплохой!

– Виталик, а приходите к нам на Новый год, – пригласила мама, прожевав одну пышку и, протягивая руку за второй, ткнула дочь в бок.

– Правда, приходи, чего ты один будешь? – сказала Ташка.

– Почему один, а родители твои где? – нахмурился папа.

– Работают, – вздохнул Виталий, отпив кофе. – На Кубе. Нет, письма оттуда приходят достаточно регулярно, но…

– И давно ты такой самостоятельный?

– Да, наверно лет… точно, лет десять, – пожал плечами Виталик.

– Значит, точно приходи. Приглядишь за моими женщинами, пока я тут валяюсь. И, – он наклонился к уху Виталика, – ухаживать за Натальей я тебе разрешаю официально.

– Папа!

– Дядя Вова, благодарю!

– Я, если что, тоже не против, – сообщила мама. – По-моему, удержать Наталью в рамках теперь только ты и способен. Только не перегибай палку, всё же она женщина, живите дружно.

Ташка поискала глазами куда сесть, но увы, все железные стулья около стен были заняты.

– Мам, ты так говоришь, будто я замуж выхожу!

– А что? Дело нехитрое. С детьми не торопитесь, Ташка должна техникум закончить, институт, профессию получить.

При слове «институт» Ташка поёжилась, знала бы мама.

– Вера Яковлевна, – поцеловал Виталик руку будущей тёщи, – я вас услышал и спасибо за приглашение.

– Я в шоке, – сообщила родителям Ташка.

– Тебе полезно, – фыркнул отец. – Кстати, тебя твои подруги не потеряют?

– Мать моя! – охнула дочь и в панике взглянула на экран мобильного.

– Виталий, подбросишь к Мариинке?

Тот невозмутимо передал поднос Ташкиной маме и только потом ответил:

– Конечно, не суетись так, мы вполне успеваем.

Папа одобрительно кивнул и пожал ему руку.

– Вера Яковлевна, – галантно поклонился Виталий.

– Идите! – махнула она свободной рукой. – Завтра приходите вместе к двенадцати.

Заводя мотор в джипе, Виталик весело подмигнул в зеркало,

– А ты боялась! Всё, теперь я за тобой ухаживаю официально!

– Мы в институт опаздываем, – напомнила Ташка.

– Без нас не начнут! – уверенно сказал Виталик, выезжая на шоссе и пристраиваясь между двумя иномарками.

– Кстати, а почему ты папу Вовой назвал?

– Он разрешил, – пожал плечами жених.

«У тебя тоже было такое?» – поинтересовалась Ташка у Акшат.

Нет, говорю же, Виталика и Глеба в моей реальности не было», – отозвалась та. – «Интересно…»

Уточнять, что именно ей интересно, Ташка не стала. В окнах уже мелькал Лиговский проспект. Откуда-то из глубины живота пришла удушливая волна, которая, казалось, сжимала все внутренности, сердце затрепыхалось. Она нашла в сумке пробирку и погладила её пальцами.