– Сейчас ещё рано, – прочитал её мысли Виталик. Крепко сжимая руль, он старался говорить спокойно, но губу закусил. – Сначала эликсир выпью я, а потом ты. Пробирку опорожнишь уже в переходе.

Ташка ничего не поняла, но на всякий случай кивнула. Куратор припарковался, захлопнул дверь джипа, и они быстрым шагом вошли в школу карате «Аист».

Лифт вёз их, по мнению Ташки, слишком долго. Столько всего пришлось передумать! Виталик стоял с каменным лицом, бледный, как статуя Командора, и крепко держал её за руку. Она ощущала его страх: он был плотным, как тяжёлое одеяло, и едва позволял вздохнуть.

Высвободив руку, Ташка медленными движениями стала водить ладонью вдоль позвоночника Виталика, словно разглаживая невидимые складки, не касаясь его спины. Одновременно представляя, как эта плотная материя становится тонкой, пронизанной дырочками, из которых кое-где торчат нитки. Подцепив одну, потянула на себя… и одеяло стало расползаться, превращаясь в тёмный клубок у неё в ладони.

Искоса взглянув на Виталика, Ташка увидела, что к его лицу возвращаются краски. Ещё немного… Но как же болит рука! Держать такой сгусток тьмы тяжело.

И тут наконец распахнулись двери лифта.

Встречавшая их Кристина успела отскочить с криком:

– Бросай!

Ташка швырнула тугой ком, испытав огромное облегчение. Тот неохотно пролетел несколько метров и плюхнулся у противоположной стены, растекаясь по ней грязной кляксой. И тут у Ташки открылся рот от изумления. От рук Кристины отделилась прозрачная сетка, которая окутала кляксу и вспыхнула голубым пламенем. Пара секунд – и та исчезла.

– Однако! – Ташка с уважением посмотрела на Кристину. – Научишь?

Тина нервно кивнула, рассматривая свои руки.

– Позже. Я пока сама плохо умею. Видела, какая была сетка, с дырами? Такого быть не должно!

– Девочки, соберитесь, – попросил Виталик, понявший, что произошло нечто из ряда вон. – Хорошо ещё, нас никто не видит, – он огляделся, – а то могут возникнуть вопросы.

– Да, конечно, – кивнула Тина. – Виталий, тебя ждут в лаборатории. Стартовать будете оттуда. Наташа, иди за мной, тебе надо переодеться.

Она привела Ташку в костюмерную. Чего здесь только не было! Бальные платья, монашеские одеяния.

«Это что за полосатый край, неужто купеческое платье? Точно, а рядом – наряд горничной. Ой, а на той вешалке гимназическая форма!»

Женские наряды соседствовали с мужскими. Твидовые пиджаки, сатиновые жилеты, перчатки, шляпы и шляпки. У Ташки глаза разбежались.

– Здесь наряды из тех времён, которые нам приходится посещать по долгу службы, – пояснила Кристина. – Здесь оставишь то, что на тебе сейчас надето, и… Вон видишь, в конце зала две кабинки?

Ташка кивнула.

– Между ними проход. Сначала раздеваешься полностью, заходишь в первую – подвергаешься специальной обработке, чтобы ни одна бактерия из нашего времени не просочилась в прошлое. Переходишь во вторую – и натягиваешь на себя наряд сороковых годов двадцатого века. Он выполняет роль скафандра, так что не бойся, ничего к тебе за минуты присутствия в том времени не пристанет. Иди туда, я сейчас тебе наряд подберу.

Ташка поёжилась. И что делать-то? Пошла.

Дойдя до кабинки, она посмотрела на потолок, убедившись в отсутствии камер, поставила сумку на дубовый стол, стоявший тут же, и, раздевшись, аккуратной стопкой сложила на него свою одежду. Покопавшись в сумке, достала пробирку и положила её сверху. Отдёрнув шторку кабинки, Ташка увидела нечто вроде душевой кабины, но с вмонтированным в стену пультом управления. Резко выдохнула и вошла, задёргивая за собой штору и закрывая дверь. Сразу стало темно. Впрочем, как только она коснулась ногами ребристой резины, включился дневной свет.

«Подойдите к пульту и наберите время, в которое отправляетесь», – произнёс безэмоциональный мужской голос.

Ташка подошла к выступающей из стены панели с кнопками и набрала: 1940.

«Займите место в центре кабины», – приказал голос.

Ташка торопливо выполнила указание.

«Поднимите руки вверх. Глубоко вдохните и задержите дыхание».

Замерев в позе ныряльщика, Ташка наблюдала, как с потолка на неё, мягко окутывая тело, спускалось зеленоватое облако. Чуть защипало в глазах, возникло ощущение, что вокруг тела образовалась какая-то защитная плёнка. Сначала слабо, а потом всё чётче Ташка стала ощущать позывы организма на вдох. Да когда же это кончится? Словно услышав её мысли, облако начало рассеиваться, и вот под потолком снова вспыхнул зелёный свет.

«Обработка завершена, можете дышать», – произнёс голос. – «Пройдите в примерочную».

Ташка увидела, как кусок стены отъехал в сторону, и шагнула в проём, ощутив под ногами ворсистый коврик. Рядом на пуфике была сложена одежда: полосатая футболка с корсажем, бельё, льняная юбка, парусиновые туфли, русый парик с толстой косой и – пробирка с эликсиром. Рядом лежала записка. На ней округлым почерком было выведено всего одно слово: «стерильно».

Улыбнувшись, Ташка принялась одеваться. Отражение в зеркале ей понравилось. Единственное – куда спрятать пробирку? Подумав, засунула её в лифчик, стянув покрепче корсаж. Притопнула ногой, пробуя новые туфли, и вышла из примерочной.

– Красотка! – оценила Кристина. – Теперь бегом, нас ждут!

В лаборатории, в том же зале с эркером, где они наблюдали за Чеславом, уже хлопотали над прибором, похожим на лазерную пушку, Николай Константинович и шеф. Глеб и Виталий настраивали хроновизор.

– Ну наконец-то, – шагнул к девушкам шеф и восхищённо прицокнул языком.

– Виталий, я бы на твоём месте забеспокоился, уведут красоту такую!

– Ну вас, Георгий Иванович, – отмахнулась Ташка, но глаза её довольно заблестели. – Скажете тоже.

Виталий выпрямился и, округлив глаза, восторженно показал ей большой палец.

– И скажу, – не согласился шеф. – Нечего зря время терять, будь я помоложе…

– Георгий, угомонись! – попросил Николай Константинович, указывая глазами на Глеба. Тот стоял рядом с кузеном и грустно улыбался.

– Хорошо выглядишь, Щукина, – сказал он и перевёл взгляд на Кристину. Та улыбнулась и подошла к нему.

– До отправки две минуты, – спокойно сказала она, взглянув на настройки.

– Так, – посерьёзнел шеф, – Наталья, Виталий, подойдите сюда!

На столе в центре зала стояла колба с эликсиром. Георгий Иванович разлил его в хрустальные бокалы из-под шампанского. Виталий взял свой, отсалютовал и лихо опрокинул содержимое в рот.

Ташка принюхалась к своему, не уловила запаха, пожала плечами и выпила. Ощущение было такое, будто в желудок упал кусок льда. Зато в голове просветлело, и по телу прокатилась волна бодрости, которая вскоре сменилась волной истомы. Но спать сейчас нельзя.

– Так, – быстро заговорил шеф, протягивая Ташке закупоренную стеклянную ёмкость с прозрачной жидкостью, – сейчас мы откроем переход. У тебя будет не более пятнадцати минут. Ты должна войти в лабораторию, забрать у Сергея духи и отдать ему склянку со спиртом. Скажешь, что перепутала или ребята подшутили, словом, наври что-нибудь! И возвращайся, девочка, очень тебя прошу! Мы будем ждать.

Виталик поставил стакан на стол и, прижав Ташку к себе, поцеловал, спрашивая, умоляя.

Она слегка опешила, но ответила, обняв его обеими руками. Крепко прижавшись, она погладила его по спине, вкладывая в молчаливое обещание всю свою надежду на хороший исход.

– Пора, – прервал их Николай Константинович и указал на появившуюся рядом с эркером стеклянную дверь.

Ташка сунула ёмкость со спиртом в карман юбки, подошла к двери и открыла её. Вроде ничего особенного, обыкновенный коридор.

– Удачи, – пожелала Кристина.

Ташка кивнула и закрыла за собой дверь.

Никакой таинственной дымки, как любят описывать в фантастических романах, не наблюдалось. Обыкновенный коридор с высоким сводчатым потолком. На стенах стенды с книгами, рекламой различных институтов и обществ. В натёртом до блеска паркете отражается свет люминесцентных ламп. Осмотревшись, Ташка пошла, одни стенды сменялись другими, а конца коридору всё не было.

«Интересно, сколько я уже здесь иду? Спать охота. Может ничего, если я присяду на минуточку?»

«Не вздумай!» – раздался окрик.

«Акшат! Что ж ты так шумишь-то?»

«Что-то пошло не так, ты уже должна была прийти. Доставай пробирку!»

Ташка рванула корсаж, сунула руку в лифчик и достала эликсир.

«Пей, живо!»

Опять ощущение льда, упавшего в желудок, но зато спать совершенно расхотелось, а пришедшая вслед за тем волна истомы была не такой сильной. Отчаянно зевая, Ташка сделала шаг вперёд и очень удивилась, заметив впереди… себя. Только та вторая Ташка напоминала негатив: серо-коричневые лицо и открытые части тела, а волосы и одежда тёмные, почти чёрные. Она подошла к появившейся в стене деревянной двери, на которой висела какая-то тряпка, потянула на себя и…

«В сторону!» – приказала Акшат.

Ташка послушно вжалась в стену, и вовремя – из двери по коридору пронёсся огненный смерч.

Когда всё утихло, она отлипла от стены.

«А где, ну та, вторая я?» – сон как рукой сняло, теперь Ташку ощутимо потряхивало.

«Я здесь», – ворчливо отозвалась Акшат. «Тебя забросило к моменту моего появления, и ты только что видела, как я лишилась тела. Теперь иди».

«Э-э, а я не того, не лишусь?»

«Трусишка, – беззлобно сказала Акшат. – Тебя защищает эликсир, но поторопись!»

Ташка шагнула в дверь, где недовольно щурясь сидел светловолосый парнишка, перед ним стоял открытый флакон.

– Ох, хорошо, что я успела! – прижав руку к груди, затараторила Ташка. – Товарищ, верни пожалуйста, это мамин. Взяла похвастаться перед девчонками, а парни надо мной подшутили, вынули флакон из сумки и заменили на спирт. Мне влетит! – Ташка вспомнила плачущую Лиду и слёзы сами хлынули из глаз.

Парень подскочил как ужаленный.

– Да, забери, конечно! Не реви только! Говоришь, у тебя спирт есть?

Ташка полезла в карман юбки, хвала всем богам, склянка была на месте, а под ней она нащупала носовой платок.

Вытерев слёзы, она протянула парню спирт. Оценила то, как он аккуратно закрыл флакон, перед тем как вручить его ей.

– Хороший вкус у твоей мамы, духи приятные! – похвалил парень. – Тебя как зовут?

Ой, паника, паника, паника, что говорить-то?

«Время уходит, поторопись!» – подстегнула её Акшат.

– Маша. Я пойду, ладно, а то на лекцию опоздаю, а наш ректор строгий!

– Конечно! – расслабился парень. – Иди.

Духи в карман юбки, плотно закрыть за собой дверь и снова этот длинный коридор. Только теперь она по нему бежит, подгоняемая криками Акшат «Скорее! Скорее!» Вот и заветная стеклянная дверь. Только почему она дрожит, словно вот-вот исчезнет?

Ташка вспомнила, чему её учили на физкультуре, остановилась, взяла разбег и с силой оттолкнулась от пола, группируясь в воздухе. Влетела в стеклянную дверь, и та осыпалась с жалобным звоном, пропуская её в свой мир.

Как сквозь сон, она слышала голоса.

– Осторожно! Виталий, кладите её сюда! – взволнованно говорил Николай Константинович.

Ташка ощутила прикосновение к щеке прохладного и скользкого материала. А потом её словно охватило огнём, болели сразу все порезы. Ташка закричала, выгибаясь.

– Отлично! Бактерицидная защита сработала, раны чистые. Теперь заживляем, – голос у Виталика срывается и, кажется, на неё упало несколько капель.

– Соберись, Виталий! Наталья скоро будет как новенькая! – это шеф. – Коля, дай ему укрепляющего, а то он сейчас рядом с невестой ляжет.

Звяканье, бульканье.

Потом раздался задумчивый голос шефа:

– Странно, почему она не открывает глаза. Пора бы уже, заживление прошло на ура, даже шрамов не осталось. Что же произошло в том коридоре?

«Шрамов нет, это хорошо», – вяло подумала Ташка. – «Только не будите, я спать хочу!»

– Коля, Глеб! Вы же делали запись!

– Сохранились только первые две минуты, потом из-за перегрузки записывающая аппаратура вышла из строя, – мрачно ответил Глеб.

– Откуда она взялась?

– Аппаратура? – невинно поинтересовался Николай Константинович.

– Перегрузка! – рявкнул шеф.

– Не сейчас! – ворвался в сознание голос Тины. – У неё тонкое тело в клочья. Ей нужно восполнить энергетический баланс! Дядя Коля, Виталий, возьмите кристалл!

– Молодец, девочка! – обрадовался Николай Константинович. – Только эликсир готовить долго, поступим вот как. Виталий, отдели два микрограмма флюорита, доведи все компоненты до газообразного состояния, и успокойся, всё будет хорошо. Мы ещё на вашей свадьбе погуляем.

«Какая свадьба? Дайте поспать, разгалделись!»

Но тут Ташку окутало нежное облако, и она ощутила, что лежит словно на перине. Сонливость растаяла, как утренний клочок тумана, в теле образовалась странная лёгкость. И что самое странное, рядом с ней парила девица, черты которой очень напоминали её собственные.

«Акшат?»

«Узнала, – обрадовалась девица. – Ну и напугала ты меня! Умирать она, видите ли, надумала!»

«Где мы?»

«Всё хорошо, ты успела, мы вернулись. Но лиха ты, мать, такой прыжок!»

«Акшат, значит, я изменила историю?»

«Чуть-чуть». – Акшат слегка раздвинула пальцы, показывая. – «Фотография с Лидой теперь самая обычная, а вот Сергей перед уходом на фронт женился на девушке по имени Мария, и незадолго до его смерти она родила сына».

«А ты откуда знаешь?»

«Глеб копался в записях хронографа, пока ты валялась тушкой. Ну а пока твоё тонкое тело не восстановили, я смогла подсмотреть», – с гордостью сообщила та.

«Ты – молодец!»

«Я знаю, а ты давай просыпайся».