Ташка кивнула и с отчаянием уставилась на сцену, где проходила свадьба греческого военачальника и какой-то гетеры. Наконец занавес опустили и конферансье объявил:

– Антракт!

В зале загорелся свет, люди начали вставать, переговариваться и выходить в сторону буфета и туалетов.

– Мам, пап, – пробилась к родителям Ташка, – откуда вы здесь?

– Сюрприз! – усмехнулся папа.

– Думаешь, откуда они узнали? – ехидно поинтересовалась мама.

– Что? А, ну да, откуда?

– Виталий ваш сообщил, – сжалился над стремительно краснеющей дочерью отец.

– Чего? – удивилась та. – Зачем? Как?

– Я попросила, – раздался спокойный голос. Обернувшись, Ташка увидела подошедшую Кристину.

– Ты в последнее время не появлялась на занятиях, вот я и попросила Виталия как куратора вашей группы разобраться, что у тебя случилось. Добрый день, – наклонила она голову. Я – Кристина, занимаюсь в одной группе с вашей дочерью.

– Она одна занимается в вашей группе, в смысле из библиотечного техникума одна? – поправилась мама.

Кристина подумала:

– Нет, оттуда к нам ходят ещё Света и Карина. Сейчас они помогают в архиве.

Мама расслабилась.

– Если хотите, я могу вам устроить экскурсию по клубу, небольшую, – покосилась Кристина на папину трость.

– Спасибо, конечно, но мы здесь ненадолго, – отказался папа и посмотрел на часы. – Через пять минут нас от входа Виталий заберёт.

– Куда? – удивилась Ташка.

– Я на операцию ложусь, Таш. Твой куратор, спасибо ему огромное, посоветовал мне хорошего врача в военно-медицинской академии. Я прошёл обследование, в общем, в первых числах января будут оперировать.

– Я с вами поеду.

– Не ерунди! – нахмурилась мама. – Нечего тебе там делать, там и меня-то вряд ли пустят. Кристина, вы присмотрите за ней?

Та наклонила голову:

– Не сомневайтесь!

– Ну что, Володь, пойдём потихоньку? – мама взяла отца под локоть и они направились к выходу. Через пару шагов оглянулась, погрозила дочери пальцем:

– Смотри у меня, тихушница! Веди себя прилично!

Ташка открыла рот, чтобы возмутиться, но Кристина пребольно ткнула её в бок.

– За что? – Ташка с обидой посмотрела на неё.

– Не сейчас, – безмятежно пояснила та. – Пошли переодеваться.

Они зашли в свою гримёрку и вежливо, но решительно вытурили оттуда любопытствующих парней, закрыв дверь на засов и ключ, что было встречено ворчанием, но вскоре тем надоело долбиться в дверь и они разошлись.

После того, как концертные платья были тщательно упакованы в чехлы и висели на вешалках, девушки позволили себе расслабиться и выпить чая. Пластмассовый электрочайник нашёлся в недрах шкафа, как и две потемневшие от времени фарфоровые чашки.

Ополоснув их кипятком и вылив воду в стоящий на подоконнике кактус, Кристина порылась в своей сумке и извлекла несколько пакетиков чая «Гринфилд».

– Сахара нет, но мы и так, правда? – уточнила она.

– Ага.

С удовольствием ощущая привычную мягкость свитера и разношенных джинсов, Ташка, отхлебнув из чашки, блаженно зажмурилась. По усталому телу пробежала горячая волна, возвращая бодрость и силы. И тут она вспомнила.

Аккуратно поставив чашку на стол, Ташка уставилась на Кристину:

– Крис, так можно, или лучше Тина? Что ты имела в виду, говоря, что меня две? Ты что-то почувствовала? Но как? Глеб же сказал, что ты… – Ташка замялась.

– Перегорела? – усмехнулась Кристина, тоже отставив чашку. – Вот же он трепло! Да, ты права, Тина – лучше. А что имела… Как бы тебе сказать?..

– Словами, – попросила Ташка.

– Понимаешь, с твоим появлением ко мне стали возвращаться прежние силы, – делая паузы между словами, заговорила та. – Не полностью, но всё же. Хотя увидеть или почувствовать что-либо я могу только когда ты рядом.

– О как! – изумилась Ташка.

Кристина покивала.

«Спроси её, носит ли она в этой реальности цепочку с фиолетовым кристаллом», – нервно произнёс голос.

«Чего?» – округлила глаза Ташка, отметив, что Кристина напряглась и смотрит на неё, ну, настороженно, что ли?

«Спроси!»

– Тин, ты это, не волнуйся, хорошо? В общем, – Ташка беспомощно посмотрела на подругу, набрала в лёгкие воздуха и на одном дыхании выпалила:

– У меня есть внутренний голос, и он сейчас хочет поговорить с тобой. Спрашивает, носишь ли ты цепочку с фиолетовым кристаллом?

Глаза Тины округлились. Она метнулась к сумочке и из бокового кармашка бережно достала мягкий подарочный мешочек чёрного бархата. Извлекла из него цепочку с полупрозрачным, неровно окрашенным фиолетовым камнем, огранка которого напоминала карандаш.

– Это мамина, она мне подарила на удачу!

Брови Ташки взметнулись, она прислушалась к себе.

– Говорит, что это проводник, и настаивает, чтобы ты взяла его в руку, а к другому концу прикоснусь я.

Кристина торопливо сжала в ладони кристалл, а Ташка накрыла своей выступающую часть. Некоторое время ничего не происходило, потом кристалл ощутимо нагрелся, появилось ощущение, как после щекотки.

«Ну, наконец-то! – с облегчением выдохнул голос. – Привет, Тина!»

– Привет! – ошарашенно отозвалась та. – А ты кто?

«Не узнала? – огорчился голос. – Я – Ташка».

– Чего? – хором произнесли девушки.

«Я – Ташка, – терпеливо повторил голос».

Ташка, сидящая напротив, зажала ладонями рот и посмотрела в зеркало расширенными от ужаса глазами. Но нет, говорила не она.

«…просто из другого временного витка. В прошлый раз всё пошло не так, как планировалось, поэтому я вернулась назад уже вот такой. Пришлось стать своим же внутренним голосом. Хорошо хоть саму себя убедила в том, что я не сумасшедшая, и посоветовала скрыть свою «милую» особенность от окружающих».

– А что было в прошлый раз? – поинтересовалась Кристина, глядя на ошарашенную Наталью.

«Шеф и куратор не смогли найти решение, которое бы устроило всех, – мрачно пояснил голос. – Время для открытия перехода было на исходе, следующего нужно было бы ждать несколько лет. Короче, поскольку для перехода я подходила по параметрам, мне удалось уговорить тебя нарушить приказ начальства. И ты в день своего рождения открыла переход, использовав кристалл флюорита. В той реальности тебе подарила его я».

– Ничего себе заявочки, – офигела Кристина, – открыть переход без разрешения, да это… это… Слов нет, короче.

– Погоди, – остановила её Ташка и, нажав на кристалл, потребовала:

– Что было дальше?

«Что-то пошло не так, – признался голос. – Я появилась в лаборатории в тот момент, когда Сергей открывал духи, и меня точно смыло волной. Тащило, мяло, корёжило и выплюнуло точно в начале моего рождения, но уже, гм, без физической формы. Блин, я даже заплакать не могла! Висела над форточкой палаты, куда привезли маму. А потом всё произошло случайно. Во время проветривания я проскользнула в палату, увидела, как Ташку, то есть меня, привезли на кормление, и нестерпимо захотелось погладить, утешить это орущее от голода создание. Очнулась я уже в теле, но, увы, не в своём, а ребёнка, который только-только пришёл в этот мир. И решила, что просто проживу ещё одну жизнь вместе с собой».

– То есть, ты всё это время знала, что произойдёт? – в голосе Ташки зазвенел металл.

«И ничего не всё! – обиделась... ну, пусть будет Акшат. – В этой реальности есть отличия!»

– Мы не о том думаем! – вмешалась Тина. – Ташке нужен щит, это раз. А два: в этой реальности я буду держать переход не одна. Три: есть ещё Виталий, который чувствует всё, что происходит с его девушкой. Продолжать?

«Не надо, – мрачно попросил голос. – Ладно, Тин, Ташка, я буду думать. Когда следующая связь?»

– Давай послезавтра, – попросила Кристина, – я тоже подумаю.

– Когда у тебя день рождения? – поинтересовалась Ташка, встретившись с ней взглядом.

– Как раз послезавтра, и да, ничего дарить не надо.

Ровно через день, двадцать девятого декабря, в квартире Щукиных с шумом, грохотом и сквозняками воцарилась генеральная уборка. Пользуясь временным отсутствием мужа, Вера Яковлевна наводила чистоту в его комнате.

– Мам, я хрусталь перемыла, – крикнула Ташка из гостиной. – Что дальше, антресоли разобрать?

– Займись, – отмахнулась тряпкой мама, открывая окно и приступая к разбору книг на столе у мужа.

– Это ж надо так всё свалить в кучу, – ворчала она, вытаскивая из-под книг какие-то листы с записями и бережно складывая их в ящик стола.

– Чего? – переспросила не расслышавшая Ташка, появляясь на пороге и с наслаждением нюхая морозный воздух.

– Отстань, говорю! – повысила голос мама. – Хочешь, ковыряйся. Только стремянку возьми и фонарик. Да смотри, чтоб не придавило!

– Я осторожно, – заверила дочь и вышла в коридор. На антресолях царил сущий хаос. Свёрнутые в рулоны половики, сотканные бабушкой, покоились на старых кожаных чемоданах, в которых папа держал инструменты, запасные детали, паклю. Из-под тёмно-синего трёхлитрового бидона торчала резиновая грелка. Но этот угол Ташку не интересовал. Перебрав и сложив аккуратной стопкой старые папки со скучными документами об их с Ленкой успеваемости в школе, она двинулась дальше.

«Огось! А это что? Медицинская карта? Моя? Да, точно! Какая она пухлая!» – оживилась Акшат.

«Вообще-то моя! – сварливо заметила Ташка. – Но да, немаленькая. Где же эта коробка?»

В самом дальнем углу были свалены стопкой старые Ленкины конспекты. А за ними стоял ряд картонных коробок.

«Фу, ну тут и паутины», – скривилась Ташка, махая тряпкой. Нужная ей коробка находилась в самом низу, а это значит, что у неё есть немного времени, чтобы просмотреть остальные. Сидя на старых, кое-где изъеденных жучком досках, при свете фонарика она с удовольствием разглядывала открытки с фотографиями знаменитых киноактёров. А вот наконец и та самая, с корабликами.

«Ну где же ты? Где?»

Ташка перебирала фотографии и открытки с четвероногими одну за другой. Наконец ей в руку лёг плотный кусок картона. Лайка на фотографии виляла хвостом, становилась на задние лапы и только что не скулила. Пихнув фотографию в карман джинсов, она выключила фонарик и стала спускаться.

Вылив грязную воду из таза и повесив тряпки сушиться, она выглянула в коридор.

– Ма, я к Карине с ночёвкой, у нас девичник!

– Уматывай! – разрешила мама. – Погоди, возьми в холодильнике пирог, чтоб не с пустыми руками. Сколько вас будет?

– Четверо. Ещё Люда и Вика подойдут. Спасибо, ты у меня самая лучшая!

– Иди уже, подлиза!

Прижимая к себе пухлый пакет с пирогом и балансируя, Ташка мелкими шажками шла к метро. Утром шёл снег с дождём, а к вечеру основательно подморозило, так что каток был ещё тот. Она остановилась на перекрёстке около светофора, и принялась вглядываться в освещённый гирляндами ближайших магазинов полумрак.

От одного из джипов, припарковавшихся на обочине, прилетел сигнал. Ташка обрадованно поспешила туда, открыла дверь, и её улыбка слегка увяла. На заднем сиденье джипа сидела Кристина.

– Садись! – кивнул Виталий и посетовал: – Что ж вы творите, хорошие вы мои?

– Тина? – вопросительно приподняла бровь подруга, устраиваясь рядом.

Та пожала плечами:

– Я ему рассказала. Пришлось. Он тебя чувствует.

– И что будем делать? – повернулась Ташка к Виталию.

Виталий завёл мотор, включил поворотник и выехал на проспект.

– Для начала к Николаю Константиновичу, я его уже предупредил. Повторите специально для него эту животрепещущую историю, а там посмотрим.

В лаборатории всегда бодрый и с иголочки одетый Николай Константинович встретил их в халате, из-под которого выглядывало белоснежное кимоно, и тапочках на босу ногу. Очевидно, пришёл сюда прямо из спортзала. Кроме него, этим вечером в лаборатории не было ни души.

– Ну что, красны девицы? – усевшись на стул и указав Виталию на место рядом с ним, сказал куратор Глеба. – Излагайте!

Девушки переглянулись, кивнули.

– Вчера мы установили две вещи, – начала Ташка. – Первое: у Кристины в моём присутствии срабатывают остаточные способности медиума. И второе: она увидела во мне другую сущность и не ошиблась.

– При помощи подаренного моей мамой талисмана мы смогли установить, м-м, конференц-связь, – подхватила Тина. – Оказалось, что это Наталья, но из другой реальности, прошедшая через точечный портал, который собираемся установить мы. Лишившаяся физического тела и выброшенная в нашу реальность в момент рождения Натальи, – она кивнула на подругу.

– Как утверждает Акшат... ну, я её так решила называть, – сконфузилась Ташка, увидев, как синхронно подняли брови Виталий и Николай Константинович.

– Понятно, – серьёзно кивнул куратор Глеба и посмотрел за окно. Погода его, что ли, заинтересовала?

Виталий застонал, изобразил фейспалм и тихо пообещал:

– Придушу.

– И ничего смешного, – надулась Ташка. – Вам бы кто про такое сказал, что в вас сидит ваша копия.

– Ещё хорошо, что она не претендует на звание оригинала, – согласился Николай Константинович, – извини, Наташа, продолжай.

– Она утверждает, что наша реальность немного отличается. А можно вопрос?

Дождавшись утвердительного кивка, Ташка поинтересовалась:

– А тот камень у Кристины, через который мы конференц-связь установили, он что, магический?