Проигнорировав мрачный прогноз, Ташка переводила взгляд с шефа на Николая Константиновича. Но те, печально глядя на девушку, молчали. В растерянности она посмотрела на сжимающего побелевшие кулаки Виталия и ничего не понимающего Глеба.

– Медиумы общаются с миром духов, – пояснила Кристина ничего не понимающей новенькой. – Физически посещать другие миры им нельзя, чтобы не лишиться сил, это закон.

И почему-то прищурилась.

– Если этот закон давно известен, почему все так расстроены? – уточнила Ташка.

– Потому что параметры точечного перехода неизменны, – потирая шею, пояснил Николай Константинович.

– Всё ясно, – встал Глеб, – пойду я!

Кристина потянула его за свитер.

– Нет, – глухо произнёс Виталий, напряжённо и твёрдо глядя на брата.

– Прости, кузен, но ты не можешь мне запретить!

– Ошибка, – поморщился Николай Константинович, – дело не в «запретить». Ты банально не сможешь вернуться, у тебя масса больше, чем нужно для перехода. Хороший подарок родителям на Новый год! Рисковать Кристиной я бы тоже не хотел, специалист её уровня нужен здесь. Ей, кстати, и переход выстраивать.

Глеб пристыженно сел, виновато посмотрев на Ташку, словно извиняясь: «Прости, я сделал всё, что мог». Но на его лице, она видела это отчётливо, мелькнуло облегчение.

Кристина сидела с задумчивым видом и переводила взгляд с Виталия на Ташку и обратно.

– Значит, придётся нарушить закон, – деланно бодро сказала Ташка, хотя внутри всё сжалось от холода.

Все, даже Глеб, посмотрели на неё как на ненормальную, а внутренний голос застонал.

– Ладно, – хлопнул по коленям Георгий Иванович, – будем думать! Не может быть, чтобы ничего не нашлось!

Приехав в археологический клуб, Ташка была приятно удивлена. Обшарпанное и густо исписанное разноцветными граффити здание внутри выглядело очень даже прилично. Просторный вестибюль с венецианскими зеркалами. Возле них по обе стороны располагались украшенные настоящими еловыми лапами гардеробы. Один из несущих столбов, украшенный мишурой, представлял собой указатель, при взгляде на который девушку разобрал смех. Две стрелочки снизу гласили: ТРАКТИРЪ и РАЗБОЙНИЧИЙ ПРИТОН. Причём, если на первой был нарисован герб из пивной кружки над двумя скрещёнными окороками, то на второй – оскаленная пиратская рожа перед небольшим окошечком с бисерной надписью: БИЛЕТНАЯ КАССА.

Подмигнув пирату, Ташка направилась в сторону кассы, но была перехвачена Кристиной, которую не сразу узнала в модном брючном костюме оливкового цвета.

– Наталья? Ты куда? Билеты не для нас. Нам туда!

Она указала на стрелочку с надписью: БРОДЯЧИЙ ТЕАТРЪ. Возле надписи кто-то криво нарисовал крытую повозку.

– Ух ты, какая ты сегодня красотка! – восхитилась Ташка. – А ты здесь откуда?

– Спасибо, – кокетливо поправила локон Кристина. – Я вообще-то всегда ничего! А откуда? Так я тоже член этого клуба, причём довольно давно, – и посмотрела куда-то поверх её головы.

– Ты кого-то ждёшь? Может, я пока загляну туда? – она ткнула пальцем в указатель, надпись на котором гласила «МУСЕЙОН», что подтверждали нарисованные маски трагедии и комедии.

– А, нет! – очнулась та. – Просто сейчас мне сообщили, что следующий номер наш. Так что иди за мной и не отставай! – И она припустила вверх по лестнице на второй этаж.

– Погоди, какой номер? Кто сообщил? Я никого не видела! – попыталась на бегу прояснить ситуацию Ташка.

– Шарады, – на ходу бросила Кристина, – мы одни из выступающих. Сообщил Ян, наш конферансье, на языке жестов.

– Ты знаешь язык жестов?

– Я много чего знаю, – буркнула коллега, останавливаясь перед полуоткрытой дверью, прикрытой бордовой занавесью. Там уже шумел народ, студенты в ролевых костюмах. Вот мимо неё гордо прошествовал граф Дракула в чёрном смокинге и коротком плаще с алым подбоем. За ним, хихикая, торопились три девочки в трико и бело-голубых пачках с нашитыми снежинками, а вот восседает на стуле самый настоящий Бахус в тоге, кудрявом парике, поверх которого чуть набекрень надета корона, свитая из виноградных лоз. Увидев Кристину и её спутницу, он отсалютовал им начищенным до блеска латунным кубком.

Улыбнувшись ему, та затащила не сопротивляющуюся Ташку в гримёрку.

– Так, объясняю: этот концерт традиционный. Его каждый Новый год устраивают. Здесь собираются те, кому охота поиграть в различные игры, типа шарад, крокодила, есть зона для настолок. Настоящее театральное действо проходит в Мусейоне, если захочешь, одним глазком глянем. Тебе здесь предстоит бывать достаточно часто, так что постепенно со всеми познакомишься.

– Переодевайся!

Кристина кивнула на клетчатые расклешённые платья со шнуровкой.

– Сейчас нам надо решить, что мы будем показывать. У нас целых три минуты.

– Хм, – Ташка натянула на себя платье и теперь скептически рассматривала себя в зеркале.

«Тебе идёт, – заверил внутренний голос, – не сомневайся!»

Поправляющая брюнетистый парик спутница быстро обернулась.

– Знаешь, пока ничего, кроме еврейских анекдотов, в голову не лезет, – призналась Ташка.

– Например? – спросила Кристина, протягивая ей короткий паричок с рыжими кудряшками.

Ташка примерила, посмотрелась в зеркало и прыснула:

– Меня сейчас родная мама не узнает.

«Поспорим?» – вклинился голос.

Кристина напряглась, но спокойно переспросила:

– Так какой анекдот?

– А… «Тётя Сара, тётя Сара, ваш Изя газету ест!» – «Та пускай ест, она вчерашняя!»

Приподняв брови, коллега прокручивала в голове сценку.

– Пойдёт! Только тебе сначала надо будет делать вид, что ты гуляешь и нюхаешь цветочки, а потом ужасаешься.

– Поняла, бежим?

– Идём, – поправила Кристина.

Номер имел успех. Прогулочным шагом Ташка шла по сцене, якобы всматриваясь в несуществующие вывески, иногда останавливаясь около «витрин». И вдруг с округлившимися глазами и выражением ужаса на лице побежала к кулисам. Изобразила постукивание, а когда оттуда, позёвывая, с ленцой, вышла Кристина, схватилась за голову. И быстро стала показывать руками: сначала обозначив рост, махнула куда-то вглубь сцены. Затем, очертив руками прямоугольник, стала усиленно жевать. Кристина сначала подхватилась и побежала вместе с ней, а потом, добежав до середины сцены, изобразила, что кого-то увидела. Остановилась, повернулась к Ташке, сделала отмашку вперёд и, изобразив поедание, махнула рукой уже себе за плечо.

– Ужасное происшествие! – послышались выкрики.

– Мама, как вы ребёнка воспитываете?!

– Да нет же, он газету ест!

– Подробнее, пожалуйста! – попросил ведущий, высокий парень в белом пиджаке с блёстками.

– Ну, – встал, поправив очки, невысокий пухленький юноша в смокинге, – похоже, нам показали анекдот. Прохожая жалуется маме Саре на то, что её сын ест газету, а та пофигистически отвечает: «Пусть ест, она вчерашняя».

Зал взорвался аплодисментами.

– Браво! – влёгкую с помощью микрофона перекричал зал ведущий.

– Молодцы, девочки! Перед вами выступал творческий дуэт: Кристина и Наталья.

Ещё один шквал аплодисментов, и, поклонившись, девушки убежали за кулисы.

– Класс! – вырвалось у Ташки.

– Вы молодцы, – поправилась Кристина.

И, поймав недоумевающий взгляд напарницы, пояснила:

– Просто иногда мне кажется, что вас двое. Не обращай внимания. Ты хотела посмотреть Мусейон? Пойдём?

В концертном зале на третьем этаже шёл спектакль, что-то из жизни Древней Греции, как показалось Ташке. Во всяком случае, артисты были в тогах. Пригибаясь, девушки подошли ближе к сцене и стали в проходе.

«Посмотри в зал, – внезапно сказал внутренний голос. – Не туда, левее, видишь?»

Та посмотрела и обмерла.

– Что случилось? – насторожилась Кристина.

– Здесь мои родители, – внезапно охрипшим голосом пояснила Ташка.

– Где?

Ташка указала рукой в зал.

– Так, – Кристина соображала быстро, – спектакль скоро кончается. Подойдём к ним.

– Но…

– Говорить буду я. Вы молчите... в смысле, молчи, ясно?