Вот так вот просто. Догадался, что я виноват, и ни слова мне не сказал, наоборот, помогает. Я, конечно, не по злому умыслу всё это натворил, по незнанию, да разве легче от этого? Несколько деревень сгорели, люди погибли, как я себя должен чувствовать? Понятное дело, если бы я знал, какие последствия будут, я бы остался на той стороне. Искал бы другой путь, пока время оставалось. Подставили меня, а я попался. Подозревал нечто подобное, а всё равно клюнул, сцапал наживку как голодный карась. Не думал, правда, что последствия будут такими кошмарными. Эх, поздно об этом переживать, назад не вернёшься и не поправишь ничего. Придётся мне с чудищем на мосту биться. Не могу себе представить. Я бежал от него со всей прыти и вот теперь добровольно иду обратно: и не просто посмотреть на этот оживший кошмар, от которого в дрожь бросает, а собираюсь выйти против него один на один.

А должно быть, будет забавное зрелище?! Этакая многоголовая жаба-переросток размером с паровоз и я – шибздик с мечом, которым и драться не умею. Не долго бой продлится. Я разозлился и резко оборвал самого себя: «Так, стоп! Хватит себя пугать, ты и без того боишься. Ещё немного, и ты назад повернёшь и тогда уже окончательно сбежишь. И будешь оставшуюся жизнь, длинную ли, короткую ли, презирать себя и пытаться забыть этот момент. Или будешь оправдывать себя, рассказывать, что никаких человеческих сил на то было недостаточно, что только самоубийца мог на такое решиться!» Я, конечно, человек разумный и расчётливый, привык размышлять, прежде чем делать, зря на рожон не лезть, вперёд в пекло не соваться. Только себя не обманешь. Если сбегу, не будет мне покоя. Не хочу так.

Не знаю, хватит ли мне силы воли выйти на мост, но пока ничего страшного не происходит, не буду себя заранее пугать, а там посмотрим. Нужно что-то позитивное, чтобы настроение поднять и про Чудо-Юдо не думать. Не всё ведь так плохо. Правда же?! Если так рассуждать, всё происходит даже лучше, чем я мог предполагать. Я меч получил, мазь волшебную из жабьей икры заработал. Звучит, конечно, мерзостно, но лишь бы помогала. И Велес обещал помочь, я весь в плюсах. Здорово. Ага, здорово, сплошные удачи, если не вспоминать, где я и куда иду. Всё-всё, не думаю об этом раньше времени! Когда же мы придём-то уже?! Поскорее бы всё закончилось, иначе я за себя не ручаюсь.

Волхв снова ошибся, сказав, что путь к мосту неблизкий. Да и я тоже помню, что полдня до деревни по лесу топал. Наверняка, леший короткие пути открывает, не знаю, благодарить его или ругать. В общем, мы пришли. Я выглянул на открытое пространство: река Смородина и Калинов мост были довольно близко, видны как на ладони. Сперва я подумал было, что чудище убралось с моего пути: его головы не возвышались над перилами. Но не успела надежда омыть сердце волной радости, как стон разочарования врывался сквозь сжатые зубы. Вон оно, зараза, спит на мосту, головы попрятало, на болотную кочку похоже. Если бы мост ориентиром для определения размера не служил, то болотная кочка была бы подходящим сравнением. А так, скорее, стог сена, только цвет противный.

– Прости, Иван, – сказал Волхв, – в бою я тебе не помощник.

– Я понимаю, нужно самому.

– Ты не мешкай, Чудо-Юдо ночью сильнее становится. Я отойду в сторону, чтобы ты на меня не отвлекался, но буду недалеко.

Я кивнул. Мне действительно нужно было сосредоточиться, собраться с духом. Кудесник скрылся за деревьями, и я остался один. Я смотрел на мост, смотрел на зелёную мерзкую кучу и представлял, как она подымается, как разворачивает все свои шеи, как огромные пасти извергают пламя, как огромные зубы рвут моё тело. Я опустился на колени, закрыл голову руками, из глаз моих невольно потекли слезы. Рядом никого не было, мне некого было стесняться и стыдиться. Я плакал, я не верил, что смогу одолеть чудовище и не мог отступить. Нет, уйти, конечно, проще простого, но я знал, что уже никуда не уйду. Трудно объяснить, что творилось в моей голове, как в ней сочетались противоположные мысли и желания. То я вспоминал каких-то известных героев, отдавших жизнь, спасая других, и воодушевлялся их примером, то жалел себя, огорчался, что так мало видел и успел. Я так молод и не хочу умирать, и отчего именно на меня свалилось такое несчастье?! В результате мучительных колебаний я больше склонялся к тому, что жизнь моя кончена, и надеялся только, что всё свершится быстро и без мучений. Простите меня, мама и папа, простите меня, друзья мои, Олег и Мишка, не знаю, отчего так вышло, но остался у меня один путь. И путь этот ведёт меня к гибели. Незачем больше тянуть, раньше начнём – раньше всё закончится. Или не стоит сдаваться до времени?! Вот сейчас пойду и прибью эту гадину!

Я вытер слёзы футболкой и стал раздеваться. Мази было мало, но размазывалась она легко и сразу впитывалась. Я постарался не пропустить ни одного участка тела, кто знает, как оно обернётся. Яга обещала, что мазь защитит от огня, она специалист по магии, ей можно верить. Хоть от ожогов не загнусь и не буду мучиться, уже радует. Вообще, неужели они рассчитывали, что я сумею с Чудом-Юдом справиться? Мазь, меч-кладенец, советы… Выходит, они в меня верят?! Не понимаю, как это возможно. Я оделся, и тогда мою кожу начало жечь. Жар быстро распространялся по телу, я сжал зубы, чтобы не заорать от боли. Ну, баба Яга, я тебе припомню твои шутки! Вот только ради этого выживу и припомню.

Не успел я послать в сторону Яги несколько «ласковых» слов, как жар стих, и боль прошла. Наоборот, по коже словно холодок потёк. Должно быть, сработало? Теперь только в деле проверить можно. Зря, что ли, Ягу ругал? Могла бы и предупредить… странная она всё же. Трудно её понять, если вообще возможно. Ох не зря её в сказках этакой злодейкой выставляют. Всё не без подвоха. Я подобрал с травы свои вещи, нож сунул за пояс, меч в руку. И замер в нерешительности.

Всё-таки, как трудно сделать решающий шаг. Тьфу. Иду уже. Я вышел на открытое место и зашагал к мосту. Смрад от реки я почувствовал метров за тридцать, но взгляд мой был прикован к гигантской выпуклости посреди моста. Я сжал рукоятку меча двумя ладонями, выставил острие вперёд и стал подкрадываться. У меня затаилась надежда, что Чудо-Юдо так и не проснётся, пока я не нанесу первый удар, но я ошибся. Только я коснулся моста подошвой, как головы чудовища взметнулись кверху, шеи извивались подобно удавам, тело задрожало и словно ещё подросло. Теперь оно возвышалось надо мной, и мне приходилось задирать голову, чтобы следить за головами. Двенадцать, отметил я про себя, автоматически сосчитав головы. Я помахал мечом, примеряясь, дотянусь ли?

– Ты кто такой? – громовым раскатистым голосом вдруг выпалило Чудо-Юдо.

– Иван, – от неожиданности я ответил. Оно ещё и разговаривает? Всегда терялся в догадках, как трёхголовый Змей Горыныч телом управляет, а у этого аж двенадцать голов. Если оно достаточно разумное, чтобы разговаривать, то каждая голова свои желания должна иметь, одна налево хочет, другая направо, куда оно пойдёт? Тьфу ты, куда оно пойдёт, если у него ног нет? Куда поползёт, так нужно спрашивать?

– Чего ты хочешь, Иван-крестьянский сын? – кажется, это спросила другая голова.

Ну, крестьянский так крестьянский, что с ними поделаешь? Так даже лучше. На Ивана-царевича я не тяну, а на Ивана-дурака не согласен. И чего я ему ответить должен? Я пришёл тебя убить, чудище поганое! Так, что ли? А, может, договоримся, вообще, и драться не придётся? Оно отойдёт, я вернусь на ту сторону, граница восстановиться, и все счастливы. Все, кроме меня и Чуда-Юда. Меня потому, что я к своей главной цели ни капли не приблизился, а Чуда-Юда потому, как оно больше не сможет развлекаться сожжением деревень. Однако предложить стоит, пожалуй. Худой мир лучше доброй ссоры?

– Э…мне на ту сторону нужно. Ты бы не мог… не могло бы отойти назад буквально минут на десять?

– Ты, Иван-крестьянский сын, насмехаться над нами вздумал? – взревело чудище несколькими головами сразу. Я чуть было не бросился бежать от страха, но ноги ослабли, и я не смог двинуться с места, хорошо хоть на землю не сел. А чудище рычало, кричало: – Мы на мосту теперь главные, никто без нашего разрешения не прошмыгнёт.

– Конечно! – воскликнул я. – Ты… то есть вы на мосту самые главные. Точно так, как вы говорите! Без вашего разрешения никак нельзя! Я разрешения спрашиваю: можно мне пройти на ту сторону?

Чудище, видать, задумалось, должно быть, никто раньше с ним так не разговаривал. Головы зашипели, запереглядывались, зашептались между собой. И довольно быстро сошлись во мнении.

– Нет, не пропустим мы тебя, Иван-крестьянский сын, не нравишься ты нам. Убирайся прочь!

– Зря вы так, – я разозлился. Знало бы ты, как ты мне не нравишься, само бы убежало и в самую дальнюю нору забилось. И ни одной головы бы оттуда не высовывало. До чего ж оно страшное и противное. Мерзкая тварь, сила нечистая. Всё, мирные переговоры закончились, я заорал: – не уйдёте добром, уберётесь поневоле! Проваливайте, или я оторву вам все ваши мерзкие головы!

Многоголовая жаба захохотала, раздуваясь и словно ещё вырастая в размерах.

– Да ты сдурел, Иван-крестьянский сын. Я тебя на одну ладонь посажу и другой прихлопну.

– У тебя и ладоней-то нет, – буркнул я и уже громче выдал классическую фразу с весьма двусмысленным звучанием: – Не хвались на рать едучи, а хвались, едучи с рати.

– Готовься к смерти! – завыло чудище.

Я покрепче, поудобнее перехватил меч. Готов уже, не пугай. Чудо-Юдо изогнуло шеи, вскинуло головы повыше, раззявило пасти, и на меня обрушился поток яростного пламени. Я только глаза успел зажмурить и дыхание задержать, да что толку, вокруг бушевал шквал огня. Я приоткрыл один глаз, мне показалось, что я попал в эпицентр ядерного взрыва – кругом был только огонь. Он клубился, тёк, струился, плескался, свивался в жгуты и спирали, так продолжалось минут пять. К своему удивлению и счастью, я даже тепла особого не почувствовал, меч и даже одежда на мне ничуть не пострадали. Магия, так её! Это вселило в меня заметную уверенность, выходит, зря я Чудо-Юдо боялся. Я, довольно терпеливо подождал, пока буйство огненной стихии выдохнется, потом шагнул навстречу жабе, взмахнул мечом и рубанул что есть сил по ближайшей шее.

По неопытности я промазал. Тысячу раз говорил: не богатырь я. Даже спорт – это не моё, я книги люблю, люблю почитать, лёжа на диванчике. Меч настоящий до того в руках не держал, как тут не промазать?! Стало совсем не смешно, меня занесло по инерции, развернуло влево, меч звякнул кончиком о перила моста, высекая искры, и я оказался к чудовищу почти спиной. Краем глаза я увидел приближающуюся зубастую пасть и уже в панике, торопливо, не глядя отмахнулся. Вот теперь я попал, хоть и совершенно случайно. Меч-кладенец не зря, видимо, так ценился, не зря поминался во многих сказках. Сквозь плоть мерзкой пупырчатой твари меч прошёл словно шило сквозь мешок, голова шлёпнулась на мост, вывалив синий язык из зубастой пасти. Чудо-Юдо отдёрнуло шею, поблёскивая ровным срезом, на котором выступила чёрная кровь.

– Ага, чудище поганое, получил! – я потряс мечом.

В ответ Чудо-Юдо пошло в атаку, и мне пришлось отступить, уворачиваясь от зубов сразу одиннадцати голов. А тварь как-то ловко подхватила отрубленную голову, дохнула на обрубок шеи огнём, и голова вмиг приросла на своё место. Вот так фокус! Вот теперь я попал! Вот теперь точно пора паниковать! А предупредить нельзя было?! Почему же никто не сказал-то?

И чего? Так каждый раз будет? Нельзя его к отрубленным головам подпускать. Я собрался с силами на второй заход. Понемногу я приспосабливался к своему оружию и махал мечом всё увереннее, мои удары становились всё точнее. Правда, успеха это не приносило. Пару раз мне удалось срубить ещё по голове, но скинуть их с моста или сделать с ними ещё что другое я никак не успевал. Чудище трепетно относилось к своим потерянным частям, сразу шло в атаку, плевалось огнём, и части неизменно возвращались на своё место. Это начало меня злить. Бесполезное занятие какое-то. Я рублю – оно приращивает. Я рублю – оно приращивает. Так можно развлекаться бесконечно, только развлечение невесёлое. Я стал уставать, пот стекал каплями по лбу и затекал в глаза, футболка промокла насквозь. Я очередной раз взмахнул мечом и, на счастье, срубил сразу две головы. Да что толку! Эти головы вернулись на место ещё быстрее прежнего, тварь тоже училась на своих ошибках.

Я уже пошатывался от усталости, меч в руках стал тяжёлым как двухпудовая гиря, а Чудо-Юдо, видимо, решило покончить со мной одним ударом. Очередная пасть, щелкая зубами, потянулась ко мне, я едва-едва успел отмахнуться, голова с противным стуком оказалась на мосту, но вместо того, чтобы хватать свою голову, остальные одиннадцать одновременно рванулись ко мне и со всего размаху врезались мне в грудь. Удар был страшен, я слышал, как хрустнули мои ребра, как рот наполнился кровью, я ощутил острую боль и почувствовал, что лечу, и пролетел по воздуху метров не менее десяти, потому как успел увидеть, что мост остался позади. Краткий миг полёта и падения невероятным образом растянулся для меня, как в замедленном кино, я всё видел и ощущал, и понимал, что настал последний миг моей недолгой жизни – вот сейчас всё и закончится. Жаль! Я успел так мало и закончил так бесславно. Конец настал, когда я коснулся спиной земли.