Проснулся я сразу и окончательно, но долго не мог сообразить, настало ли уже утро или всё ещё длится эта трудная ночь. В избушке было сумрачно, почти так же, как тогда, когда я вошёл в неё впервые. Свет едва-едва пробивался через странный мутный материал, которым были затянуты окна вместо стёкол. Свеча не горела. Кудесника в избушке не было. Я слез с печки, зачерпнул ковшом воды, налил в кружку и напился. Постоял, подумал и вышел на улицу. Утро уже наступило, сквозь кроны деревьев пробивались косые лучи света, но на траве ещё блестели капли росы. Я провёл руками по траве и мокрыми от росы ладонями потёр лицо – умылся. Принюхался, в воздухе чувствовалась лишь лесная утренняя свежесть, никаких следов дыма или гари пожара я не уловил. Похоже, лес не пострадал. Я обошёл избушку вокруг, утром местность смотрелась совсем по-другому. Чаща кругом выглядела дикой и необитаемой, если бы не избушка, можно было бы предположить, что люди бывают здесь крайне редко или вовсе не забираются в такую глушь. Ни тропинок, ни зарубок, ни обломанных веток. Я помнил, что мы пришли со стороны двери в избушку, но вёл ли меня волхв прямо?

Завёл меня старик – сам не выберусь или буду долго искать сожжённую деревню. Только зачем она мне? Да и Добромысл враждебности не проявлял, помочь собирался, к чему мне от него убегать? Однако, одно другому не мешает: осмотреться в окрестностях я могу, пока хозяина нет. Я двинулся, по дуге огибая избушку и понемногу углубляясь в лес, стараясь найти между деревьями тропу или хотя бы путь посвободнее. Вдруг я замер как вкопанный, на меня из леса смотрело несколько пар жёлтых звериных глаз. Я попятился, и глаза сразу стали приближаться, сжимая полукольцо. Ещё не хватало! Я зашагал быстрее, пока не увидел краем глаза, что избушка уже прямо за моей спиной. Не выходя на саму поляну, оставаясь между стволами, но, уже не скрываясь, ко мне приближались пятеро волков.

Они оказались вовсе не такими большими, как я себе навыдумывал, скорее, были похожи на не слишком крупных серых собак, но, очевидно, это были не собаки. Прямо скажем, я испугался. Впрочем, это обычная для меня реакция. Хоть избушка и была совсем рядом, рукой подать, но вход, как назло, располагался на противоположной стене, а волки были очень близко. Как может прыгнуть собака или волк, я себе представлял и понимал только одно: бежать ни в коем случае нельзя, у них инстинкт гнаться за убегающим. Пока я лихорадочно решал, как лучше поступить, волки внезапно заволновались и расступились. Старый волхв прошёл посреди зверей, словно в лесу никого не было, и, приблизившись ко мне, степенно кивнул. Самый крупный волк, видимо вожак, оскалил зубы напоследок и, развернувшись, потрусил прочь. Остальная стая послушно последовала за ним.

– Доброе утро, – голос мой дрогнул. – Вы как раз вовремя.

– Они не нападут рядом с моей избой. Но в лес одному лучше не ходить.

– Я что, не могу уйти?

– Если захочешь, я тебя провожу, выведу из леса на тракт. Ты хочешь уйти прямо сейчас?

– Н-нет, – сказал я с запинкой. – Я бы хотел узнать, выяснили вы что-нибудь про вчерашний пожар?

– Есть некоторые мысли. Садись.

Старик откатил от дома два широких чурбака и, поставив их стоймя, сел на один из импровизированных пеньков. Я пристроился напротив. Волхв достал из-за пазухи несколько мелких желтовато-зелёных яблок, протянул мне три. Я взял. Добромысл откусил от своего яблока, начал не торопясь жевать. Я последовал его примеру, яблоко было кислым и суховатым, но другой еды не предлагали.

– Так что вы узнали?

– Я послушал, о чём шепчутся духи, я прозрел волнение сил… – старик надолго замолчал.

– И? Что произошло?

– Я не совсем уверен, следы очень странные, я никогда раньше такого не видел и даже не мог помыслить.

– И всё же? – меня стала утомлять необходимость постоянно его подгонять. Раньше в древности все так разговаривали? Сказал несколько слов – десять минут помолчал. Никуда не торопимся? Или просто это я привык быстро воспринимать несколько потоков информации?

– Нарушена великая печать.

– Что за печать? – я не стал ждать, пока он опять зависнет на неопределённое время, и сразу задал вопрос.

– Ты слышал про Калинов мост?

– П-приходилось, – теперь мой ответ был осторожным и медлительным. – Мост через реку Смородину.

– Да, так. Смородина – это непреодолимая для живых граница между нашим миром и миром духов, между Навью и Явью. Она непреодолима для живых, плоть не может её пересечь. Духи умерших из Яви отправляются после смерти тела в мир духов по Калинову мосту и всегда только в одну строну. Вернуться из мира мёртвых и обрести плоть, так чтобы снова стать явным, живым никому не дано.

– Я не понимаю. Вы говорили, что общаетесь с миром духов. Как же так, если преграда настолько непреодолима? Как удаётся общаться?

– Нет-нет. Смородина непреодолима для плоти, для Яви. Многие духи способны её пересекать. Но именно во плоти дух способен научиться преодолевать преграду. Дух живого человека может покидать его тело, оставаясь привязанным к нему тончайшей незримой нитью. Например, во сне. Но сном человек не правит по своей воле. Однако этому можно научиться нарочно, вроде как сон наяву. Когда душа, дух покидает тело, он подчиняется миру духов, но, оставаясь связанным с плотью, с явью, он питается силами Яви.

– И тогда дух может преодолеть границу?

– Не сразу, – покачал головой старец. – Но, да. Это возможно. Научившись этому, наловчившись делать так, человек обретает силу в обоих мирах. Даже после смерти, когда дух окончательно покидает бренное тело, человек продолжает невидимую жизнь, к которой он уже обвыкнул. Такой дух уже умеет пересекать преграду и невидимым возвращаться в Явь. Но если не научился этому, пока жил…

– Только туда? Я правильно понял?

– Да, он будет видеть явный мир и страдать по нему, по его недоступности, но проникнуть и влиять на Явь не сможет. И потому путь оттуда закрыт и для всякой нечисти, и тёмных духов. Только очень развитые духи и высшие силы знают, как путешествовать между мирами. Есть разные пути, один из них – Калинов мост. Он нужен простым душам людей, чтобы покинуть Явь, когда приходит их время. И его прикрывает великая печать. Она не позволит пройти туда любопытному до срока, но и не выпустит оттуда духов, которые хотели бы вернуться к жизни. Однако…

– Однако?

– Однако сегодня путь открыт. Одно из страшных чудовищ Нави – Чудо-Юдо – обосновалось на мосту и обрело плоть Яви.

– Чудо-Юдо? – переспросил я, хотя уже понял, что Добромысл прав.

– Ужасное чудовище, порождение чёрного огня и чёрной воды. Оно выдыхает дым, закрывающий солнце, и огонь, сжигающий всё вокруг и не гаснущий даже от воды. Вчера ночью сгорело пять окрестных деревень, погибло много людей.

– Но как оно попало сюда? Почему путь для него открыт?

– Я не знаю. Граница нарушена, печать взломана, и тёмные силы Нави теперь могут пересечь мост, обретая в яви всю свою ужасную силу. Но как была нарушена граница, я не знаю. Духи говорят что-то небывалое.

– Что? Что именно?

– Они утверждают, что живой человек перешёл мост в обратную сторону. С того берега на этот. Но это невозможно. Живой человек не может попасть в Навь, значит, не может прийти оттуда сюда.

– Просто прошёл? – Я быстро взглянул на задумавшегося Добромысла и отвёл глаза. – Если представить, что человек всё-таки попал живым в Навь. Чем он может нарушить печать границы? Ему достаточно только вернуться? Просто перейти мост? Что в этом такого?

– Мост – путь для духов. Это суть Калинова моста. Человек может пробраться в Навь лишь покинув тело. Временно или насовсем. Великая печать не пропустит плоть отсюда туда. Но если тело человека всё ещё живо в Яви – дух может вернуться в тело. А если тело мертво, то любой дух пройдя по мосту не может снова обрести в Яви силу и плоть. Печать не позволит. В обратную сторону мост защищён от духов, но не от живых, это даже невозможно представить. Да! Живому достанет только вернуться, пересечь мост в обратную сторону, и препятствие будет разрушено.

Добромысл объяснял сбивчиво, но суть я, кажется, уловил. Только это всё теория, а делать то что? Я поторопил волхва:

– Что теперь будет? Как можно остановить Чудо-Юдо? Его же можно остановить?

– Остановить? От чёрного огня не поможет даже вода. Чудовище спалит всё живое в округе. Возле моей избушки на полверсты мы пока в безопасности, но это ненадолго. Чудо-Юдо можно убить. После того как оно выползло на мост и обрело подобие плоти, оно стало уязвимым. Но сделать это трудно, весьма трудно.

– Но кто может его убить? Богатырь?

– Богатырь, – пожал плечами старый кудесник. – Не каждый богатырь отважится выйти против этакого чудовища. И будет прав, ибо дело сие почти немыслимое. Но если ему удастся с помощью богов одолеть чудище обло34, то следом прибудет другое. Духи обретают плоть. Путь открыт!

– А если его закрыть?

– Закрыть? Как?! Хотя… – волхв, задумался. – Если тот, кто перешёл мост вернётся по нему в Навь, пройдёт по мосту вспять, печать возможно восстановится.

– Возможно?

– Кто может знать? Небывалое дело.

– А Перун? Он должен знать? Он может помочь? Или боги ни во что не вмешиваются? Толку от них никакого?!

– Не смей! – голос старика стал холодным и острым, как отточенная сталь. – Не смей оскорблять моего повелителя в моём присутствии!

– Простите, – я потупил глаза. Нехорошо получилось. Старик меня приютил, накормил, рассказывает, ничего не скрывая, а я его обидел.

– Ты, я вижу, не чтишь Перуна? Кого среди богов почитаешь? Кому главенство отдаёшь?

– Я… – я хотел было по привычке сказать, что в богов не верю, что всё это сказки для простаков, да прикусил язык. Ну какие же сказки? Ты же с ними встречался. Хотя всё равно сказки. Только сказки уж больно реальные и страшные. Вон эти сказки прямо вокруг меня, от них люди гибнут. Я сунул руку за спину и нащупал нож, он был всё ещё там. Я молча показал волхву резную рукоятку со скалящимся медведем.

– Велес?! – полувопросительно-полуутвердительно покачал головой Добромысл. Он потянулся к ножу, но, не донеся ладонь нескольких сантиметров, вдруг отдёрнул руку. – Не простой ты отрок, это я сразу узрел, но не понял, в какой мере. Такой нож не любому в руки взять можно. Выходит, Велес. Мудрый и загадочный, – старик бормотал в задумчивости. – Чаял позвать тебя в ученики, но, видимо, Макошь по-другому сплела.

И этот туда же. Как они в судьбу верят, будто всё происходит, как Макошь свою пряжу сплела, а каждая нить – чья-то жизнь. Я так много чудес увидел за последнее время, но в это не верю. Я сам решаю, куда идти, что делать. Пойти через Калинов мост или на той стороне остаться – только я сам решал, никакая Макошь мне не подсказывала. А лучше б подсказала не ходить, иначе вон дрянь какая вышла. Хотя, о чём это я? Разве бы я кого-то послушал?! Кот же меня отговаривал самым явным образом. Знал чёрный мерзавец, что получится, только рассказать мне никак не мог. А без подробностей тебе не ясно было? Видел же, как кот старался меня не пустить, про коварство Мораны рассказывал. Ты прислушался к его советам? Нет. Ну я же не знал, что тут такая беда случиться! И ведь не обманули, для меня переход через реку Смородину безопасным оказался. Для меня! А для остальных? А про других людей ты даже вопроса никому не задал, ты даже не думал ни о ком, кроме себя. Эгоист. Но разве я мог подумать?! Из людей я был один-одинёшенек и всего-то, что собирался сделать – перейти реку по мосту. Кто бы на моём месте задал вопрос, а не причинит ли это вред другим людям? А не выпустит ли это в мир огромную мерзкую огнедышащую жабу, которая пожжёт все окрестные деревни? Ну кто бы спросил об этом?!

Настроение было отвратительным. Я чувствовал себя виноватым. Ладно, хватить страдать. Что произошло, назад не вернёшь. Сожжённые дома не станут сами собой целыми, и погибшие люди не оживут вновь. Надо придумать, как всё поправить. Волхв сказал, что можно пройти обратно и преграда между мирами восстановиться. Это отлично. Есть только две проблемы: большая и маленькая. Маленькая проблема – я опять окажусь в Нави. И не уверен, что в этот раз живой. Переход по Калинову мосту в ту сторону – это переход в загробный мир, который совершает душа после смерти. У меня, конечно, случай особый, необычный. Вон как старик поверить не может, что некто мог живым из Нави явиться, а я точно знаю, что так и было. Как я хочу просто вернуться домой, кто бы знал?! Вернуться и забыть о смердящих реках, о калёных мостах, о нечистой силе.

Так, не отвлекайся. Оказаться вновь в Нави – маленькая проблема, а есть ведь и большая. А большая, я бы даже сказал гигантская, – зелёная зубастая проблема сидит сейчас на мосту и огнём плюётся. И мимо неё никак не проскочить. То есть маленькая проблема возникнет только после того, как решится большая. Однако, очевидно, что сама собой большая проблема не решится. Её нужно решать. Ну-ну. Есть варианты решения? Может, пойдёшь и прибьёшь эту тварь? И сразу через мост на ту сторону? Нет? Отчего же нет? Ножичком её ткнёшь пару раз, и готово. Ладно, шутки в сторону. Чудо-Юдо нужно прогнать с моста или убить. Судя по словам волхва, кандидаты на роль богатыря и героя в очередь не выстраиваются. Сам я не богатырь и не герой, но во всей этой беде именно я и виноват, значит, мне и исправлять, я от этого не отказываюсь. И что? Видел я это Чудо-Юдо, как я с ним справлюсь? Замкнутый круг, какой-то.

– А можно, – спрашиваю осторожно, – Чудо-Юдо как-то победить или хотя бы прогнать с моста? Может, есть хитрость какая? Боится оно чего-то?

– Чего ж ему бояться? – качает головой кудесник. – А убить можно. Все головы отрубить и помрёт. Без головы-то огнём не больно плеваться будешь.

– Головы отрубить?

– Отрубить.

– А чем отрубить? У меня нож вот только?

– Не годится, – вздохнул старик. – Велесов нож не оружие вовсе. Это знак мудрого Велеса, живые звери ему подчинятся, Велесовы помощники по нему тебя за своего примут. А Чудо-Юдо не зверь живой, это Горына Змеевича потомство, Кощеева брата. Без помощи богов тут не справиться. А ты никак с Чудом-Юдом сражаться надумал?

– Я? Сражаться? Я на богатыря похож?! Но ведь делать что-то надо?! Нельзя же ждать, пока оно все окрестные деревни сожжёт! Может, нужно народ предупредить? Пусть собираются и уходят. И пусть оно тут на мосту сидит.

– Народ в деревнях я уже предупредил, – усмехнулся белобородый волхв. – Из ближайших деревень уйдут сегодня, а дальше? Сила Чуда-Юда с каждым днём возрастать будет. Скоро другие деревни займутся пламенем, потом ещё дальше, не будет житья на Руси, места безопасного на земле, пока не найдётся богатырь великий, который чудище обло одолеет.

– Выходит, и ждать нельзя. Чем быстрее прибить эту тварь, тем лучше.

Кудесник лишь руками развёл, а я задумался. Аксакал35 мельком мне одну идею подал. Он сказал: «без богов не обойтись». Попросить бы помощи у Велеса или у Перуна, к примеру. Вот только загвоздка – они там, а я тут, и общаться с ними на расстоянии я не научился. Даже кот остался на той стороне. А в прочем… Есть шанс, я думаю.

– А не знаете, – спрашиваю очень осторожно, – нет ли тут в лесу поблизости такой маленькой странной избушки, на высоких столбах стоящей?

– Избушку на курьих ножках ищешь? – брови кудесника приподнялись. Вижу, снова я его удивил, в который раз уже.

– Ищу, – не отрицаю я.

– Чудной ты, Иван. Самых простых вещей не знаешь, а твои желания и того хуже. Ты хоть представляешь, кто такая Яга, и чем заканчиваются встречи с нею?

– В общих чертах представляю, – вздыхаю я. Нашёл, чем пугать. Было дело, встречался уже. Чего теперь мне Яги опасаться?

– А чего от Яги хочешь-то?

– Несколько вопросов хочу задать, ну и помощи попросить. Нельзя же сидеть и ждать, пока богатырь объявится, нужно делать что-нибудь.

– Говорят, Яга в простоте и слова не скажет. Ответы её тебе не помогут. А уж на помощь рассчитывать… даром ничего делать не будет.

– Снявши голову, по волосам не плачут. Как я понимаю, Чудо-Юдо – это такая большая проблема, что от встречи с Ягой хуже уже не будет.

– Дивлюсь я твоей храбрости, юный отрок. Покажу я тебе путь к избушке на курьих ножках.

Вона как! Храбрости моей дивится. Это он к чему сказал? К тому, что я на встречу с Ягой иду? Ну да, он же не знает, что мы с ней старые знакомые, пуд соли вместе съели.

Ну, про старых знакомых я, конечно, загнул, нервничаю, наверно. Со страху ерунда всякая в голову лезет. Но знакомы мы с ней точно. Не верю я, что она целью своей ставит меня погубить. Для неё это мелко и неинтересно. И от перехода через мост меня кот отговаривал, как мог, а он против Яги ни в жизнь не пойдёт. Выходит, сложившаяся ситуация ей не на руку, авось и поможет чем, или хоть совет даст. Так что храбрости особой мне не нужно. Вот если бы я сказал, что собираюсь идти против Чуда-Юда сражаться, вот это было бы диво. Я от одного взгляда на это чудовище удрал без оглядки, так что пятки сверкали. О-о-очень храбрый поступок!

Я топал рядом с кудесником, старик шёл не быстро, что при его возрасте вполне естественно. А я торопился, но вперёд проводника не побежишь. И волки ещё. То тут, то там в просветах между берёз мелькали серые шкуры, и сверкали жёлтые звериные глаза. Волхв говорил, что с ножом Велеса меня ни один зверь не тронет, но проверять его теорию не хотелось. Ну её, эту проверку, поверю пока на слово.