28 августа 2032 года, 11:00 UTC. Видеоконференция ESAC — JPL

В зале управления ESAC воцарилась та особенная, звенящая тишина, которая всегда предшествует получению критически важных данных. Радиосигнал, несущий команду на переориентацию, уже улетел в пустоту со скоростью света. Теперь оставалось только ждать. Сначала — пока JUICE развернёт свои три антенны системы 3GM в расчетную точку, затем — пока первый пакет телеметрии пробьётся обратно к Земле сквозь помехи солнечной короны.

53 минуты туда. 53 минуты обратно. Плюс время на сам манёвр. У них было около двух часов абсолютного бессилия.

Ричард Хейс на экране монитора выглядел серым от усталости. Он медленно растирал виски, глядя куда-то мимо камеры. В Мадриде Томас Бауэр бесцельно крутил в руках пустой пластиковый стаканчик, который уже начал противно трещать.

— Странно это всё, — не выдержал Томас, нарушив тишину. Он откинулся на спинку кресла и уставился на динамическую карту системы Юпитера. — Всё-таки очень странно.

— Согласен, очень странно! — отозвался Хейс с экрана, не открывая глаз. Его голос из-за задержки звука казался глухим. — Четверть Луны — это не песчинка. Инфракрасные обзоры неба должны были засечь его тепловой след ещё на подлёте к орбите Сатурна. Мы не слепые.

— Нет, Рик, я не об этом, — Томас покачал головой и подался вперёд, оперевшись локтями о стол. — Чёрт с ним, с подлётом. Допустим, он был аномально холодным. Но столкновение! Вход тела массой в миллиарды тонн в верхние слои атмосферы Юпитера. На скорости под 80 километров в секунду и торможение до 60. Даже по касательной, даже по хорде.

Томас замолчал, подбирая слова, и быстро застучал пальцами по столу.

— Кинетическая энергия этого удара должна была превратить газ в бушующую плазму. Локальный взрыв мощностью в миллионы мегатонн. Мы должны были увидеть колоссальный выброс вещества, протуберанец из водорода и гелия высотой в десятки тысяч километров, который раскидало бы по орбите. Если бы не цифры, я, честное слово, поверил бы в Звезду Смерти, которая обстреляла Юпитер из облака Оорта. Но у нас на орбите Юпитера прямо в этот момент находились два лучших зонда в истории человечества! Джуно летел прямо над северным полюсом, практически над местом входа. И что он записал? Девять минут жёсткого рентгена и умеренное атмосферное возмущение. Возмущение! Не взрыв планетарного масштаба, не сейсмический шок в недрах, а просто... рябь на воде. И JUICE потом фиксирует идеальные, чистые орбиты лун, которые просто сместились в сторону. Никакого мусора, никаких облаков выброшенного газа на траектории отлёта. Что это, чёрт возьми, за астероид такой, который проходит сквозь газовый гигант как нож сквозь масло и не оставляет щепок?

Хейс на экране медленно открыл глаза. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на предчувствие катастрофы, но он ничего не ответил. Напряжение в зале можно было физически резать ножом.

— Послушайте, — подал голос Марк Коэн из лаборатории JPL, поправляя очки. — Возможно, мы что-то напутали в расчетах, и основное тело просто прошло по касательной траектории выше атмосферы, по чистой орбите. А девять минут возмущений на Джуно — это просто мелкий, отколовшийся кусок, который упал на Юпитер. Хотя... нет, бред. Это вообще не объясняет жесткий рентген. Откуда там взяться такому излучению при обычном падении фрагмента?

— Внимание, — прервал их Педро Гарсия. Его пальцы зависли над клавиатурой. — Голдстоун подтверждает захват обратного пакета от JUICE. Данные оптического навигационного датчика и 3GM поступают на сервер.

Все присутствующие в Мадриде невольно придвинулись к главному терминалу Анны. На экране Хейса Марк Коэн тоже замер, выведя дублирующий поток данных на свой монитор.

Полоса загрузки на экране Анны доползла до ста процентов. Программа автоматической визуализации обработала сырые пиксели и вывела на центральный экран скорректированное изображение с камеры зонда.

В зале ESAC стало слышно, как гудят кулеры серверных стоек.

На экране была чернота. Глубокий, мёртвый космический вакуум, усыпанный миллиардами далёких, неподвижных звёзд. В самом центре кадра, точно по центру перекрестия прицела, рассчитанного Томасом, не было абсолютно ничего.

Ни малейшего проблеска отражённого солнечного света. Ни газового шлейфа. Ни пылевого хвоста, который неизбежен для любого космического тела после прохождения через атмосферу. Ничего. Только чистый звёздный фон.

Оцепенение длилось несколько секунд. Томас застыл с открытым ртом, так и не донеся стаканчик до стола. Марк на экране в JPL несколько раз кликнул мышкой, пытаясь изменить контрастность снимка, но изображение оставалось прежним.

— Педро, — голос Анны Фишер прозвучал непривычно резко, разорвав тишину. Её сдержанность начала стремительно трещать по швам. — Сдвиг по фазе? Ошибка позиционирования?

— Исключено, доктор Фишер, — Педро, не поднимая головы, лихорадочно перепроверял телеметрию. — Радионавигация 3GM подтверждает: гироскопы отработали штатно. Погрешность наведения — меньше трёх угловых секунд. Мы смотрим точно в расчётную точку эфемериды. Камера исправна.

— Тогда где он?! — Анна резко встала из-за стола, её напускное спокойствие окончательно сменилось раздражением. Впервые за всё время миссии её голос сорвался на стальные, приказные ноты. — Объект массой с четверть Луны не может испариться! И не может быть прозрачным! Это физически невозможно!

Она повернулась к Томасу, который всё ещё ошарашенно смотрел на экран со звёздами.

— Томас, это косяк в твоих расчётах. Вы с Марком где-то ошиблись в интегралах, когда восстанавливали траекторию отскока по наклонениям орбит. Вы отправили аппараты смотреть в пустое место!

— Анна, я перепроверял трижды... — начал было Томас, но она жёстко перебила его, оперевшись руками о край стола:

— Мне не нужны оправдания. Мне нужны точные координаты. Всем назад за терминалы! Поднимите архивные данные Джуно с первой секунды аномалии. Запросите у JPL параметры гравитационного трения. Перепроверьте гидродинамику атмосферы. Пересчитайте импульс заново с учётом возмущений от Ганимеда и Каллисто. Ищите ошибку в коде, ищите её в формулах, где угодно! Пока мы не поймём, куда улетело это тело, никто из этого зала не выйдет. Работаем!