28 августа 2032 года, 11:45 UTC. Вашингтон, округ Колумбия / Мадрид

После того как двери операционного зала закрылись за Анной, в коридорах ESAC воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. В то же самое время по другую сторону Атлантики, в Пасадене, Ричард Хейс быстрым шагом шёл к своему кабинету, на ходу настраивая терминал на закрытую линию связи с Вашингтоном.

Наступил момент, которого одинаково не любили учёные по всему миру — момент, когда чисто научная аномалия требовала активации оборонных протоколов. Существовал чёткий регламент уведомления на случай нештатных космических событий планетарного масштаба, и Хейс не имел права его нарушать. Даже если сам ещё ничего не понимал.

Звонок в Министерство обороны США прошёл через три уровня шифрования. На экране появился заместитель помощника министра по космической безопасности — подтянутый, гладко выбритый чиновник с усталыми глазами, чья фамилия даже не высвечивалась в заголовке окна.

— Слушаю вас, доктор Хейс. Кратко и по делу. У меня через семь минут закрытый брифинг в Пентагоне.

Хейс глубоко вздохнул, глядя прямо в объектив камеры. Он постарался сделать свой голос максимально сухим и очищенным от эмоций.

— Час назад Лаборатория реактивного движения совместно с европейскими коллегами из ESAC зафиксировала гравитационный контакт неизвестного объекта с Юпитером. Объект прошёл через верхние слои атмосферы планеты-гиганта. Масса тела, по предварительным расчётам, составляет порядка четверти массы Луны. Скорость подлета — около 80 километров в секунду, после чего скорость упала до 60. В данный момент мы ведём поиски тела на траектории отлёта.

Чиновник на экране даже не моргнул. Он сделал быструю пометку в своём планшете, не меняя выражения лица.

— Четверть Луны. Понял. Наши орбитальные аппараты или спутники связи пострадали?

— Нет. Все исследовательские зонды в системе Юпитера — американские и европейские — функционируют в штатном режиме. Телеметрия идёт без сбоев.

— Это является следствием применения потенциального оружия? Испытания третьих стран? — чиновник задал вопрос обыденным, почти скучающим тоном, словно речь шла о нарушении воздушного пространства гражданским беспилотником.

— Исключено, — Хейс покачал головой. — Человечество не обладает технологиями, способными двигать объекты подобных масштабов на таких скоростях. Это чистая астрофизика. Объект прилетел из глубокого космоса.

Собеседник на секунду задумался, изучая что-то на своём втором мониторе.

— Главный вопрос, доктор Хейс. Существует ли прямая угроза национальной безопасности или территории Соединённых Штатов? Земля в опасности?

— На данный момент — нет, — твёрдо ответил Ричард. — Система Юпитера после контакта ведёт себя стабильно. Произошло смещение наклонения орбит галилеевых спутников, но этот сдвиг перпендикулярен плоскости эклиптики. Локальные пертурбации там колоссальны, но на орбиту Земли или других внутренних планет это не окажет существенного влияния. Нам ничего не угрожает.

Чиновник заметно расслабился. Напряжение в его плечах исчезло, он отложил стилус и бросил быстрый взгляд на часы. Масштаб космической катастрофы в миллиардах километров от Земли мгновенно потерял для него всякую значимость, как только из уравнения исчезло слово «угроза».

— Отлично. Значит, это ваша внутренняя научная кухня, доктор Хейс. Разбирайтесь. Держите нас в курсе, если траектория объекта изменится в сторону внутренних секторов. Официальный отчёт пришлите на почту секретариата до конца дня. Всего доброго.

Экран погас. Хейс несколько секунд смотрел на собственное отражение в тёмном пластике монитора, чувствуя странную смесь облегчения и глухого раздражения.

Примерно в том же ключе в эти минуты проходил разговор и в Мадриде. Анна Фишер, закрывшись в своём кабинете, сухо докладывала о ситуации координатору по безопасности Европейского космического агентства. Диалог развивался по идентичному сценарию: чиновников не интересовали ни нарушенные законы термодинамики, ни то, что объект массой в миллиарды тонн растворился на оптических датчиках JUICE. Как только Анна подтвердила, что европейские миллиардные бюджеты на постройку зонда не сгорели в атмосфере Юпитера, а Земле не грозит немедленный удар, на том конце провода потеряли к теме всякий интерес. «Занимайтесь, доктор Фишер, это ваш профиль», — резюмировал брюссельский комиссар перед тем, как отключить связь.

Для бюрократического аппарата планеты кризис завершился, так и не начавшись. Два руководителя космических ведомств остались один на один с пугающей пустотой на снимках, которую их подчинённые прямо сейчас пытались облечь хоть в какие-то формулы.