9-ай-хол стремительно подлетала к Юпитеру почти по прямой. Её траектория была направлена в точку примерно около сороковой параллели южного полушария под углом около тридцати градусов к видимой поверхности планеты, когда посреди абсолютной черноты космоса она вдруг вспыхнула мерцающей точкой. Из неё в ту же секунду начали стремительно вырастать тонкие световые крылья, слегка изогнутая линия которых наклонилась примерно на сорок пять градусов относительно вектора движения, а позади сингулярности растянулся тонкий плазменный хвост. Вся фигура теперь напоминала силуэт ангела, видимый под странным, неестественным углом и летящий в самое сердце газового гиганта.

Навстречу ангелу с поверхности Юпитера устремился гигантский газовый холм с центром где-то между расчётной точкой контакта и южным полюсом. Этот холм рос с пугающей быстротой, деформируясь и превращаясь сначала в вывернутую наизнанку воронку, а затем — в подобие жирного, плотного щупальца, которое жадно тянулось к дыре. Оно начало светиться неестественным неоновым светом изнутри, изгибаясь словно живой организм в попытке поймать пришельца, и, наконец, вытянувшись крюком, коснулось сингулярности. В секунду контакта 9-ай-хол вспыхнула так, словно кто-то резко крутанул диммер яркости на максимум. Её серповидные крылья стали ещё ярче и длиннее, разрезая космическую темноту. Дыра, продолжая бешено набирать скорость, словно пыталась вырваться из этих вязких газовых объятий, а щупальце, в свою очередь, становилось всё тоньше и длиннее, растягиваясь на пределе возможностей, но удерживая крошечную сияющую точку. Наконец дыра разорвала этот гравитационный замок и через несколько мгновений коснулась поверхности.

Со стороны это выглядело жутковато и гротескно: будто колоссальный планетарный колобок отрастил газовую лапу, безуспешно пытаясь прихлопнуть крошечного комара, севшего ему на бок. Дыра снова резко вспыхнула, с лёгкостью прошила атмосферу и исчезла в недрах, увлекая за собой остатки гигантского щупальца, превращая его в колоссальный протуберанец, и формируя огромную светящуюся воронку на поверхности планеты. Световое пятно сначала пульсируя разрасталось, а затем начало медленно угасать. Но одновременно с этим свечение отозвалось на противоположной стороне планеты — поверхность в районе северного полюса начала стремительно проваливаться внутрь. Спустя пару секунд яркая точка вылетела, а вслед за ней прямо из центра полярного кратера планета потянулась новым щупальцем вслед за ней.

Сингулярность отлетела на небольшое расстояние, на долю мгновения замерла и, как будто передумав, повернула обратно, навстречу тянущемуся к ней щупальцу. Их новое касание вновь озарило поверхность Юпитера ярким светом. И тут всё замерло. Как будто вселенную поставили на паузу. А через мгновение сияющая точка подпрыгнула, снова прошила планету, вылетела с южной стороны, а протуберанец, который все это время терпеливо ждал возле южного полюса, словно тугая пружина, распрямившись выстрелил 9-ай-хол обратно в ледяную даль космоса...

— ...Таким образом, сингулярность окончательно погрузилась в ядро планеты, — закончил свой доклад Владимир Сурдин, отматывая ролик к началу, скользя пальцем по тайм-лайну на планшете. — Всё, что я вам сейчас показал, как вы знаете, длилось несколько часов. А наши айти специалисты сделали эту замечательную анимацию, чтобы вам было интереснее смотреть, — мягко улыбнулся астроном, переводя взгляд на ведущего.

— Действительно зрелищно! — бодро закивал Александр Пушной. — Я, признаться, был в полном восторге и от оригинальной трансляции, но когда смотришь на эти события в ускоренном темпе, зрелище оживает совершенно новыми красками.

Пушной повернулся к Семихатову, который нетерпеливо ерзал в своем кресле.

— Алексей Михалыч, я понимаю, что с момента этих исторических событий прошло всего несколько часов, но уверен — вы уже успели разложить всё по полочкам в своей голове. Вам ведь наверняка есть чем поделиться с нашими уважаемыми зрителями?

— О да! Непременно! — Семихатов буквально выхватил планшет, который протягивал ему Сурдин. — Смотрите, значит так...

Физик-теоретик, нахмурившись, быстро подергал ползунок ролика туда-сюда во времени, выискивая нужный кадр.

— Ага, вот! — он решительно поднялся с кресла и подошёл к огромной видеостене, служащей фоном студии Первого канала, на которой дублировалась картинка с планшета.

— Посмотрите внимательно. Видите - на этом начальном моменте мы видим совершенное ничего, перед нами абсолютно пустой космос. Но гравитация! Гравитация уже работает в полную силу. И вот, посмотрите, тут начинает расти холм... — он экспрессивно указал руками сначала на пустую область, а затем на деформированный край планеты. — И причём обратите внимание: это растет вовсе не в той точке, куда по логике должен прилететь астероид... Ой, простите, черная дыра, конечно же! А совершенно в другом месте, — Семихатов резко провел ребром ладони по экрану, прочерчивая воображаемую линию из центра основания щупальца перпендикулярно поверхности. — Вот здесь. И именно в этой точке, — он ткнул пальцем прямо в жидкие кристаллы экрана, — сейчас появится наша подруга.

И действительно, спустя долю секунды точка, на которую указывал физик, засветилась, двигаясь к планете.

— Дело в том, что именно в этом месте проходят радиационные пояса — там колоссальная концентрация высокоэнергетических заряженных частиц. Дыра начинает яростно затягивать их в себя, формируя аккреционный диск, который и светится.

Семихатов дождался момента, когда из светящейся точки начали отрастать крылья серпа и шлейф, и резким щелчком по экрану планшета поставил видео на паузу.

— Смотрите... смотрите внимательно, вот они! — затораторил он, очерчивая пальцем контуры огненной фигуры. — Обратите внимание: вот это джеты. Вы заметили, как эти джеты наклонены?

Физик, со свойственной ему взрывной экспрессией принялся объяснять миллионам прилипших к экранам людей сложнейшие механизмы: спин чёрной дыры, динамику аккреции, деформацию магнитных полей и выбросы частиц, захваченных из радиационного пояса. О том, как они разогреваются, сталкиваются и светятся. Как джеты буквально сдувает набегающим потоком новых частиц, как формируется плазменный хвост из перегретого вещества, которое как бы «трётся» об аккреционный диск... Он снял видео с паузы.

— Обратите внимание, как щупальце изгибается! Видите? Это потому, что дыра движется быстрее, чем газ успевает разогнаться вблизи основания...

Он активно размахивал руками, прочерчивая невидимые пути и направления векторов прямо на экране видеостены.

— А вот наша главная вспышка! — он снова ткнул пальцем в экран в месте, где щупальце коснулось дыры. — Тут к частицам из пояса лавиной добавился газ от самой планеты... А вот тут дыра оторвалась от щупальца, потому что её скорость оказалась выше скорости газа, который физически не успел разогнаться...

Физик взахлёб объяснял эффекты, происходящие на экране: как дыра увеличивала свой аккреционный диск в плотных слоях атмосферы, как происходило торможение от мощных вихревых токов сформированных магнитным полем черной дыры в ядре планеты, вызывая изменение кривизны траектории, постоянно чертя в воздухе невидимые линии. Сурдин и Пушной с неподдельным интересом наблюдали за ним до самого конца доклада.

— Алексей, — обратился Пушной, дождавшись, когда Семихатов наконец усядется обратно в кресло. — Наступило время для самого главного, самого важного вопроса!

Семихатов приподнял брови, вытянул шею, и чуть приоткрыл рот, всем своим видом показывая: «Слушаю внимательно».

— Что именно нас ждет дальше? — закончил Пушной и уставился на него.

Сурдин улыбнулся, чуть развернулся к физику и тоже замер в ожидании. Он прекрасно знал точный ответ, но ему было искренне интересно, как именно это преподнесет его друг и коллега.

— Ну, не знаю как вас, а нас точно ждет очень много работы! — сострил ученый. — Абсолютно и непременно: сегодня всё человечество может ложиться спать совершенно спокойно. Завтра солнце точно так же взойдет и подарит нам свой лучик тепла. Ближайшие дни, недели и месяцы на Земле гарантированно ничего не случится. Годы — почти наверняка пройдут спокойно. А вот десятилетия и столетия... это нам с вами еще только предстоит выяснить. Данных колоссально много, они уже обрабатываются, но точных долгосрочных прогнозов пока не даст никто на планете. Давайте наберемся терпения. Будем, так сказать, потерпеть.

— Ну, не хотите открывать все тайны — как хотите! — рассмеялся Пушной. — Надо потерпеть — значит, будем потерпеть!

Ведущий с улыбкой перевел взгляд с Семихатова на центральную камеру.

— Дорогие зрители, спите спокойно, берегите свои нервы, а мы с вами прощаемся, но ненадолго. До новых встреч!

Яркая надпись «ТИШИНА, ИДЁТ ЗАПИСЬ» на стене студии погасла, и из динамика прозвучало: «Стоп! Снято!»

Все мгновенно расслабились и откинулись на спинки кресел. Семихатов, Сурдин и Пушной продолжили увлечённо общаться между собой, смеясь и обсуждая выступления друг друга, пока подбежавшие ассистенты аккуратно снимали с них цифровые петлички.

Конца света не произошло. Струна запредельного напряжения, которая еще несколько часов назад готова была лопнуть и в разорвать хрупкую голубую планету, заметно и ощутимо ослабла.