Пока конференц-зал ГАИШ, погруженный в благовейный полумрак, медленно заполнялся учеными, в остальном, далеком от уравнений небесной механики мире творилась форменная феерия.
Человечество, оправившись от первого шока, включило свой главный защитный механизм — абсолютный, доведенный до абсурда коммерческий цинизм. Капитализм четвертого десятилетия переварил новость о реликтовой сингулярности за несколько дней и выплюнул её обратно в виде идеального маркетингового продукта.
Уличные лавки, маркетплейсы и сувенирные магазины на всех континентах моментально наполнились всевозможным мерчем на тему 9-ай-хол. Торговля шла бойко. Нарасхват разлетались черные худи с неоновым принтом «В ядро!», кружки-хамелеоны, проявляющие горизонт событий от горячей воды, флажки и виниловые наклейки на авто с надписью «Встретимся в сингулярности».
В моду внезапно и агрессивно вошел псевдонаучный шик: подростки на улицах щеголяли в бархатных астрономических колпаках и мантиях, усыпанных бутафорскими созвездиями. Даже для домашних питомцев предприимчивые бренды выпустили линейку светящихся ошейников и брелоков в виде Юпитера.
Если бы в этот день какой-нибудь пациент вышел из многолетней комы и оказался на центральной улице любого мегаполиса, он бы ни за что не поверил, что цивилизация балансирует на грани аннигиляции. Он бы подумал, что сегодня проходит финал чемпионата мира по футболу, причем сборная именно этой страны только что забила решающий гол. Воздух был наэлектризован общим, истеричным праздником.
Старые, подзабытые хиты прошлых десятилетий внезапно обрели вторую жизнь, намертво оккупировав первые строчки мировых музыкальных чартов. Из колонок проезжающих машин, из открытых окон квартир и дверей кофеен доносились знакомые гитарные риффы Muse с их «Supermassive Black Hole», тягучая «Drops of Jupiter» от Train и хриплый вокал Криса Корнелла в «Black Hole Sun».
А самую первую строчку в рейтинге Apple Music заняла ироничная песня сочиненная и спетая ИИ:
I am the hole, from the deep space foam,
Jupiter, drag me down, don't let me go home!
Freeze my velocity, lock me inside,
There is no more space where I can hide...
Музыка гремела отовсюду, создавая плотный, бьющий по барабанным перепонкам саундтрек к грядущему космическому столкновению.
Особенно проворными оказались владельцы ночных клубов, ресторанов и крафтовых пивных. Сеть буквально захлебнулась от таргетированной рекламы, наперебой приглашающей встретить «Финальный свисток» в веселой компании. В меню баров появились экстремальные шоты «Аккреция» и темные стауты под названием «Радиус Шварцшильда».
Люди начали заполнять пабы и открытые веранды задолго до назначенного часа. Атмосфера напоминала грандиозный, затянувшийся предновогодний вечер, умноженный на алкогольный угар. Посетители, уже изрядно поднявшие градус, шумели, чокались бокалами и неотрывно пялились на огромные жк панели. На экранах транслировался официальный, очищенный от шумов стрим с навигационных камер JUICE. Там, в равнодушной пустоте, величественно застыл полосатый диск Юпитера, окруженный едва заметной нитью колец и крошечными точками галилеевых лун. Картинка шла в режиме реального времени.
Одновременно с этим крупнейшие медиахолдинги запустили круглосуточные телемарафоны. В студиях сменяли друг друга политологи, психологи и медиумы, а на Ютубе и Твиче открылись тысячи ламповых независимых стримов. Топовые блогеры вели трансляции прямо из своих спален, шутили, собирали донаты и запускали виртуальные таймеры.
У этого безумия было простое и пугающее психологическое объяснение. Человечество — особенно молодые, несемейные люди — смертельно боялось оставаться в одиночестве в момент катастрофы. Экзистенциальный ужас перед неизвестностью летящей из темноты, гнал миллионы песчинок прочь из пустых квартир. Люди, как ночные мотыльки на свет, инстинктивно стекались туда, где было шумно, людно и тепло. Им было абсолютно неважно, куда бежать — в многотысячный онлайн-чат к любимому стримеру или в шумную соседнюю пивную на углу. Главное — чувствовать плечо другого человека, пока багровые цифры отсчитывали последние часы привычного мира.