После того как баллистические расчёты окончательно подтвердили, что невидимый монстр 9-ай-хол заперт гравитацией Юпитера и неумолимо летит обратно, оборонные ведомства ведущих держав планеты практически синхронно объявили режим наивысшей внутренней готовности. На закрытых заседаниях Советов безопасности генералы и чиновники в строгих костюмах спорили не о физике экстремальных недр и не о судьбе далёкого газового гиганта. Их интересовал исключительно земной порядок. Масштабные катаклизмы во все времена были идеальной, сверхпитательной почвой для тектонических социальных раскачиваний: паники, массовых беспорядков, мародёрства и, что пугало глав государств сильнее всего, — стремительных военных переворотов. Планету нужно было удержать в узде, пока догорали цифры на часах обратного отсчёта.

Меры безопасности разворачивались с хирургической точностью. Согласно экстренно подписанным протоколам ЧС, к границам мегаполисов по всему миру начали стягиваться резервные дивизии пехоты и тяжёлые колонны бронетранспортёров. Военные патрули в режиме ожидания замерли на ключевых транспортных развязках, готовые в любую секунду поддержать полицию в случае вспышек паники. Одновременно с этим мировые финансовые институты дёрнули за главный стоп-кран: торги на большинстве фондовых бирж были приостановлены до особых распоряжений.

Центробанки приготовились вливать в экономики стран миллиарды денег из резервных фондов для поддержания стабильности. В крупные ритейлы и логистические хабы вошли чрезвычайные комиссары. В режиме реального времени их терминалы мониторили исправность цепочек поставок жизненно необходимых товаров, консервов и медикаментов. Цены на базовые продукты питания были намертво заморожены правительственными актами.

Оперативно отреагировать на кризис такого масштаба цивилизации позволил суровый опыт, накопленный в прошлом десятилетии во время пандемии ковида. Именно тогда, в начале двадцатых, были разработаны и обкатаны жесткие регламенты жёсткого государственного контроля над логистикой и безопасностью. Конечно, без эксцессов не обошлось — любые, даже самые безупречно прописанные на бумаге инструкции в конечном итоге упирались в человеческий фактор: где-то на местах чиновники перегибали палку, где-то вспыхивали локальные стычки с перепуганными обывателями. Но в целом, государственные машины выдержали удар. Справились.

Однако главная, смертоносная угроза крылась не в пустых полках супермаркетов. Всемирный координационный центр при ООН собрал экстренный закрытый телемост для руководителей ядерных держав. Мощные ИИ-системы оборонного прогнозирования выдали пугающий вердикт, который тут же подтвердили ведущие политологи и военные аналитики: существовала критическая вероятность спонтанного инцидента с применением оружия массового поражения. За последние годы искусственный интеллект и автоматизированные алгоритмы глубоко проросли в командные интерфейсы оборонных ведомств.

В момент повторного столкновения черной дыры с Юпитером чудовищные электромагнитные импульсы, плазменные бури и гравитационные колебания могли ложно триггернуть автоматику раннего предупреждения. Цифровой разум мог ошибочно интерпретировать космический шум как начало массированной ядерной атаки и выдать рекомендацию на нанесение превентивного или ответного удара. Человечество в своё время не решилось отдать «красную кнопку» в холодные кремниевые руки нейросетей, оставив финальное решение за человеком. Но в условиях запредельного, звенящего напряжения и люди, ослеплённые страхом, могли среагировать неадекватно — как на ложные отчёты ИИ, так и просто сами по себе.

— ...На основании всего вышеизложенного, — монотонный, сухой голос секретаря координационного центра ООН эхом разносился по экранам защищённых терминалов, — Центральный координационный центр призывает принять следующий пакет мер. Первое: временно деактивировать системы автоматического повышения уровня ядерной угрозы. Второе: полностью заблокировать непосредственный доступ любых автоматизированных систем к пусковым установкам стратегического назначения. Третье: усилить протоколы многоступенчатого дублирования при принятии решений. Четвёртое: установить постоянный, круглосуточный прямой телемост между генеральными штабами государств-участников и координационным центром. Доклад окончен. Прошу перейти к открытому голосованию.

В окошках на большом экране секретаря замерли лица лидеров ядерной планеты. Лица людей, которые прямо сейчас держали на плечах хрупкий мир.

Секретарь начал зачитывать список в строгом алфавитном порядке:

— Великобритания...

— Согласны по всем пунктам, — отозвался Лондон.

— Израиль...

— Согласны по всем пунктам.

Секретарь, сохраняя безупречный, ледяной деловой тон, методично перечислял государства, чьи руководители молча смотрели на него сквозь шифрованные каналы связи: Индия, Китай, КНДР, Пакистан, Российская Федерация, Соединённые Штаты Америки, Франция.

Доклад координационного центра вместе со всеми математическими выкладками рисков был разослан по закрытым дипломатическим каналам ещё вчера. Все спорные моменты руководители ведомств и военные советники отработали до единой запятой в кулуарах, поэтому нынешнее заседание носило скорее ритуальный, демонстративный характер. Политики должны были лично видеть глаза друг друга. Это была древняя, чисто человеческая психология: в эпоху цифровых симуляций очный визуальный контакт между лидерами должен был повысить уровень доверия к беспрецедентному соглашению и закрепить его железный статус.

Главы всех девяти государств проголосовали «за» по каждому пункту. Багровые кнопки на пультах стратегических систем встали на предохранители. Ядерного апокалипсиса по нелепой ошибке приборов случиться не должно было.

По крайней мере, не в этот раз.