Через пару часов за Денисом приехала машина. Какой-то молодой, заспанный аспирант из академии, спешно отправленный Сурдиным, помог ему отсоединить тяжёлый системный блок от огромного количества кабелей. Чёрный металлический корпус размером с приличный сервер и весом килограмм под тридцать с трудом удалось протиснуть в узкий дверной проём легковушки и бережно погрузить на заднее сиденье автомобиля.

Часом позже этот компьютер уже подключали к внутренней сети академии местные айтишники. Денис стоял рядом в окружении ведущих учёных института. Пока сисадмины разводили патч-корды и настраивали шлюзы, он увлечённо рассказывал астрофизикам, какие принципы заложил в свою ИИ-модель. Он подробно объяснял, как его архитектура умеет на лету подключать к работе общедоступные публичные нейросети для сложных математических вычислений, распознавания образов и анализа слабоструктурированных массивов данных.

Спустя какое-то время кулеры серверного корпуса взвыли на максимальных оборотах, на мониторе ожил интерфейс, и на экране вывелось сообщение:

«Приветствую тебя, звёздный лорд!»

Денис густо покраснел под пристальными взглядами профессуры и неловко бросил:

— Это он так шутит...

Не теряя времени, Денис быстро ввёл промпт: «Подними последний чат и сделай детальную цепочку твоих рассуждений и выводов».

«Будет сделано, шеф!» — мгновенно отобразилось на дисплее.

Денис снова покраснел, а по огромному настенному экрану лаборатории побежали бесконечные строчки текста, трёхмерные графики и сложные тензорные формулы.

Алексей Семихатов, внимательно вглядываясь в бегущие символы, тут же заострил внимание на том, что в исходных данных модели есть пробелы — далеко не вся сырая телеметрия с космических аппаратов попадала в публичный доступ. Физик-теоретик предложил немедленно подгрузить в систему самые свежие, неотфильтрованные данные, которые учёные ГАИШ получили напрямую от иностранных коллег из Пасадены и Мадрида.

Как только файлы скопировались в корневую директорию, ИИ мгновенно вывел новую строчку:

«Вау, свежее мясо! Приступаю».

Нейросеть ушла в себя. На протяжении следующего часа интерфейс выдавал на английском языке сухой лог действий: мелькали куски оптимизированного кода, развёртывание докер-контейнеров и параллельный запуск тяжелых математических программ. Вместе с тем системные администраторы академии зафиксировали мощный скачок интернет-трафика. Сетевые каналы, которые и без того зашкаливали последние дни из-за круглосуточного обмена с НАСА и ЕКА, сейчас строго встали на отметке сто процентов в обе стороны. ИИ безжалостно утилизировал всю доступную пропускную способность, активно обмениваясь терабайтами данных с внешним миром и перепроверяя свои выкладки через удалённые облачные кластеры.

В конце концов сетевой трафик резко упал, вернувшись к привычным показателям последних дней. Компьютер выдал финальную техническую фразу на английском: «Data processed, preparing the final report».

Прошло ещё несколько минут тягостного, удушливого ожидания. Наконец, на экране появилось финальное текстовое сообщение:

«Вот теперь картина кристально ясная. У меня нет ни единого сомнения. Как я уже говорил — это чёрная дыра. Нам кранты. Подробности в приложенном отчёте, а я умываю руки».

В лаборатории воцарилась гробовая тишина. Отчёт был мгновенно выложен в закрытый паблик академии для внутреннего пользования и одновременно отправлен коллегам в зарубежные космические агентства — в оригинале и с параллельным техническим переводом на английский язык. В разных концах планеты, от Калифорнии до Мадрида, сотни ведущих учёных Земли синхронно замерли у своих экранов и погрузились в изучение этого колоссального документа объёмом чуть более двухсот страниц.

Карта их будущего была написана сухим языком формул, и надежды в ней не оставалось.